home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


5

Сегодня получил записку от бывшей жены. Семь лет мы с ней не виделись, хотя живем в одном городе. Она стороной узнала, что я лежу в больнице, и решила проведать, проявить, так сказать, акт милосердия. Хорошо, что у нас из-за гриппа объявлен карантин и экс-жену не пустили в палату.

В моей душе всколыхнулось все мутное, давящее, давно забытое. Не сдержавшись, выругался.

Ванюша с удовольствием выслушал, похвалил:

— Молодец! Даже не предполагал, что такое возможно. Твоя комбинация затейлива, как сон подростка в пору полового созревания.

Мы долго смеялись.

Потом я подумал: «Какого черта! Ее приход— сплошное вранье». Написал записку: «Спасибо. Я почти в норме. Резко пошел на поправку».

Уж сон-травой все воспоминания о совместной жизни заросли, а ей все еще хочется доказать свое превосходство. Хотя бы в отношении здоровья. Слишком хорошо ее знаю, теперь уверен — больше не придет.

Старая рана, как старая дева, раздражается из-за пустяка.

Весь день нервничал. Пытался читать — не читается. Решил взяться за письмо.

Брак мне всегда представлялся в образе судна. У одних — это лайнер-красавец, у других — трудяга-сухогруз. Два человека, как два борта, соединены поверху широкой палубой, на которой находятся надстройки, мачты, трубы — все то, что видят окружающие. Но есть у бортов еще и глубинная связь — днище. Это то, что объединяет их в единый корпус. Именно от крепости днища зависит, как поведет себя судно в житейских бурях: не переломится ли на крутой волне, выдержит ли при внезапном забросе на камни.

У каждой семьи свое днище. Я бы мог, конечно, сказать, что чаще всего взаимоотношения женщин и мужчин строится на том чувстве, которое обычно называют любовью. Это было бы бесспорно. Браки по расчету в наше время редки. Но мне не нравится слово «любовь», оно слишком общо и не передает многообразия и пестроты оттенков взаимного доверия и уважения со всеми ступеньками градации от минус бесконечности до плюс бесконечности. Не стоит забывать и о физической близости, которая в каждой семье складывается столь же индивидуально, как морозный узор на стекле.

Сам акт регистрации брака меня не очень взволновал. Гораздо больше поразило другое. Когда мы с нареченной женой вошли в банкетный зал, тотчас захлопали пробки шампанского, я осмотрел собравшихся и вдруг осознал, что вокруг родня. В тот миг, когда появилась моя подпись под брачным свидетельством, количество родственников у меня удвоилось и генеалогическое древо стало ветвистым, как у дома Гогенцоллернов. Когда мы с женой расстались, меня точно так же удивило, что в этот день десятки родственников опять стали мне чужими людьми. В этом есть что-то нарочитое и обесценивающее отношения близких людей.

Жили мы с женой, как многие. Что-то планировали, обзаводились нужными, а чаще ненужными вещами и бились за место на капитанском мостике. Сейчас не стал бы выяснять, кто глава семьи. Не все ли равно — кто, да уважающий себя матрос может так дело поставить, что и капитан без его одобрения ни одного важного решения не примет, а тогда молод был, не понимал этого. Двух лет не прошло, как истончилась наша любовь. Куда и ушла? Привычными, как отчисления в профсоюзную кассу, стали супружеские ласки. Но мы еще лгали себе и другим, и лгали так много лет. В боях коммунального значения ожесточились характеры, расцвело отчуждение, каждый научился в одиночку инструментовать свою радость и свою печаль. В последний год совместной жизни мы уже ненавидели друг друга, и закономерным стало заявление в суд, краткое и точное, как записка, найденная в бутылке.

Все, точка. А в чем мораль? Она в потерях. Каждый из нас, вынянчив свое маленькое зло, больше потерял, чем приобрел. Сегодня меня уже не может утешить сомнительная сентенция, что за одного битого двух небитых дают.

Ты спрашиваешь, как здоровье? Лежу. Голова работает, руки двигаются и, естественно, пока дышу — надеюсь.


предыдущая глава | Соло для одного | cледующая глава







Loading...