home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


6

Не ожидал, что наш теологический спор с Ванюшей получит продолжение.

Заканчивался тихий час. Мы не спали. Беседа носила сугубо прагматичный характер.

— Надоели пряники-конфеты. Хоть бы кто догадался селедку принести, — сказал Ванюша.

— С картошкой? — осведомился я.

— А хоть бы и с картошкой. Небось, не отказался бы от пары ломтиков атлантической? Чтобы жирок по пальцам стекал. Ох, и сладко потом чай пить!

— Балычок тоже неплохо.

— После балыка руки долго рыбой пахнут, — сказал Ванюша.

— А от селедки что — яблоками?

— Понимал бы, — махнул рукой Ванюша, — от селедки, если она нележалая, пахнет, как от рыжиков с мороза, — свежо, ядрено.

— По-моему, ты очень давно ее не ел.

— Давно, — согласился Ванюша. — Может, и от селедки тоже рыбой пахнет.

В это время медсестра принесла наш полдник: макаронную запеканку, чай и посылочку для меня.

— Что там? — с интересом спросил Ванюша, принюхиваясь.

Я открыл пакет.

— Печенье и арахисовые батончики.

— Скоро бакалейную лавку откроем, — констатировал Ванюша.

Он лениво стал ковырять запеканку, а я, глотнув чаю, взялся за книгу. Полученный удар был неожиданным и потому сильным. До сих пор я ничего не знал об этом письме Белинского Гоголю.

— Ванюша, — сказал я, — помощь подошла. Встречай свежие роты. Слушай: «Христос первым возвестил людям учение свободы, равенства и братства… Христианство только до тех пор было спасением людей, пока не образовалась церковь». Вот оно!

— А то я не знал, — нахально сказал Ванюша. — Раньше как говорили? Самое трудное в жизни — это долги отдавать, родителей кормить и Богу молиться. С долгами и родителями — понятно, а Богу-то — почему? Бей поклоны да чеши по псалтырю, как доклад на собрании. Но если под обращением к Богу понимается поиск истины и справедливости — то нет более трудной и более благородной цели.

— Что ж ты мне возразить не смог?

— Я с тобой спорить не хотел, материалист-вульгарис. Ишь, поддел: «Назови богов поименно». Мы что, дело по растрате ведем? Я так подумал: поумнеешь — поймешь, а не поймешь, так тебе же хуже.

Такой произошел у нас разговор.

Я привел почти точную стенограмму. Теперь лежу и думаю о том, что есть добро и что — зло, но не в какой-нибудь конкретной ситуации, а в общефилософском смысле. И вот к какому выводу прихожу: любая самая искренняя идея о справедливости должна непрерывно развиваться и видоизменяться с учетом реалий наступившего дня. Движение — это жизнь. Остановка ведет к окостенению и ортодоксальности. Догматизм есть по сути тот же джокер, меняющий масть по воле руки держащей. Битыми же всегда оказываются искренние, которые верили в идею и не заметили, когда она стала козырной картой себялюбивых проповедников.

Тысячи предположений, допусков, следствий нужно учесть, чтобы представить лучезарный мир всеобщей доброты и благоденствия.

Помнишь, каким видели рай последователи пророка Магомета?

Много тенистых садов, много вкусной еды и много красивых женщин. Недалеко от них ушли в своих вдохновенных фантазиях и шестидесятники девятнадцатого века, которые, говоря о справедливости, подразумевали под этим распределение вещественных благ, забывая о духовных потребностях человека.

Иная картина у христиан. Детально, до сковородки, расписан ад, зато с раем полная неясность: некая зыбкая, аморфная, абстрактная праздность. Пусть я вульгарный материалист, но такого рая почему-то не хочу.

Ванюшу переводят в другую палату.

Я остаюсь один.

Теперь могу и по ночам книги читать.


предыдущая глава | Соло для одного | cледующая глава







Loading...