home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 9

Джейн сидела в гостиной за позолоченным письменным столом и просматривала чеки и письма от поставщиков и мастеров, связанные с клубом. Через несколько дней должны были доставить новую мебель. Ее заказал для себя некий лондонский торговец, но резко упавшая цена на кофе заставила его отказаться от покупки. Джейн перекупила прекрасный, элегантный комплект, состоящий из множества предметов, и заплатила за него просто смешную цену. Скоро все это окажется в клубе.

Джаспер еще не вставал, и, если не считать миссис Ходжкин, которая несколько раз заходила к Джейн обсудить сегодняшнее меню, она была совсем одна. Вчера она сидела в театре, наслаждалась представлением, обществом и шампанским и предполагала провести это утро совсем по-другому.

Вошел Джонсон, дворецкий. Он держал на подносе несколько писем.

– Прикажете оставить их здесь или отнести наверх мистеру Чартону?

– Можете положить все сюда. Это письма от подрядчиков. Незачем беспокоить мистера Чартона из-за таких пустяков.

Джонсон пристроил письма на стол и удалился.

Джейн положила перо, встала и подошла к окну. Откинув занавеску, она рассеянно взглянула на Гоф-сквер. Няни с детьми наслаждались хорошим днем. Больше на площади никого не было. Клерки и лавочники давно встали и отправились в свои конторы и магазины. Рабочий день был в разгаре – в том числе и для нее. А ее муж спал.

Джейн отвернулась от окна и облокотилась о подоконник, задумчиво покусывая ноготь. Если бы Джаспер был лежебокой, ему бы никогда не удалось добиться успеха с «Компанией».

«Возможно, мне следует радоваться, что он еще спит», – подумала она. Как только Джаспер сойдет вниз, они окажутся наедине… и между ними вновь встанут невысказанные и неотвеченные вопросы и неловкость прошлой ночи. Он явно не был рад видеть ее вчера, и Джейн сомневалась, что с наступлением утра его настроение изменилось. Что же ей предпринять?

Она знала Джаспера всю жизнь, и их связывало общее детство. Однако это не означало, что переход в новый статус – мужа и жены – пройдет совершенно безболезненно. То, что произошло ночью, – всего лишь неизбежное осложнение. Ничего особенного в нем нет. Джейн решила, что отнесется к этому разумно и не будет вести себя словно оскорбленная любовница. И размышлять на эту тему она тоже не станет – иначе будет только хуже.

Она начала набрасывать письмо, но неожиданно в парадную дверь постучали. Кто-то громко и уверенно колотил молоточком, и Джейн не хотелось, чтобы посетитель разбудил Джаспера. Она прислушалась. Джонсон открыл дверь. Джейн ожидала мясника – она просила его прийти, чтобы узнать цены на товары, но прихожую заполнил звонкий смех и возбужденные женские голоса.

Сестры Джаспера.

Прежде чем дворецкий успел объявить об их прибытии, они все разом протиснулись в гостиную и закружили Джейн в объятиях, приветствуя ее на все лады.

– Надеюсь, ты не против, что мы вторглись к вам вот так, без приглашения, – сказала Оливия и небрежно бросила ридикюль в кресло. Было очевидно, что ей совершенно все равно, что думает об этом Джейн, она в любом случае намеревалась остаться.

– Мы делали покупки здесь, неподалеку, и решили заглянуть, посмотреть, как у вас дела, – добавила Элис.

– О, ты переставила мебель! Прекрасно, просто прекрасно, так мне нравится куда больше! – Лили оглядела гостиную, поправляя темные локоны. Ее шляпка полетела на внезапно выросшую в кресле гору сумочек и накидок.

– Полагаю, Джаспер сейчас в клубе? – спросила Элис, стягивая перчатки.

– Да, дни он обычно проводит там. Иногда я его сопровождаю, но сегодня мне пришлось остаться дома, чтобы разобраться с кое-какими делами.

Джейн быстро взглянула на дверь гостиной и лестницу за ней. Оставалось только надеяться, что Джаспер не проснется и не спустится вниз. Ну а если все же проснется, у него, наверное, хватит ума не показываться им на глаза. Джейн совсем не хотелось изворачиваться и объяснять Оливии, Элис и Лили, почему он не в клубе, как она сказала, а дома, да и Джаспер не пришел бы от этого в восторг. Кроме того, не нужно, чтобы его сестры подумали, будто он совсем не работает, в отличие от их мужей.

– Следи, как бы он не переработал, – заметила Лили и села за маленький чайный столик у окна. – Когда он навещает маму и папу, у него всегда такой изможденный вид.

– Может, он не спит совсем не из-за работы… – протянула Оливия, и все три сестры расхохотались.

Джейн тоже улыбнулась, но слова Оливии ее совсем не развеселили. Все они были значительно старше и в юности уделяли Джейн мало внимания. Теперь они обращались с ней как с равной; в их глазах она больше не была наивной маленькой девочкой, которую можно просто игнорировать. И чем же она отвечает на их уважение и доверие? Увертками и враньем. Джаспер был прав. Очень трудно обманывать близких людей. Да и не слишком близких тоже.

– Джонсон, чай! – приказала Оливия и присоединилась к Лили за чайным столиком. – О, прости, Джейн. Я совсем забылась. Раздаю указания прислуге, а ведь это твой дом.

– Ничего страшного, я не возражаю.

Против чего Джейн особенно возражала, так это неожиданные визиты. Ей будет трудно скрывать тот факт, что Джаспер спит днем, если его сестры возьмут себе в привычку являться без предупреждения.

– Когда вернется Джаспер? – поинтересовалась Лили. – Я хочу побранить его за то, что он заставляет тебя работать.

В детстве они ссорились чаще, чем другие братья и сестры, потому что были близки по возрасту, и Лили полагала, что это дает ей основания командовать Джаспером. Кажется, она считала так и по сей день.

– Я не знаю, – пробормотала Джейн, выдвигая для себя стул и втайне опасаясь, что родственницы просидят здесь весь день.

Элис схватила ее за запястье и присвистнула. Браслет в самом деле производил впечатление.

– Какая прелесть! Это Джаспер тебе подарил?

– Да.

– Тристан никогда не дарит мне такие красивые вещи, – пожаловалась Элис и уселась рядом.

Лили тоже осмотрела браслет, тщательно и со всех сторон. В эту минуту она очень напоминала свою мать.

– Должно быть, дядюшка Патрик оставил Джасперу больше денег, чем он нам сказал, раз он может позволить себе покупать такие дорогие украшения.

– Да, это в самом деле так. – Слава богу, Джейн не надела новые серьги, это вызвало бы еще больше вопросов о состоянии Джаспера, а ответов на них у нее не было.

– О, Лили, прекрати занудствовать! Пусть наслаждаются жизнью! – одернула сестру Оливия и повернулась к Джейн: – Как ваш клуб? Подготовка идет хорошо? Мы полагаем, он скоро откроется?

Все чуть склонились к ней, ожидая ответа.

– Да, скоро, – улыбнулась Джейн, хотя вопрос понравился ей не больше, чем предыдущие. – Как только разберешься с одним, тут же возникает что-то другое, и этому просто конца не видно.

За болтовней и чаем прошел час, и сестры Чар-тон наконец-то решили, что пора уходить.

Оливия покопалась в ридикюле и передала Джейн записку.

– Едва не забыла. Отец и мать собираются устроить первый ужин в вашу честь послезавтра вечером. Пожалуйста, скажи, что вы сможете прийти!

– Конечно, сможем. – Джейн взяла приглашение, сделав вид, что она в полном восторге.

Большую часть утра она лгала без передышки, и мысль о том, что придется снова целый вечер придумывать сказки, теперь уже для родителей Джаспера, ей совсем не нравилась. Но избежать торжественного ужина было невозможно.

– После нашей свадьбы родители тоже устроили ужин, – сказала Лили.

Смеясь и переговариваясь, сестры Джаспера вышли из дому и направились к ожидавшей их карете.

Джонсон закрыл за ними дверь – с улицы все еще доносился громкий смех – и протянул Джейн письмо.

– Миссис Чартон, это пришло, пока вы пили чай.

Джейн пощупала мятый конверт из дешевой бумаги с именем и адресом Джаспера, написанными круглыми буквами с завитушками. Женский почерк.

Она проглотила комок, вдруг застрявший в горле, и только потом заметила почтовую марку. Саванна. Кто бы ни была эта женщина, она очень-очень далеко. Их разделяет целый океан.

«Но она все еще пишет ему».

Джейн повертела конверт в руках, подумывая, не вскрыть ли его. Она не была ревнива от природы, но Джаспер так странно вел себя ночью… и затем, когда они лежали в постели, между ними словно выросли горы. Может, леди, написавшая письмо, имеет к этому какое-то отношение?

Поскольку его дела являлись также и ее делами, у нее были все основания его распечатать. Но Джейн боялась. Внутри потрепанного конверта могла скрываться ужасная правда о Джаспере; правда, которую она не хотела знать. Если выяснится, что он питает нежные чувства к другой женщине, унижения она не вынесет.

«Прекрати!» – приказала себе Джейн. Нет, она не будет изнывать от тревоги и дрожать от страха.

– Я отнесу письмо наверх и передам мистеру Чартону.

Джейн обещала хранить тайну и ничего не рассказывать его семье и всем другим, но никаких недомолвок или секретов между ними самими она не потерпит! Она сейчас же пойдет к Джасперу и заставит его объясниться!

Джейн взбежала по лестнице, ворвалась в спальню и безжалостно раздвинула занавески. Кровать залил яркий поток солнечного света.

– Что ты делаешь? – невнятно пробубнил Джаспер из кучи подушек и скомканных простыней и со стоном приподнялся.

Его волосы были растрепаны, подбородок покрывала легкая щетина, а на шее, в раскрытом воротничке рубашки, поблескивали капельки пота. Интерес к таинственному письму вдруг странным образом поблек. Сейчас внимание Джейн привлекал только Джаспер. Бьющее в окно солнце грело ей спину, и она неожиданно почувствовала, что ей стало жарко… но не только из-за этого. Джейн ужасно захотелось оказаться в постели рядом с Джаспером, но не в ее привычках было вести себя так разнузданно днем. В особенности когда нужно разобраться с некоторыми делами.

– Пора вставать. – Она подошла к кровати и присела на самый край, теребя конверт. – Здесь были твои сестры. Сказали, что тебе нужно больше спать. И они сообщили, что хотят иметь еще парочку-другую племянников и племянниц.

– Больше спать и… м-м-м… работать над вторым пожеланием – вещи несовместимые, но я готов попробовать сделать невозможное.

Он схватил Джейн за руку и притянул ее к себе. Внезапно обоим снова стало весело, как накануне вечером в театре. Чужой, отстраненный человек, лежавший рядом с ней в кровати на рассвете, пропал. С ней снова был Джаспер, добрый друг детства, еще теплый от сна. Его кожа казалась особенно горячей по сравнению с холодными простынями на пустой стороне кровати. Джейн прижалась к нему теснее и полностью отдалась поцелую, забыв обо всем, что ее беспокоило… в том числе и о письме из Саванны.

Она распростерлась на постели, ощутила на себе восхитительную тяжесть его тела и закинула одну ногу ему на спину. Платье сползло, обнажая бедро, и он немедленно стиснул его горячей ладонью, охваченный тем же нетерпением, что и она. Его рука пробралась выше, пальцы погладили шелковую ленту подвязки… еще выше…

Джейн отбросила письмо в сторону и уступила своему желанию. Ее Джаспер… да, это настоящий Джаспер, нежный, внимательный. Она уже знала его тело, как свое. Он принадлежал ей, несмотря на свое прошлое, да и ее прошлое, и, когда они слились в одно, возникшее было ощущение отчужденности растворилось без следа.


Джаспер лежал на влажных от пота простынях. Ласки Джейн успокоили его, развеяли тревоги прошлой ночи. Он положил руку ей на голову, и она повернулась, чтобы заглянуть ему в лицо. Ее подбородок упирался ему в грудь, а упругий бюст прижимался к животу. Замешательство и настороженность в ее глазах, которые пропали, пока они занимались любовью, вернулись. С таким же выражением лица Джейн вошла в спальню. Джасперу сделалось не по себе, и он попытался исправить положение нежностями.

Он осторожно заправил за ухо тонкий завиток волос, затем взял ее лицо в ладони. Как он сглупил, оттолкнув ее ночью! Нужно было во всем ей признаться, рассказать об угрозах лорда Фентона. Он бы нашел утешение в ее теплых объятиях, слушая ее ласковый голос. С другой стороны, Джаспер не хотел перекладывать свои заботы на ее плечи: Джейн бы непременно испугалась, узнав, в какой опасности оказался игровой дом, а стало быть, и их доход. Без денег, что приносит им «Компания», ее мечты о клубе и о спокойной, обеспеченной жизни, которую она так красочно обрисовала ему, когда делала свое предложение, никогда не осуществятся. Пусть Джейн остается счастливой, ничего не ведающей супругой так долго, как позволит им судьба.

– Что-то случилось?

– Пока ты спал, пришло письмо.

– Хорошие новости, надеюсь?

– Не знаю. Я его не вскрывала. Оно адресовано тебе. – Джейн нагнулась и подняла с пола скомканную бумагу, невольно искушая его видом своих округлых ягодиц. – Это из Саванны.

Игривые мысли тут же вылетели у него из головы.

Джаспер взял конверт. Несколько недель письмо добиралось до него через Атлантический океан во влажном трюме корабля. Углы измялись, чернила тут и там расплылись от воды, но почерк оставался ясным и четким. Разумеется, Джаспер не мог его не узнать.

– От кого оно? – спросила Джейн. – Это женский почерк.

Оглушенный, он сел и свесил ноги на пол. Еще пару минут назад они были близки и полностью открыты друг другу. Сейчас Джаспер был вынужден снова отдалиться от нее.

– Во время эпидемии умерло так много людей, что сейчас дело мужа зачастую продолжают вдовы. – Это была правда, но лишь наполовину.

– Понимаю. – Поза Джейн стала чуть менее напряженной, но какое-то неприятное чувство все равно ее не отпускало.

Джаспер обнял ее за шею и прижал ее голову к своему сердцу.

– Не волнуйся, в моей жизни нет другой женщины, кроме тебя. Ни в Лондоне, ни где-либо еще. Клянусь. – Он коснулся ее губ нежным поцелуем и встал, ненавидя себя за ложь. – А теперь мне пора одеваться. Сегодня я должен навестить одного стряпчего. Его порекомендовал мистер Стид. Возможно, он заинтересуется моим предложением предоставлять услуги клиентам нашего клуба.

– Хорошо, – без всякого воодушевления ответила Джейн.

Джаспер достал из гардероба идеально чистую и выглаженную рубашку и надел ее.

– Я подумал: почему бы нам не сходить завтра вечером в Королевский театр? Я там никогда не был. Ты хочешь пойти?

– Да, это было бы замечательно. – Снова этот безжизненный голос.

Он повернулся к зеркалу, чтобы повязать галстук, спиной чувствуя на себе ее пристальный взгляд. Джейн смотрела на него, и ощущение неловкости усилилось до того, что Джасперу показалось, что стены спальни начинают сжиматься. Он не мог распечатать письмо в ее присутствии. Оно вызовет много вопросов, на которые он не готов отвечать. Джасперу вдруг захотелось, чтобы у него было какое-то личное пространство, комната, да хоть дыра, куда можно при необходимости скрыться и побыть одному. Но такого места не было – разве что его кабинет в игорном доме.

Он поскорее натянул сюртук. Возможно, ему удастся избежать дальнейших расспросов; в другое время Джейн уже давно разведала бы все не задумываясь, но сейчас ее сковывала нерешительность. Она вела себя точь-в-точь как его родители, когда он уходил из дому после ужина, соврав что-нибудь насчет того, куда направляется. Джаспер никак не ожидал, что то же самое повторится с Джейн, и до прошлой ночи их отношения в самом деле складывались по-другому. Он сел, чтобы надеть сапоги.

– Я предупреждал тебя, что будет нелегко. – Джаспер тихонько погладил Джейн по щеке. Хоть бы она перестала смотреть на него так неприязненно! Однако сделать с этим он ничего не мог.

Он знал, что причиняет ей боль, но все равно не собирался рассказывать правду о капитане Кристиансене или о письме из Саванны. Было невыносимо скрывать от нее столь много, но Джаспер уже и без того заставил ее лгать его сестрам и, конечно, заметил ее переживания. Джейн и так уже взвалила на себя более чем достаточное бремя его тайн.

– И я согласилась терпеть, так что мне некого винить, кроме себя, – храбро сказала Джейн, но в ее глазах читалась грусть; разумеется, она винила его, потому что догадалась: он чего-то недоговаривает, особенно о письме.

Джаспер засунул злосчастное послание в карман, запрятал его поглубже, как и стоящую за ним историю. С каждым днем он все больше и больше склонялся к мысли все же поделиться ею с Джейн. Он обманывал ее так же, как и остальных, но с ней чувство стыда было острее. Возможно, она станет презирать его, ведь темная сторона его души была так отвратительна, что ужасала даже его самого. Но он не допустит, чтобы Джейн с презрением плюнула на него, как когда-то мадам Робийяр.

– Очень скоро все изменится.

– Изменится ли? – В первый раз после свадьбы в ее голосе прозвучало сомнение, и Джаспер почувствовал, что его собственные опасения возросли во сто крат.

– Конечно. А теперь мне пора бежать, а не то я потеряю и остаток дня.


Джейн проводила взглядом Джаспера, который разве что не выскочил из спальни… Занимаясь любовью, они забыли обо всех странностях и недомолвках. Потом она показала ему письмо. Если бы в нем не было ничего особенного, Джаспер просто улыбнулся, и они бы продолжили болтать как ни в чем не бывало. Но этого не случилось. Он опять отстранился и опять не сказал почему. Джейн могла лишь догадываться, что письмо как-то связано с игорным домом, с Саванной и речь в нем идет явно не о забытой подписи или незавершенной сделке.

Она подобрала с пола брошенное платье и начала одеваться. Что делать дальше, Джейн не знала. Одной из ее главных черт было упорство, но не могла же она догнать Джаспера внизу, схватить за рукав и потребовать объясниться, прямо здесь и сейчас. Меньше всего она хотела оттолкнуть его еще больше и навсегда потерять их задушевные беседы и шутки, его нежность и привязанность.

Джейн прижала к груди рубашку. В голове у нее вдруг прозвучали слова портнихи, миссис Фэйрли, о том, что она, в сущности, не знает Джаспера. Модистка была права. Девять лет они провели в разлуке, и многое в нем оставалось для нее неведомой территорией – хотя бы его жизнь в Саванне. Об этом ей было известно только в самых общих чертах. Да, он вернулся домой, но кто поручится, что его сердце не осталось там? Что оно не принадлежит другой? До сих пор Джаспер не давал ей поводов для подозрений, но на своем печальном опыте Джейн знала, что не умеет распознавать изменников.

Она влезла в корсет, завела руки назад и принялась затягивать шнурки, дергая за них с такой силой, что они едва не рвались. Нет! Она не позволит мужчине, который дал клятву перед ее семьей и друзьями заботиться о ней, бросить ее, словно ненужную вещь! Но если он любит другую… что она может поделать? Донимая его нежностями, требуя доверия и признаний, она достигнет только одного: проснется как-нибудь утром и обнаружит, что он сбежал… как в свое время сбежал в Шотландию его брат.

Джейн рухнула на кровать. Они женаты, но это не означает, что Джаспер не может ее оставить. Никакое кольцо, никакая церемония не сможет привязать его к ней, если он сам не будет хотеть того же. Наверное, у него еще есть друзья в Америке. У него имеются все возможности переплыть океан и начать новую жизнь. А она до конца своих дней будет гадать, когда он вернется и вернется ли вообще. Брошенная жена – это куда хуже, чем старая дева.

С браком Джейн получила свободу заниматься коммерцией без чьего-либо присмотра. Вот только без Джаспера ей ничего не хотелось. Она и в самом деле была ему небезразлична. Всегда. Его поцелуи были так же искренни, как и его ласки, но буквально за день что-то между ними изменилось. И Джейн даже не знала, что именно и почему.

К несчастью, она понятия не имела, как преодолеть этот внезапно возникший барьер, вернуть мужчину, который стоял с ней у алтаря. И даже поговорить об этом ей было не с кем. Джаспер взял с нее обещание, что их совместная жизнь останется для всех секретом. Значит, придется разбираться во всем самой. Заканчивая свой туалет, Джейн старалась держать подбородок выше, убеждая себя не вешать нос. Как обычно, она должна воспринимать происходящее с точки зрения здравого смысла. В конце концов, они муж и жена и каждый день находятся рядом. Она придумает, как выведать у Джаспера, что его гложет, и развеет все его неприятности, так что они никогда больше не встанут между ними.


Джаспер поднял голову. Из игорного зала донесся взрыв радостного смеха, но ему было не до веселья. Настроение его совсем испортилось из-за того, что происходило между ним и Джейн, и еще из-за письма, которое он так и не распечатал. Выйдя из дому, Джаспер заехал к стряпчему, угостил его великолепным обедом в городе и соблазнил-таки работать в своем клубе. Заказывая вторую бутылку вина, Джаспер убеждал себя, что делает это, чтобы умаслить стряпчего, но на самом деле обедать не дома он решил по совершенно другой причине. Чтобы не встречаться с Джейн.

После неожиданного визита лорда Фентона все сложилось просто ужасно. Джаспер не хотел проявлять к Джейн холодность, но ему требовался покой, чтобы как следует все обдумать, а рядом с ней это было невозможно: она не давала ему сосредоточиться и постоянно спрашивала, что случилось.

Потом, днем, все наладилось. Он обнимал Джейн и полагал, что их маленькая ночная размолвка позади, но она вдруг предъявила ему письмо. И опять вместо того, чтобы поделиться с ней своими тревогами или хотя бы успокоить, Джаспер превратился в лед. Он мог найти себе лишь одно оправдание: при виде конверта его мозг будто окаменел. Кроме того, чем больше ему не хватало сна, тем труднее становилось держать себя в руках. Совсем как дядюшке Патрику… когда он, Джаспер, потребовал от него поступить с месье Робийяром по справедливости.

Он закрыл глаза и словно наяву увидел дядю. Они стояли друг напротив друга в старом игорном зале в Саванне, и полное лицо дяди пламенело, словно рубин на его пальце.

– Так ты на стороне этого жалкого, бесхребетного плантатора? После всего, что я для тебя сделал?!

– Вы поступаете неправильно, и мы оба это знаем.

– А, так теперь ты сделался моралистом! Раньше ты без зазрения совести брал его деньги! Ты построил на них роскошный дом и с удовольствием покупал дорогие безделушки. Не забыл ли ты об этом?

Ссора с человеком, которого он прежде боготворил, проявившая его истинный образ, стала для Джаспера роковой. И эта агония длилась до сих пор. В ту минуту все его представления о жизни и о себе самом лопнули. Юный, беззаботный, веселый Джаспер как будто умер.

Он снова открыл глаза. Письмо лежало прямо перед ним. Джаспер вскрыл конверт.

«Дорогой мистер Чартон!

Хочу поставить вас в известность, что мой старший сын, Джексон, избрал себе карьеру врача и нашел место ассистента у доктора в Бостоне. Как вы понимаете, стоимость стажировки намного превышает мои финансовые возможности.

Я благодарна вам за вспомоществование, которое продолжает поступать мне и моим детям. Прошу вас выделить дополнительные средства на то, чтобы Джексон сумел встать на ноги и обрел прочное положение, ибо именно вы способствовали падению и разорению его отца. Я вложила в письмо сведения о требуемой сумме и о том, куда ее следует переслать.

Жду от вас скорейшего ответа.

Мадам Робийяр».

Джаспер вернул письмо на стол. Несмотря на все, что он сделал для мадам Робийяр и ее детей, ненависть так и сквозила в каждом ее слове. Но в отличие от дядюшки Патрика Джаспер понимал, насколько он это заслужил.

Он написал записку мистеру Стиду с просьбой послать указанную сумму и добавил еще немного, чтобы Джексону хватало на жизнь. И это был правильный поступок, хотя никакие деньги не смогли бы загладить вред, который он и дядюшка Патрик причинили этой семье… точно так же, как не могли избавить Джаспера от вечного чувства вины.

Постучавшись, вошел мистер Бронсон. Выглядел он менее жизнерадостно, чем обычно.

– Не очень-то прибыльная для нас ночка сегодня.

Джаспер замер с пером в руке. Его взгляд остановился на картинах, развешанных по стенам. Это были не копии, а подлинники кисти известных художников. Большинство из них дядя получил в оплату за долги. Для Джаспера они являлись страховкой на случай больших потерь. Удача могла изменить ему в любую минуту, как месье Робийяру. Он установил правило, где была четко обозначена сумма, которую было позволено проиграть, но верхней границы для выигрыша не было.

– Мне следует беспокоиться?

– Нет, не особенно. Мистеру Портленду необыкновенно везет. Но долго это не продлится, как обычно. Фортуна переменчива.

– Что ж, будем надеяться.

Джаспер запечатал письмо стряпчему. Из зала снова донеслись громкие радостные крики. В отличие от мистера Бронсона его не слишком огорчала полоса везения мистера Портленда. Часть его даже хотела, чтобы она продолжалась. Если он выиграет очень много и игорный дом обанкротится, это может стать подарком небес. В таком случае Джаспер будет вынужден оставить жизнь, которую он сейчас ведет, и разорвать с ней все связи. Вот разве что без дохода от «Компании» он не сумеет обеспечить будущее Джексона Робийяра, своих работников и Джейн.

– Что-то не так? – поинтересовался проницательный мистер Бронсон.

– Я получил письмо от мадам Робийяр.

Джаспер откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе.

– Как вы думаете, мистер Бронсон… если бы не ввели карантин и если бы дядюшка Патрик не заболел, удалось бы мне убедить его вернуть месье Робийяру плантацию?

Мистер Бронсон вытащил трубку и постучал головкой по ладони.

– Мне хочется думать, что сохранить ваше хорошее мнение о нем было для Патрика важнее, чем быть царем горы, но… знаете, трудно сказать. Он проявлял доброту к тем, кого любил, но и подлости в нем тоже хватало. Он старался скрывать это от вас… говорил, что, если такой юноша, как вы, им восхищается, значит, не такой уж он и мерзавец. А потом случилась эта история с месье Робийяром. И вы в первый раз увидели, каким жадным подонком он может быть. Потому-то Патрик на вас так и разозлился. Понял, что у него не получится больше вас дурачить.

Обо всем этом Джаспер размышлял еще в Саванне. Он сидел в своем доме, слушал, как палят из пушек, чтобы очистить воздух, часы тянулись невыносимо медленно, мысли в голове кружились, словно летучие мыши, желудок скручивало от голода, и повсюду стоял отвратительный запах смерти. Он подозревал кое-что еще до случая с месье Робийяром: до него доходили слухи об избитом должнике, о том, что кого-то вышвырнули на улицу… в доме порой прямо среди ночи появлялись мебель или вещи. Дядя ничего не объяснял, а Джаспер и не спрашивал. Он предпочитал не обращать ни на что внимания, он был очарован дядюшкой Патриком и не замечал правды, пока месье Робийяр не ткнул этой правдой прямо ему в лицо.

Джаспер по привычке крутанул на пальце перстень с рубином, тот самый, что он снял с пальца покойного дяди перед тем, как унесли его тело. Теперь он скрывал правду от Джейн, поступая точно как дядюшка Патрик. Разумеется, это было неправильно. Но если кто-то или что-то – или он сам – разрушит ее иллюзии, как это было с ним, Джаспер упадет в ее глазах на самое дно ада. Ее восхищение превратится в отвращение. А без Джейн он навсегда останется тем, кто он есть, – порочным, ужасным, сломленным человеком.

Джаспер встал и передал мистеру Бронсону долговые расписки. Пора возвращаться к делам. Что случилось, то случилось, и, сколько об этом ни размышляй, прошлого не отменить. Надо двигаться вперед, и не важно, что прошлое пристало к нему, словно ядро, прикованное к ноге каторжника. От него зависит слишком много людей.


Глава 8 | Тайна брачного соглашения | Глава 10







Loading...