home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 3

Всю ночь в рощице за полянкой пел соловей.

Позавтракав остатками вчерашней каши, мы двинулись в путь.

Когда подошли к мосту через Шую, видим, на противоположной стороне, около поста автоинспекции, стоят два армейских грузовика, а около них человек десять омоновцев.

— А ведь это для нас транспорт подан, — сказал Локки. — Сдается мне, кому-то из начальников не понравилась вчерашнее Генкино выступление.

— Еще чего! — возмутился Кот Баюн. — Сейчас не старый режим.

— Режим-то новый, а вот порядки прежние. Чуть что не так, тут тебе и милиция, и ОМОН, и все двадцать четыре удовольствия.

— Фиг им, — решительно сказал Лавуазье. — Прикройте меня.

Он быстро снял джинсы и, покопавшись в своей сумке, достал шорты, такие же живописные, как у Волка в мультфильме «Ну, погоди!» Только вместо легкомысленных цветочков на них были нарисованы… доллары, совсем как настоящие, хоть в обменник с ними иди. Под ковбойкой у Лавуазье оказалась футболка с непонятной иностранной надписью через всю грудь. Он лихо повернул бейсболку козырьком на затылок.

— Вот теперь пошли.

Мы гуськом потянулись через мост.

Омоновцы наблюдали за нами с профессиональным интересом. Они даже не стали перекрывать дорогу. Лишь один, вероятно, старший, сделал пару шагов нам навстречу.

— Доброе утро, граждане, — сказал он поставленным командирским голосом. — Куда путь держим?

— Путешествуем, — спокойно ответил Стас.

— Дело хорошее, — улыбнулся старшой. — Можем подвезти.

— Спасибо. Нам недалеко.

— Я тоже думаю, что недалеко…

Он, вероятно, хотел добавить что-то ехидное, колкое, но тут из-за спины Стаса выступил Лавуазье.

— Гутен таг! — радостно заорал он. — Вы есть русиш полицай? Так? Я есть Эндрю Нагорски. Прозит! Я здесь представляйт журнал «Ньюсвик». Восточное бюро. Понимайт?

Он подошел к офицеру и крепко пожал ему руку.

— Вы хотите отдать воинский почесть этим уважаемым людям? Это карашо! Я про это обязательно написайт. Как имя?

— Это кто? — спросил оторопевший старшой.

— Журналист, — пояснил Локки. — Американец. А по национальности-то он поляк. Пишет о построении в нашей стране гражданского общества.

— Так-так, — подтвердил Лавуазье. — «Ньюсвик». Тираж — во!

Он поднял вверх большой палец.

— Подождите, граждане, — чуть забеспокоился старшой. — Я должен связаться со своим руководством.

— Связывайтесь, — разрешил Стас. — Только почему мы должны ждать? И чего? Мы разве совершили что-то противоправное? По-моему, путешествовать в России еще не запрещено.

Он решительно толкнул свою тележку.

— Пойдем, друг Эндрю. Поговорим о родине наших предков. Не вмерла она еще?

— Так-так, — весело сказал лжежурналист. — Не вмерла, — и отдал офицеру честь левой рукой.

Дорога пошла в гору. Тягун здесь почти километр.

— Не оборачиваться, — строго сказал Локки.

И мы до самой гребня ни разу не оглянулись.

Лишь на вершине я не выдержал и бросил украдкой взгляд назад — погони не было.

— В прессе наша сила, — подвел итог приключения Локки и спросил у Лавуазье:

— Ты зачем с ними говорил, как недобитый фашист?

— Так я же немецкий в школе изучал. Только весь словарный запас напрочь из башки выскочил.

— Ну и представился бы репортером какого-нибудь «Шпигеля».

— Что им «Шпигель»? Тьфу! А «Ньюсвик» — это фирма. Офицер о нем наверняка слышал.

— А почему Нагорски?

— Там действительно есть такой корреспондент. Он приезжал в Карелию, писал об истории ББК. Я читал эту статью. Подумал — они начнут по телефону наводить справки, и все сойдется, а в лицо Нагорского эта публика вряд ли знает.

— Какая-то путаница происходит, — сказал Стас. — Нас почему-то не в той стороне ищут.

— О чем ты говоришь? — спросил я.

— Посмотрите, где сейчас солнце. Мы идем строго на запад, а должны бы идти на восток, Генка же плел что-то про Тихий океан. И вообще, кому мы помешали? Мало ли сейчас в прессе глупых заявлений.

Впереди показалась Чална.

В магазине, что находится на выезде из поселка, мы купили свежего хлеба, а Гена, промолчавший всю дорогу от шуйского моста, взял семь порций мороженого.

— Угощаю. Хоть и назвал Станислав Казимирович мое выступление глупостью, а вот уже и реакция.

— Милый мой Кот Баюн, ты неисправимый романтик. Ну кого могла всерьез задеть твоя речь? Не изображай ты, Бога ради, из себя революционера. Достойная жизнь всегда завоевывается в трудной политической борьбе. Есть же у нас и партия пенсионеров, и партия обманутых вкладчиков, тоже состоящая из бывших трудящихся, которых государство, что называется, «кинуло», как уличный мошенник. Кто их боится? Кто с ними считается? И вдруг один-единственный человек по местному телевидению в крохотном репортаже призвал стариков уплыть на какие-то неведомые острова — и сразу переполох, и сотрясание устоев, и черт те что и сбоку бантик.

Стас, похоже, рассердился.

— ОМОН-то был?

— Губернатор, наверное, сказал, что это за выступление пенсионеров, вы там разберитесь. А кто-то в верноподданническом усердии немного перестарался.

— Так, значит, задело за живое.

— Уберите с моих глаз этого Че Гевару, а то я его телегой перееду! — заорал в сердцах Стас.

— Остынь, — посоветовал ему Локки. — Скушай мороженое. Пломбир, однако. Все только начинается.

— О, Господи! У нас появился еще и провидец!

Дорога за Чалной, словно отдыхая, километра на два вытянулась по прямой.

— Как взлетная полоса, — заметил Племяш.

— А это и есть взлетная полоса, — сказал я. — Запасная. Была построена одновременно с Бесовецким аэродромом. Правда, самолеты здесь еще не садились. Не было необходимости. Этот участок трассы сейчас ночные гонщики облюбовали, так что по темноте сюда лучше не соваться. Затопчут.

— Машины, верно, у ребят неслабые, — заметил Локки. — А все говорят, что бедно живем. Вон как благосостояние народа выросло, уже и западные забавы перенимаем.

Мы бодро прошагали эту взлетную полосу.

Часа через два нас нагнал «Рафик» телевизионщиков. С переднего пассажирского кресла на землю соскочила давешняя девчушка-корреспондент.

— Ой, мальчики, как хорошо, что я вас нашла! — радостно закричала она.

Мальчики непроизвольно расправили плечи, выпрямили насколько возможно радикулитные спины, подтянули животы.

— Мой сюжет произвел такой фурор! — между тем щебетала охотница за сенсациями. — Его перегнали в Москву и уже сегодня показали в дневном выпуске «Вестей». Вечером, уверяют, будет повтор. Меня наш главный прямо с репортажа вытащил. Бросай, говорит, все к чертовой матери, срочно ищи своих стариков-разбойников и делай продолжение материала. А Дима, наш водитель, говорит, они, то есть вы, только по этой дороге могли отправиться, потому что вам на Сямозеро попасть нужно. Я говорю — им же на Тихий океан, а Дима, такой шутник, говорит, они туда по Малой Суне сплавятся. Так что же с Тихим океаном? Вы передумали? Или как?

— Или как, — сказал Кот Баюн. — Тихий океан никуда от нас не денется. Мы вначале решили испытать себя зимовкой в карельской тайге. Сплотить, так сказать, коллектив. Проверить себя на психологическую совместимость. Как космонавты. Дело-то нешуточное.

— Ой, подождите. Мы сейчас все запишем. Ну, Володя, где же камера? Давай работать. Так интересно!

— Баюн, ты смотри, не очень-то, понял?— сурово сказал Стас. — А то окажешься в коллективе самым несовместимым.

Оператор Володя достал видеокамеру. Вместе с ним из «Рафика» выбрался звукооператор и начал вытаскивать из машины свою аппаратуру — на этот раз телевизионщики подготовились к работе более основательно.

— Давайте сделаем как будто вы на привале. Такая короткая остановка на большом пути. Вы отдыхаете и делитесь своими мыслями, — предложила корреспондент.

— Милая девушка, мы не в игрушки играем. У нас все по правде, и дело наше правое, — сурово сказал Говор. — Привал — так привал. Должен быть и костер, и чай. Только это будет не здесь.

— А где?

Говор объяснил, что в нескольких километрах отсюда станция Падозеро. Там есть колодец с ключевой водой. Вода необыкновенно чистая и даже, как утверждают, целебная. Неподалеку от этого источника у нас запланировано устройство большого привала. Если надо, то там же можно устроить и съемку.

— Но ведь вам же еще нужно дойти до этого ключа, — сказала девушка.

— Конечно, — подтвердил Говор.

В конце концов решили, что Говор, Племяш и Лавуазье поедут вместе с телевизионщиками к станции Падозеро и подготовят место для будущего ночлега, а мы с тележками и тачкой потихоньку подтянемся.

— Главное — Баюна проинструктируйте, а то нагородит опять глупостей, — сказал вполголоса Говор, прежде чем сесть в машину.

На этот раз съемка прошла неплохо. Комиссар нашего отряда — так Кота Баюна назвали в репортаже — был сдержан и полон достоинства. Он сказал, что отплытие на далекие острова с экзотическими названиями — это не самоцель, такие мифические острова в яви могут находиться за каждой околицей. Главное — показать свое несогласие с тем отношением к пожилым людям, которое мы сегодня наблюдаем. Они только на словах окружены вниманием и заботой. На деле же все эти заклинания не поддерживаются проводимой финансовой политикой. С незапамятных времен, — говорил Кот Баюн, — мы видим, что в российском обществе не ценилась человеческая жизнь, ведь населения в стране всегда было много. Поэтому жестокость по отношению к старикам собственно и не кажется жестокостью. И не нужно кивать на слабую экономику, старые долги и тощую казну. В странах, где отношение к человеческой жизни иное, почему-то находятся средства для поддержки старшего поколения. В той же Финляндии, к примеру. А то, что мы из индустриального государства постепенно превращаемся в государство чиновников и торгашей, в государство, живущее главным образом за счет природных ресурсов, так это наше горе, которое первыми почувствовали на себе пенсионеры. Тут он не удержался и снова ввернул свое полюбившееся высказывание о том, что если старики стране не нужны, то и такая страна старикам тоже не нужна.

— Парадокс, — сказала восходящая телезвезда, закончив интервьюировать Баюна, — в богатой стране с огромными возможностями к приумножению этого богатства — и бедное население.

— Парадокс еще и в том, что вы, представитель государственного телевидения, берете интервью у человека, который критикует проводимую в государстве политику, — заметил Стас.

— Ну, на это никто и внимания не обратит. У нас же свобода слова, — она легкомысленно махнула рукой.

— Да? — удивился Стас.

Попив с нами чаю, телевизионщики уехали. На прощанье они спросили, где нас искать назавтра.

— Дальше Виллагоры мы вряд ли уйдем. Так что где-нибудь в тех краях будем ночевать, — сказал Локки.

Проводив гостей, мы начали готовиться к ужину.

Я взял любимую «Хускварну» и отправился на поиски сушин. Лавуазье вызвался мне помогать.

— Отличная у нас компания, — сказал он, когда мы углубились в лес. — Никто не командует, не учит жить, в душу не лезет.

— Компания обыкновенная, — сказал я. — На семь человек два лидера — Стас и Локки. Кот Баюн амбициозен и любит покрасоваться, как Жириновский. Говор склонен к тому, чтобы выделиться в отдельную фракцию. Я тоже сбоку. На это, как ты догадываешься, есть веские причины: с женой поссорился, со здоровьем проблемы, погода начинает портиться, к тому же я как избиратель никому не интересен, потому что на выборы не хожу и к нынешнему государственному обустройству отношусь с большим скептицизмом. На мой непросвещенный взгляд, в этой машине еще многое нужно отлаживать. А ты вообще случайно примкнувший. Наше счастье в том, что делить нечего. Разве что превратности пути.

— Экий ты, Федор, колючий. Всю идиллию испортил.

— Какой есть.

Я нашел высохшую на корню сосну и стал ее аккуратно подпиливать. Чащоба глушила ровный стрекот пилы.

На ужин был кулеш. Самое сытное охотничье блюдо, как сказал Племяш.

В тот вечер нас дважды показали по телевизору. Вначале выход от типографии по общероссийским «Вестям», а потом второй день похода в подборке местных новостей. Эта легкомысленная девица совсем неплохо сработала. Оператор Володя умело совмещал планы, делал наезды камеры, мастерски подчеркивал отдельные детали, словом, показал класс.

Следующий сюжет был посвящен реставрации кижских икон. Его мы тоже посмотрели.

— Во время этой ответственной работы мы сделали серьезное открытие, — с пафосом говорила сотрудница музея-заповедника. — На одной из икон так называемого «праздничного» ряда была обнаружена позднейшая запись, и теперь необходимо снять красочный слой, чтобы показать миру более раннее изображение.

— Что-то я не понимаю, — сказал Кот Баюн. — А если там плохо нарисовано? Такое ведь может быть. Поэтому и наложили сверху другое изображение. Доску, так сказать, сэкономили.

— Живопись вообще дело тонкое, — сказал Говор. — Как-то был в командировке и зашел в музей — не по магазинам же шляться, а до поезда еще полдня. Иду залами, вдруг вижу «Вечерний звон» Левитана. Я про этот «звон» в журнале читал. Непревзойденный шедевр и все такое. Стою, разглядываю. Краски потемнели, общий фон серенький — так себе пейзажик. Подходит ко мне смотрительница. Вы, говорит, уже давно стоите перед полотном, может, вам что-нибудь объяснить? Да вот, отвечаю, говорят, что это гениальная работа, а мне она почему-то не нравится. А вы, говорит смотрительница, посмотрите в картину, как в окно, отрешитесь от своих забот и прислушайтесь, тогда и звон услышите, тихий такой, далекий. Я еще минут пятнадцать пялился — ни фига не звенит. Так и ушел несолоно хлебавши.

— Я несколько лет работал вместе с одним интересным мужиком. Мошников его фамилия. Юрий Михайлович Мошников. Мы с ним в раздевалке шкафчиками соседствовали. Вот кто любил об искусстве поговорить. Только я не знаю, художник он или нет, — сказал Локки.


Первый рассказ о прикосновении к вечности | Соло для одного | Второй рассказ о прикосновении к вечности







Loading...