home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 5

— А где же наш чудо-богатырь Миша Муромец?

— Дальше покатил. Он в Суоярви еще одну торговую точку открывает. Обещал на обратном пути нас разыскать и консервов подбросить. Понравились мы ему.

— Ты как, Казимирыч? — спросил Кот Баюн.

— Нормально. В коленях словно ласковые котята мурлычут. Значит, отходят. Завтра пойду, а нет, так закопаете на обочине. Ты сам говорил о крестах скорби, которые отметят наш путь.

— Дурацкие у тебя шутки.

— Какие ж тут шутки. Это называется возраст. Вначале начинаешь забывать имена знакомых и родственников, потом — как называются некоторые предметы. Или, к примеру, пошел на кухню, приходишь, а зачем — не помнишь. Начинают расти волосы на ушах, а на макушке, наоборот, выпадать. Появляется живот. Не потому что много ешь, это организм дает тебе знак, чтобы двигался не так активно, как раньше. Ты этого знака как бы не замечаешь и тогда через какое-то время приобретаешь одышку. Поднимешься на второй этаж и уже сипишь, словно загнанная лошадь. А потом ноги начинают отказывать. Вот у меня сейчас именно эта стадия. Переоценил свои силы.

— Да ладно тебе прибедняться, — сказал Говор. — В любом деле главное — настрой. Настроишься на дорогу — обязательно дойдешь. Ты же еще был настроен на мягкий диван и книжку в руках.

— Может быть, — согласился Стас.

И повторил:

— Может быть. Это, как я понимаю, еще не край.

— А когда край?

— Это когда к тебе начинают относиться с повышенным вниманием, ловят каждое слово — в общем, всячески показывают свое уважение. Вот это уже финал. Жди вестника смерти.

— Иди ты к черту, — сказал Кот Баюн, который внимательно прислушивался к беседе.

А Говор рассмеялся и спросил:

— Может, тебя отматюкать, чтобы прибавилось жизненной энергии?

— Ты его после обеда отматюкай, — посоветовал Племяш. — Каша готова. Доставайте миски, господа.

— Гречневая? — деловито спросил Кот Баюн.

— А то!

— С тушенкой?

— А ты думал!

— Гречневая — это хорошо, В ней железа много.

— Небось, вторую кочергу доедаешь.

— Если не пятую. Мать рассказывала, меня маленького спросят, хочу ли есть, а я сразу: «Речу хочу!» Так и вырос на гречневой каше. Я ее особенно со сгущенным молоком люблю.

— Надо же, какой эпикуреец.

— А как выглядит вестник смерти? — внезапно спросил Лавуазье. Он уже достал свою ложку и теперь заботливо протирал ее подолом рубахи. — Ну, тот самый, который является и говорит, мол, все, парень, отыграл ты своё. Koda.

— Ты у Племяша спроси, — серьезно сказал Говор. — Он в курсе.

— Это он про мою тещу, — пояснил Племяш. — Только она не вестник смерти. Она сама несет погибель всему живому.

— Почему? — удивился Лавуазье.

— Природа такая. Ей уже за восемьдесят, и она целыми днями думает о том, что скоро умрет. Эта мысль у нее самая главная, может даже, единственная.

— Ишь ты, какой самурай, — удивился Локки. — У тех тоже заведен такой порядок: утром глаза продрал, зубы почистил и тотчас начинает представлять свою встречу со смертью.

— Моя теща зубы отродясь не чистила, у нее, по-моему, даже щетки нет. И думает она с утра не о том, как встретит смерть, а о том, что бы еще изничтожить. У меня на середине участка груда камней. Куст красной смороды растет. Рядом жена лилии посадила. А прямо из-под большого камня папоротник — очень красиво! Бреюсь у окна, вижу — бабуля наша по тропинке шкандыбает, остановилась у папоротника, хвать его, выдрала и бросила тут же. «Зачем?» — спрашиваю. «А чтоб не рос». Вот и весь сказ.

— У нее это, наверное, любовь к порядку. Это ты эстетствуешь — ах, папоротник, ах, красота неописуемая. А для нее — сорняк, дурная трава.

— Жена тоже так говорила, пока бабуля цветы ей за теплицей серпом не срезала. Я с той поры инструмент от нее стараюсь спрятать. Тут как-то недоглядел, и ножовка пропала. «Где пила?» «Не знаю, не видела». Все, говорю, уезжаю, живите как хотите, но сами и дровами занимайтесь, и баню топите, а на родник за водой пусть соседи ездят. Родник у нас, к слову сказать, за четыре километра. Бабуля сразу сообразила, что без мужика дачный комфорт разом кончится. «Под кроватью, — говорит, — твоя пила. В чемодане лежит». Оказалось, что она решила спилить иргу под окном. Прекрасное, кстати, дерево. Дрозды каждый год на нем пируют, да и нам ягод полакомиться хватает. Спрашиваю ее, чем ирга помешала. Объясняет, что в дождь у нее телевизор мигал, это, верно, с веток на провода капало. Спилить бы она, конечно, не спилила — силы уже не те, искромсала бы ствол и загубила прекрасное дерево. И так все время — не одно, так другое.

— То-то мимо своей дачи на крейсерской скорости просвистел.

— Честно, мужики, мне на даче разве что с женой нравится быть. Век бы не уезжал. Но как только появляется бабуля, настроение совсем другое. Я ее, конечно, отучил приказывать да указание давать, так она целыми днями мотается по участку, все примечает и только губки поджимает в ниточку. Достала. Вот где этот народный контроль!

— Со старыми людьми вообще тяжело, — сказал Локки. — У меня приятель в Медгоре участковым работает, так у его тещи другая блажь — из дома убегать. Усвищет куда-нибудь, а дороги обратно не помнит. Потом всей семьей ее часами ищут. Раз убежала, другой, пятнадцатый, приятелю это надоело и он построил загон. Столбы вкопал — трактором не выворотишь, по столбам металлическую сетку натянул в человеческий рост. Теща попросится погулять — он ее в загончик: гуляй. Там даже кустик был посажен, а около кустика — стол с лавочкой на цементном основании, это чтобы нельзя их было к ограде подтащить.

Начальник говорит моему приятелю:

— Ты зачем над человеком издеваешься?

А приятель отвечает:

— Я на свою зарплату сторожа нанять не могу, мне преступников искать нужно, а не тещу свою.

За год отучил ее от дурной привычки, теперь сидит дома, сериалы по телевизору смотрит, а в загончике коза спину о скамейку чешет.

— Я смотрел «Каменскую-3» по сценарию Марининой, так в этом фильме утверждают, что о смерти думают только взрослые люди, — сказал Лавуазье.

— Ерунда, — возразил я. — Это Маринина задумалась о смерти только повзрослев. Вот и решила, что у всех так же. Я впервые осознал, что такое смерть, в одиннадцать или двенадцать лет — точно не помню, и эта мысль меня потрясла.


Глава 4 | Соло для одного | Третий рассказ о прикосновении к вечности







Loading...