home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Судьба несчастная «Царицы»

1. Рожденные из пены, мечты и гудков

Пароходы — моя любовь.

Вот они выплывают — величественные и неловкие, как гадкие утята. Шлеп, шлеп плицами по воде. На кожухах — полукружьем имена. Лайнеры моего детства. Помнишь, друг мой Вадик, как самозабвенно горланили: «Плыл по озеру утюг…» Это о них, неспешных.

Если в парусе угадывается фантазия, полет, попутность и согласие, то запряженный в работу пар — всегда суть извечная необходимость человеческого труда. А еще мечта об освобождении от природных прихотей.

Раскладываю на столе открытки начала века и невольно любуюсь белыми лебедями онежских просторов — «Апостол Петр», «Апостол Павел»… Их предшественниками по пароходному чину были «Александр Свирский», «Петрозаводск», «Геркулес», «Нева»…

Высокие трубы, большие колеса, ходовые рубки, точно будки сторожей. Какие же они щемяще трогательные в своей подростковой угловатости!

Именно эти суда в прошлом веке своими челночными рейсами прочно сшивали петрозаводскую жизнь с петербургским взглядом на нее. Чем был Петрозаводск без пароходов? Глухоманью, медвежьим углом, задворками великой империи. А стали приходить пароходы и привозить товар, интересных людей, все столичные сплетни и новости — уже и себя уважаем: чай, не тунгусы дикие, в цивилизованном мире живем. На пристань посмотреть швартовку обыватели ходили семьями. Кроме несомненной пользы общения еще и развлечение в городе, бедном на события.

Это кто там выворачивает из-за Ивановских островов? Батюшки, сама «Царица» припожаловала — первый пароход отечественной постройки на нашей пассажирской линии.

…Кроме всего прочего, это еще означает, что нас с вами нечаянно занесло в семидесятые годы девятнадцатого столетия.


«Ба… Ба… Ба… — пальцем по строчкам. — Ба… Бассон — директор российских механических и горных заводов в СПб».

«Бе… Бен — корабельный инженер».

Господин Бен и господин Бассон были крестными отцами «Царицы».

6 июня 1872 года «Биржевые ведомости» сообщили читателям о спуске на воду нового судна, заказанного товариществом Петербургско-Петрозаводского пароходства.

Им вторили «Олонецкие губернские ведомости». «Заказ такого большого парохода на русском заводе, — писала местная газета, — явление весьма редкое, потому что все еще боятся довериться своему, а берут с большой охотой все иностранное, хотя нельзя сказать, что все пароходы, строенные за границею, были удачны. Нет сомнения, что прекрасно построенный пароход „Царица“ откроет широкую дорогу к производству Общества российских механических и горных заводов по отрасли судостроения, столь необходимого при развитии торгового флота».

В том же году «Царица» впервые пришла в Петрозаводск.


2. Как «Царица» на «Царя» наехала

8 октября 1873 года, как свидетельствовал молодой капитан парохода «Царь» Колюбякин, вверенное ему судно стояло в устье Свири. В час ночи снялись с якоря и вышли в Ладожское озеро. На борту имелось около ста пятидесяти пассажиров и груз. Ночь была тихая, ясная, звездная. Огни парохода горели хорошо и правильно. Легкая зыбь накатывала от норд-веста.

Около трех часов слева по курсу показался белый мачтовый огонь встречной «Царицы» и через некоторое время открылся красный, обозначающий левый борт судна. Потом красный вдруг пропал, а засиял зеленый, зажигаемый по правой стороне.

«Как только произошла эта перемена огней, — объяснял на суде Колюбякин, — пароход „Царь“ немедленно уклонился вправо с целью оставить, как следовало, „Царицу“ с левой руки, но так как красный огонь не открывался, то продолжали еще круче брать вправо».

Маневр до конца довести не успели — из темноты внезапно выдвинулся нос «Царицы»…

С этими бортовыми огнями потом долго разбирались. Одни их заметили, другие нет, третьи вообще путались и ничего не могли сказать определенно в своих рассказах. И только капитан «Царицы» Коленкин ничего не видел и никакого мнения не имел, потому что после выхода судна в озеро он все время находился в своей каюте и пароходом до момента его столкновения управляли братья Каменевы, Константин и Федор, шкипер и рулевой.

На суде Константин Каменев рассказывал, что маяк Сухо заметили в три часа ночи, минут через пять-десять впереди блеснул огонь «Царя». Он спустился к капитану, доложил об этом, на вопрос «далеко ли?» ответил, что пока виден только белый фонарь. Потом сходил к кормовому компасу, а когда вернулся, то, кроме белого, хорошо просматривался еще и зеленый бортовой свет встречного судна. Поскольку «Царица» шла много левее, он решил не менять курс. Затем «Царь» вдруг круто повернул. Догадавшись, что он пошел на пересечение курса, Константин приказал брату скатать руль на борт и отработал телеграфом «Полный назад». Машина не успела набрать обороты, и последнее, что они услышали перед тем, как суда столкнулись, был крик капитана Колюбякина: «Что вы делаете?»

«Царица» врезалась в корму «Царя», и он тотчас стал тонуть.

Экспертная комиссия расспросила в подробностях всех свидетелей трагедии, составила чертеж столкновения и пришла к выводу, что показания лиц, управлявших «Царицей», не заслуживают доверия, курс, взятый ими после того как показался белый огонь «Царя», был неправильный. Кроме того — отметили дознаватели — «рулевой Каменев дурно правил, рыскал то в одну, то в другую сторону, чрез что и ввел в недоумение капитана парохода „Царь“».

Однако часть экспертов признала неверными и действия капитана Колюбякина.

Разбирательство продолжалось почти полтора года. Наконец, утомленный суд вынес решение: признать Колюбякина и Коленкина виновными в столкновении пароходов. Коленкина приговорили к трехмесячному аресту с содержанием на военной гауптвахте, Колюбякина — к двухмесячному «в том же помещении», братьев Каменевых оправдали.

Из числа пассажиров, находившихся на «Царе», погибло то ли тридцать, то ли пятьдесят человек, сколько точно — определить не удалось. Ущерб от крушения составил сто шестьдесят пять тысяч рублей.

С той поры и пошла о «Царице» дурная слава.


3. Как к «Царице» «Удача» привалила

Навигация 1885 года на Онежском озере открылась в середине мая, иными словами, так же, как в 1868, 1869, 1870, 1878 годах. Через две недели на Ладоге разбился груженый тесом пароход купца Захарьева. Июнь прошел спокойно. В июле на Свири выкатился на камни муковоз купца Стахеева, через две недели близ острова Сосновец, что на Онеге, загорелось судно с дровами, говорили — и придумают же такое! — что они якобы воспламенились от трения бревен друг о друга во время качки.

«А над „Царицей“-то, никак, звезда удачи воссияла, — судачили в городе, — ее нынче даже непогодой ни разу не потрепало».

И, как говорится, накаркали.

Рассказ очевидца.

Плыли мы с товарищем на пассажирском пароходе «Царица» 19 сентября из Санкт-Петербурга в Вознесенье. Когда вошли в реку Свирь, у многих прямо гора с плеч свалилась — натерпелись страху в сердитой Ладоге. Спросили чаю. Вместе с нами, как оказалось, ехал монах, побывавший на Афоне. Стал он рассказывать, где побывал да что видел. Старуха какая-то подсела, по виду бывшая помещица. «Вы, — говорит, — святой человек, чуть погромче речь держите, а то я малость глуховата». А этот-то соловьем заливается. И в старом Иерусалиме он, оказывается, побывал, и турецкого султана ненароком видел…

Стемнело. На пароходе зажгли лампы. Мы заказали солянку. Монах все еще рассказывал.

Вдруг как грохнуло, точно на скалу со всего маху наскочили. Солянка и чай выплеснулись на рясу нашему рассказчику. Кто-то дурным голосом заорал: «Тонем!» Пароход сильно накренился на левый борт и казалось, что мы вот-вот нырнем вместе с ним на дно реки. Пассажиры кинулись на палубу. В суматохе хватали какие-то ненужные вещи. У старухи-помещицы вместо зонта оказалась в руках чужая трость и она зачем-то все пыталась ее «раскрыть». Монах красовался в чужой форменной фуражке, а клобук свой, верно, потерял.

Наблюдал я тогда и картину истинно дружеских отношений. Два приятеля всю дорогу провели в буфете, в конце концов один из них от выпитого совершенно обессилел, второй же еще держался на ногах. Когда раздались шум и крики, более трезвый взвалил товарища на спину и вместе с ним, бурча себе что-то под нос, направился к выходу — спасаться.

Оказавшись на палубе, мы вначале увидели справа от парохода большую трубу, а потом и полностью второе судно. Выяснилось, что с нами столкнулся буксир купца Григорьева под названием «Удача», который порожняком на всех парах дул вниз по течению. Правое колесо у «Царицы» было разбито вдребезги. Из людей никто не пострадал, а пассажиров находилось на борту не менее ста человек.

Когда страсти немного поутихли, всплыл наружу и некий курьез. В дамской каюте 2-го класса нашли разукрашенную резьбой табакерку, наполненную душистым березинским табаком, однако хозяин ее так и не отозвался. Дамы же только гримаски строили — знать ничего не знаем, ведать не ведаем, и вообще, такой беспорядок был — Боже упаси.

На другой день рано утром всех пассажиров пересадили на пароход «Александр Свирский», также следовавший из Петербурга, а «Царицу» на буксире потащили в Подпорожье — ремонтировать в мастерских пароходства.


4. Наследник по женской линии

Открытия навигации 1890 года петрозаводчане ждали с особым нетерпением. Вместо ушедшей на покой «Царицы» в город должен был прийти новенький с иголочки «Кивач» — первый на местной линии пароход с электрическим освещением. Что это за чудо, большинство обывателей знало только понаслышке. Представлялось нечто грандиозное, лучезарное, как солнце, а может, даже и ярче солнца.

«Кивач» прибыл 22 июня, в пятницу. А в субботу капитан Н. Шенурин и директор-распорядитель В. Свищов пригласили городскую администрацию на завтрак. Изящно отпечатанные билеты были заранее разосланы местному чиновничеству.

С утра «Кивач» оделся в яркие флаги морской азбуки. Вначале, как положено, состоялся торжественный молебен, а после завтрака — прогулка под вальсы и мазурки духового оркестра.

Что и говорить, новый пароход был красив, юн и строен, как Антиной. В длину он имел 194 фута (около 60 м), в ширину вместе с кожухом — 43 фута (чуть более 13 м), осадка — 5 футов (полтора метра). Скорость развивал до десяти с половиной узлов.

Каюты 1-го класса поражали тщательной отделкой. В салоне стояло недурственное пианино. На столиках — для развлечения — были разложены заграничные издания, всевозможные журналы, альбомы гоголевских типов. 2-й класс делился на два отделения — мужское и женское (для дам, естественно, с прислугой). В носу располагался 3-й, самый дешевый класс, который мог принять семьдесят пассажиров.

Кроме ламп накаливания, сигнальных электрических огней и яркого прожектора «Кивач» имел еще одно новшество, ранее не известное петрозаводчанам, — пол в его салонах был покрыт прочным и легким линолеумом на пробковой основе.

Построили пароход в Петербурге на заводе Буца и Папмеля российские мастера и из российских материалов, что являлось предметом особой гордости. По своим внешним очертаниям «Кивач» немного походил на разобранную «Царицу», более того, некоторые части ее корпуса были использованы при сборке нового парохода. И команда судна тоже была вся с «Царицы».

Петрозаводчане сразу признали пароход за своего. Мало того, что он имел имя местного водопада, но еще — под названием на корме — красовался и герб Олонецкой губернии.

…Какой же замечательной была та прогулка по Петрозаводской губе! С шампанским, под музыку. Чтобы показать возможности судна, команда совершала различные маневры, а на середине пути развернула его практически на месте. Чудо, как слушалось оно руля.

Но тень несчастной судьбы «Царицы» или злой рок, преследующий ее команду, вскоре сказались и на жизненном пути царственного наследника. В ночь со 2-го на 3-е октября того же года «Кивач» по пути из Петербурга в Лодейное Поле выкатился на каменную гряду около маяка Торпак, что стоит неподалеку от входа в реку Свирь. Он получил большую пробоину в носовой части, машинное отделение залило водой, и потому мощные отливные насосы оказались бездействующими. Все пассажиры вскоре были сняты шедшим следом пароходом «Нева»…


*  *  * | Соло для одного | *  *  *







Loading...