home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 4. Эх, яблочко! Приобщение к прозе

К первому классу я уже довольно свободно читал. Поэтому на уроках, когда сверстники постигали сентенции о мамах, моющих рамы, и наши идеологические фантазии, я скучал неимоверно. А, скучая, баловался. Плевался через трубочку жеваной бумагой, складывал из бумаги пароходики, лодочки, стрелы-самолеты. К счастью, это дело далеко не зашло и по наклонной плоскости я не покатился. От тюрьмы меня спасла литература.

У школьного приятеля обнаружилась книга, по размерам один в один с букварем. Это были «Приключения Буратино» Алексея Толстого. Я обернул её в газету и таким образом скрыл нехитрым камуфляжем лаковую обложку и броское название. Упивался я приключениями героев во время классных занятий совершенно открыто. Татьяне Матвеевне, нашей учительнице, конечно, были известны мои тактические уловки, и на уроках чтения она меня даже не спрашивала.

Удача улыбнулась мне, когда во второй (или третий?) раз перечитал о похождениях Буратино. Именно тогда был обнаружен поистине неисчерпаемый книжный источник.

Каждое утро я получал двадцать копеек на завтрак. На эти деньги можно было купить стакан столовского чая и три пирожка с капустой, еще две копейки оставалось в загашнике. За неделю набегало двенадцать копеек, а билет на детский киносеанс стоил десять. Можно было сэкономить на пирожках, тогда хватало и на мороженое. В общем, имелось достаточно широкое поле для финансовых маневров.

В тот исторический период (эпохальных экономических свершений и ежегодного снижения цен на товары первой необходимости и проч.) специально для младших школьниках выпускалась литературная серия «Книжка за книжкой». Стоила каждая такая книжка от десяти до пятнадцати копеек: два-три пирожка.

Тебе уже известно о «Красноармейских песнях» и, как следствие, о моих милитаристских наклонностях, поэтому вряд ли удивишься, узнав, что первое произведение, приобретенное в книжном киоске, называлось «О смелых и умелых».

Это был сборник рассказов о войне.

В нем мне особенно нравилась полная драматизма новелла о разведчике, говорившем все время в рифму. Например: «Следов нет — врагов нет». Однажды он чуть было не попал впросак. Спасла его собака, облаявшая финского снайпера-кукушку, который хитро затаился на разлапистой елке. С той поры у нашего следопыта появилась другая присказка: «Бываешь в разведке — посмотри на ветки».

Вслед за военной прозой я стал знакомиться с классикой: прочитал о Гавроше (о его жизни в брюхе деревянного слона и гибели на баррикадах), Козетте (бедная забитая девочка), Робин Гуде (ловко же он обращался с луком). А вот фольклор народов мира меня почему-то не привлекал. Хотя иногда попадались довольно занимательные истории. С одной из них, как сейчас помню, ознакомился в «Китайских народных сказках».

Жили два брата, один был богатый и безалаберный, а второй — бедный и потому бережливый. Богатый к бедному нередко заходил в гости и бахвалился своим богатством. Сядет, бывало, чай пить, надкусит лепешку да и бросит ее на стол. После его ухода бедный родственник все эти объедки сушил и складывал в полотняный мешочек. Случилось так, что богач разорился — кто его подставил и развел на деньги, в данной хронике не объяснялось, — враз тоже обеднел и, стыдясь своего жалкого положения, пришел к брату поесть, можно сказать, приполз, как голодный побитый пес. Бедняк ему на это ничего не сказал, а вывалил на стол сухари из заветного мешочка. Тот подмел все до крошечки и поинтересовался, откуда такая вкуснотища. «А это ты в свое время не доел», — сказал ему бережливый брат. Стыдно стало бывшему богатому брату, пошел он к себе домой и повесился.

Очень поучительная история.

С той поры я все недоеденные куски, как правило, кладу обратно в хлебницу. Жена ругается, выбрасывает их вон, но как бы такая практика не вышла ей боком.

А когда мы со сверстниками стали в молодости покуривать, то вместо пепельницы я завел дома небольшой, но ёмкий тазик. И, ты знаешь, совсем, совсем не напрасно. Когда не было денег на сигареты, мы с огромной заинтересованностью копались в окурках, пытаясь по тому, что еще осталось для скромного употребления, угадать, какой из них кому принадлежит.

Однако вернемся к нашей хронике.

Мама на мои литературные пристрастия никак не влияла. Лишь дважды она подарила книги, которые я сам же и выбрал. Одна была «Сказания о титанах», вторая — «На крыльях в Арктику», написанная Героем Советского Союза летчиком полярной авиации Михаилом Водопьяновым. Обе до сих пор хранятся в моей домашней библиотеке.

Лет с восьми я начал регулярно таскать книги у старшего брата. Его это раздражало, и он стал книги прятать. Ухоронка довольно быстро была обнаружена — она находилась в маленькой комнате за косо висящим на стене зеркалом.

Как-то меня застукали на уроке за подпольным, точнее сказать, подпартовым чтением «Королевы Марго». Роман был отобран, а меня после занятий отправили за родителями. Мама по обыкновению находилась на работе. Выручать меня пришлось Виктору. Суть его переговоров с Татьяной Матвеевной мне не известна, потому что к обсуждению провинности не был допущен и переживал свою конфузию в гулком школьном коридоре. Из класса Виктор вышел с романом в руке. Честь и достоинство Александра Дюма были спасены.

— Ну, и что ты понял из этой книги? — спросил брат по дороге домой.

Я начал торопливо пересказывать.

— В общем, ничего ты не понял, — подвел черту брат, но книги после того памятного случая прятать перестал. Я так думаю, что к моему жадному и беспорядочному чтению он стал относиться как некоему явлению природы: может, и неприятному, но неизбежному, так порой воспринимают нудный осенний дождик — идет, ну и пусть себе идет.

Сотни книг были прочитаны в раннем детстве. А что застряло в ячейках памяти? Почти ничего. И куда все просеялось?


Глава 3. Яблочный Спас. Первые молитвы | Соло для одного | Глава 5. «Под старой яблоней»







Loading...