home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


«Исток» (начало)

Тошно мне стало от воспоминаний. Однако и к «Самородной» душа не лежала.

Подумал: не приобщиться ли к «Истоку»? Это так метафорично.

Достал из холодильника последнюю бутылку.

Все равно на завтра многовато будет.

Отвинтил пробку, плеснул чуть в стопку на пробу, осушил одним глотком.

Годится.

Спирт, он и в Африке спирт. Гонят его испокон века из всего, что сбраживается. В этом деле человечество изобретательно. Но при изготовлении водок важен не только исходный продукт, степень его очистки и наличие вкусовых добавок. Здесь очень многое зависит от воды, которая уполовинивает алкогольный градус. Наш Онего-батюшка уже давно потерял свою первозданную чистоту. Принимающий десятилетиями промышленные и бытовые стоки, истоптанный судами, как половик в прихожей, он, безусловно, проигрывает в своей кристальности северо-кавказским горным источникам, так что петрозаводская «Самородная» по определению должна уступать бесланскому «Истоку», в чем я и убедился.

Налил еще стопку.

Транзистор перестал петь про любовь и теперь «в живую» передавал беседу «за круглым столом».

Умные люди, специалисты в области политики, социологии, этики и права прилюдно обсуждали актуальную тему: будут или не будут чиновники брать взятки.

Нашли тему для дискуссии…

Конечно, будут.

Потому что наш человек искренне уверен, что зарплату он получает не за работу, а за то, что приходит на рабочее место. Причем сама сумма значения не имеет, ведь денег много не бывает. Да любой сантехник, вызванный по заявке из ЖЭУ, может такого наворотить, что после его визита придется начать косметический ремонт квартиры, при этом он будет считать себя абсолютно правым — ведь вы своим поступком причинили ему беспокойство и вмешались в личные планы, но тот же сантехник, приглашенный приватно, уважительно, а главное — за отдельную плату, сделает все чисто, аккуратно и в кратчайшие сроки.

Спрашивается, чем чиновники хуже?

Да ничем!

Я долго размышлял над природой этого явлением и пришел к выводу, что в его основе можно обнаружить две составляющие. Первая носит планетарный характер. Это — зависть, обычная человеческая зависть, которую можно обнаружить даже у монахов, отринувших суету мирскую. Ведь в большинстве своем люди хотят жить лучше, и в этом стремлении они всегда найдут, кому позавидовать.

Вторую составляющую следует искать в особенностях русского характера. Представители более организованных наций, случается, упрекают нас в лени, безалаберности, расхлябанности, необязательности. Но это тоже производные одной и той же национальной особенности: мы, русские, народ мечтательный и потому любой работе предпочитаем поиск лучшей доли. Благодаря этому качеству, помноженному на терпение, упорство и бесстрашие, маленькое Московское княжество превратили в огромную страну, которую по границе за год пешком не обойти. Все-то у нас есть, а живем бедно и с другими странами, как встарь, торгуем сырьем.

Раньше я думал, что одним из проявлений извечной российской мечтательности являются и девичьи грезы о будущем замужестве, однако сейчас понимаю — такое предположение ошибочно, эти явления похожи лишь внешне, но не по сути.

Нынешний представитель сильного пола кинется очертя голову в омут семейной жизни разве что по молодости, когда диктат гормонов заменяет мыслительный процесс. Но мужик под тридцать, озабоченный работой или служебной карьерой, а не семейной рутиной, как правило, предпочтет свободный гражданский брак. На фига ему лишние проблемы, если точно известно, что поведение женщины до свадьбы — это лишь демонстрационная версия будущей спутницы, в действительности она может оказаться совершенно иной. Такой прозорливец обязательно скажет своей подруге, что формально брак необходим лишь для развода, когда встает проблема раздела имущества, но если им суждено расстаться, то он и так ей все отдаст.

Иная картина в женском стане. Чем ближе девушка подходит к двадцатипятилетнему рубежу, тем сильнее замужество для нее становится делом статусным, потому что в этом возрасте быть женой не только престижно, но и прилично. Дамы бальзаковского возраста, не побывавшие в загсе, все без исключения страдают комплексом неполноценности.

Недаром острословы утверждают, что брак для женщины можно сравнить с победой на Олимпийских играх, для мужчин же это почти всегда капитуляция.

Случается, и нередко, что молодая жена через год-другой почти перестает замечать своего мужа, напропалую флиртует с другими мужчинами, а то и встречается с прежними любовниками, объясняя это тем, что женщина обязательно должна нравится, а иначе она просто умрет. Развод ее не страшит. К нему отношение философское: «Значит, ошиблась, с кем не бывает, ничего, другой найдется». Штамп, появившийся в паспорте, добавил ей уверенности в собственной неотразимости.

Все это прописи и рутина, но кто же учится на чужих ошибках? Впечатляют только собственные синяки и шишки.

К первому браку я теперь тоже отношусь философски: с кем не бывает…

Удивляют лишь сроки произошедшего, потому что во мне Лена разочаровалась… за две недели до свадьбы.

У нас произошла ссора. Из-за пустяка. Она была не права, знала об этом, но тупо настаивала на своем. Мне бы уступить и не доводить дело до выяснения отношений, но, каюсь, тоже завелся. Разумеется, поругались. И тогда я ей сказал:

— Если мы из-за такой ерунды схватились не на жизнь, а на смерть, то не проще ли отложить свадьбу?

Тут она аж взвилась:

— Ты меня опозорить хочешь! Уже приглашения посланы! Нужно было раньше думать, когда замуж звал.

Я подумал: «Действительно, невесть что начнут говорить».

А не смалодушничал бы тогда, не было бы и этой грустной истории. Так что все имеет свой конец и свое начало, и лишь в рекламе клея «Момент» разбитые чашки склеиваются без следа.

Через месяц после свадьбы Лена как-то по-детски увлеклась Пашкой Громовым, который учился на курс старше. Он был факультетской знаменитостью, сочинял ироничные песни в духе того времени, которые сам же исполнял под гитару на студенческих фестивалях.

Лена написала ему письмо, призналась в чувствах и, уверенная, что ей ответят взаимностью, задавала сакраментальный вопрос «Так что же нам теперь, милый, делать?»

События развернулись со стремительностью новогодней хлопушки: дернешь за ниточку и уже стоишь весь осыпанный мусором конфетти.

В перерыве между лекциями ко мне подошла Верочка Збруч, давнишняя пассия нашего барда, хмуро буркнула: «Митька, уйми свою дылду», — и выложила все как есть.

Дома у нас произошел тяжелый разговор. Как и большинство молодых женщин в подобной ситуации, Лена себя считала абсолютно правой. Это меня взбесило, наговорил много глупостей. В тот же вечер, хлопнув на прощанье дверью, Лена ушла к родителям. После сессии она уехала к родственникам, а меня позвали в молодежную газету — в пору летних отпусков там остро ощущался недостаток репортеров. В середине августа я собрал свой рюкзак и на заработанные деньги отправился в Новгород, побродил там по белым храмам, полюбовался кремлем и древними палатами, искупался в холодном Волхове и махнул в Псков, а оттуда на автобусе в Пушкинские Горы.

Турбаза располагалась неподалеку от городища Воронец, где «Алексашка Пушкин» задумал своего «Бориса Годунова». Меня поселили в крохотном дощатом домике.

Было преддверие осени. Леса стояли тихие и торжественные. Я бесцельно бродил по холмам и тропинкам, вдыхал спиртовый настой осин и терпкий — орешника, очищал душу.

Был и в Тригорском, положил веточку папоротника к подножью обелиска, на котором написано одно слово «Пушкин», у озера Маленькое, как и он, погонял стаю диких уток, в Михайловском взглянул на его кабинет — на камин, на покойное кожаное кресло, на охотничий рог, висевший на стене под портретом, и у «скамьи Онегина» постоял, и величавости «дуба уединенного» подивился.

Смотритель маленькой лодочной станции на реке Сороти оказался любителем поэзии. Мы пили с ним водку псковского разлива и читали друг другу стихи.

Когда на следующий день я спросил дощаник, чтобы прокатиться в сторону Михайловского по воде, он махнул рукой: «Бери любой», — и даже денег не взял.

За неделю, которую я провел близ родового гнезда поэта, ушла из души горечь и скверна, а смотритель на прощанье подарил мне спорную сентенцию Саади о том, что на каждый год нужно искать новую любовь, потому что прошлогодний календарь не годится для этого года, — все-то он понимал.


«Самородная» | Соло для одного | «Исток» (продолжение)







Loading...