home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 6

Но истинным дипломатом оказался не Баюн, а Локки.

С утра он несколько раз подходил к Стасу, спрашивал советы по разным пустякам, называл шутливо то «атаманом», то «командиром», то «гражданином начальником». Наконец я не выдержал и спросил его, в чем дело. Он сделал непонимающее лицо.

— Я о твоих нарочитых знаках внимания Казимирычу.

— Неужели заметно? — огорчился он.

— Я заметил. Говор, думаю, тоже. Он мужик наблюдательный.

— Ты в армии служил?

— Довелось.

— Не раз, наверное, видел такую картину: лето, на небе ни облачка, а солнце над головой, как приколочено, жарынь, взвод идет на стрельбище, морды красные, из-под пилоток пот градом. Тут же и взводный сбоку. Молодцеват, подтянут, подворотничок беленький, и вроде даже пыль к его сапогам не пристает. А главное — бодр и полон сил. Почему? Да потому что командирское звание ему расслабиться не дает. Понял, какой психотерапией я занимаюсь? Ну, а если понял, то поддержи. У нас еще два дня пути. А я постараюсь быть поаккуратней, чтобы все было естественно и так, как нужно.

До Виллагоры мы добрались за сорок пять минут.

— Хороший темп взяли, — отметил Говор.

В пути почти не разговаривали.

Еще через четыре часа вошли в Кутижму. В магазине купили свежего хлеба эссойльской выпечки, Баюн предложил взять пару бутылок, но Стас сказал, что не стоит, и Локки его поддержал.

Речка протекала в низине, поэтому лагерь мы разбили повыше, за крутым поворотом дороги.

— Славный был переход, — сказал Локки и с удовольствием закурил. — Как, Казимирыч, ноги не ноют?

— Ты знаешь — нет. Втянулся, наверное.

— А у меня как свинцом налились. Загнал ты нас сегодня.

Говор усмехнулся и отправил Племяша за водой, мы с Лавуазье традиционно занялись дровами.

Костер уже пылал, когда на шоссе затормозила знакомая «четверка».

— Вот и наш чудо-богатырь, — отметил Локки.

— Здорово, путешественники! — радостно закричал, вылезая из машины, Миша Муромец. — Я вам гостинец привез. Чаем напоите?

В пакете, который он сунул Племяшу, оказались две банки тушенки, рыбные консервы, растворимый кофе и кулек мятных пряников. Все, кроме тушенки, было тут же выставлено на брезент, который заменял нам стол.

— Как коммерция? — солидно спросил Кот Баюн.

— А-а, — махнул рукой Муромец. — Воюю потихоньку. Не понимаю я наших чиновников. У них первое слово «нет». Оно им заменяет «здравствуйте». Иногда хочется плюнуть на все к чертовой матери и, вот как вы, отправится бродяжить.

— Телевизор вчера не смотрел? — спросил Кот Баюн. — У моего аккумулятор сдох, так что мы не в курсе, говорили или нет о нашей акции.

— Да нет, не было ничего. Только по НТВ показали любопытный сюжет. Где-то в Сибири десятка два одиноких мужиков построили деревню на воде. Живут рыбалкой, друг к другу в гости на лодках ездят и совсем ничего не знают, что в мире делается. Даже имя нынешнего российского президента вспомнить не смогли… Напридумывали кучу министерств, главков, сотни советов и муниципалитетов, десятки тысяч больших и маленьких контор — все, чтобы страной править, а правда-то вот она — живут себе люди без этого мудрого управления и в ус не дуют.

Выпив две кружки чая и поболтав о том о сем, Муромец поехал в город. Баюн тотчас убрал пряники со стола.

— Ты чего? — удивился Стас.

— А вдруг телевизионщики появятся, нужно же девушку чем-нибудь сладеньким угостить.

— Ах ты котяра, — ласково сказал Стас, — хороший ты мужик и товарищ надежный, но наивен — спасу нет. Ну, приедут телевизионщики, ну, покажут нас еще раз в новостях — и что?

— Я как-то читал об одном интересном физическом опыте. Нужно сделать очень крепкий соляной раствор, понимаешь, очень-очень крепкий, а потом взять пинцетом всего одну крупинку соли и протянуть ее в этом растворе — за ней вырастет цепочка кристаллов. Я думал, что мы станем крупинкой, которая вызовет реакцию во всем обществе. Но, видно, рассол еще не готов.

— Хорошо, допустим, еще несколько тысяч пенсионеров отправятся хипповать по стране. Думаешь, это что-нибудь решит? Вспомни, как заменяли льготы денежной компенсацией. Сколько было митингов, страстных речей, обращений к правительству и в конституционный суд. Все газеты об этом писали, каждый вечер по телевизору показывали, и все равно так называемую монетизацию провели — успешно и в намеченные сроки. Так что не смеши ты нас своими фантазиями.

— Но ведь нужно же как—то бороться.

— С кем?

— С чиновниками.

— А зачем с ними бороться? Чиновник для государства фигура необходимая и, кстати, более нужная, чем пенсионер. Поэтому госслужащим недавно снова прибавили жалование, а тебе прибавку к пенсии только пообещали.

— Мужики, — сказал Говор, — кончайте этот треп. Давайте лучше о бабах.

— Нет, почему же, очень интересный спор, — не согласился Локки. — Ведь Баюн в чем-то прав: если наших чиновников не трясти время от времени, они вообще перестанут что-то делать для людей.

— Вот-вот, — воспрял духом Баюн. — У меня есть одна знакомая — потрясающая дура, но апломбу выше крыши. Она по воле случая, а проще сказать, чудом когда-то поступила в педвуз и кое-как на троечки его закончила. В школе не ужилась и стала делать себе карьеру по административной линии. Сейчас служит в городском отделе народного образования. Как послушаешь ее рассуждения о школьной реформе, то невольно и подумаешь, как она в руководители-то попала и почему ее до сих пор с треском не выгнали. И ведь не выгонят, придется бедным учителям ждать, когда ее проводят на заслуженный отдых и не придет на освободившееся место молодой талантливый специалист. А сколько таких по всей стране на всех уровнях управления! Тут не в походы ходить надо, а новую революцию совершать.

— Ну и каша у тебя в башке — ложку не провернуть, — поразился Стас.

— Кстати, я бы не уповал на молодых и умных управленцев, которые придут на смену нынешним служащим, — сказал Лавуазье.

— Это почему же? — Баюн все еще пребывал в полемическом запале.

— Друг у меня преподает историю в Академии госслужбы. Рефераты, говорит, пишут все на «отлично». Он смекнул, что это делается с помощью Интернета и устроил однажды письменную блиц-контрольную. Вопросы были не очень сложные, например, вот такой: назовите хотя бы одного из пяти казненных декабристов. Вам и в голову не придет, как ответила на него одна из лучших студенток. Она написала: «Из казненных декабристов я помню только двоих — Ворошилова и Берию».

— Подумаешь, я тоже всех пятерых сейчас не вспомню.

— Но ты и не студент Академии и не готовишься посвятить свою жизнь служению Отечеству.

— Мужики, — взмолился Говор, — кончайте. Давайте лучше о бабах. Или о рыбалке. Достали этим трепом.

Все как-то разом замолчали.

Стас встал, наломал веток из принесенной кучи хвороста, подбросил их в костер, подвинул поближе к огню котелок с чаем.

— О рыбалке так о рыбалке, — сказал он. — Расскажу один случай.


Третий рассказ о прикосновении к вечности | Соло для одного | Четвертый рассказ о прикосновении к вечности







Loading...