home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 13

– Джейн? – изумленно воскликнул Филип, выглянув из-за спины дворецкого. – Что случилось?

– Джаспер ушел, – еле выдавила Джейн. – И все… все так плохо!..

Филип раскрыл руки. Она бросилась к нему в объятия и зарыдала, заливая слезами его сюртук. Он гладил ее по спине, пока вел через фойе в гостиную, где к ним тут же выбежала Лора. Теперь они обнимались уже втроем. Ни Филип, ни Лора больше не задавали никаких вопросов. Они терпеливо ждали, когда она выплачется. Затем Лоре пришлось пойти и проверить, как там дети, и Джейн с братом остались одни.

В конце концов Джейн откинулась на спинку дивана, насухо вытерла глаза платком Филипа и заговорила. Он не качал головой, не смотрел на нее с укоризной, как мистер Чартон, не хмурился, не цокал языком. Он просто слушал. Джейн рассказала об игорном доме, об их ссорах с Джаспером, о своей поездке к миссис Хейл и о сцене, которую устроил в доме Чартонов Честер Стилтон. И как Джаспер после этого пропал неизвестно куда.

– Он больше ко мне не вернется, я уверена. Он покинул меня, как многие другие. И я заслужила все это за то, что сделала с мамой и папой.

Филип озадаченно сдвинул брови.

– Что ты сделала?

– Я принесла в дом лихорадку, потому что не послушалась их, – всхлипнула Джейн. – Если бы не я, они, может быть, были бы еще живы.

Филип беспокойно переменил позу.

– Ты же не думаешь, что виновата в их смерти? Скажи мне, что нет.

Долгие годы она носила в себе этот черный груз, и что-то внутри нашептывало ей, что тайна должна оставаться тайной, но Джейн так устала играть роль беспечной и неуязвимой девицы, скрывая кровоточащее сердце! Как и Джаспер, она больше не могла притворяться другим человеком.

– Я убежала на ярмарку с Джаспером и Милтоном, потому что мне хотелось поглядеть на слона, хотя мама строго-настрого запретила мне туда идти. Это я подхватила болезнь и заразила маму и папу. Они умерли из-за меня. И я точно знаю, что все беды и неприятности, которые свалились на меня за последние несколько лет, – это наказание за мой поступок.

Джейн опять заплакала.

Филип положил руки ей на плечи и внимательно посмотрел в глаза.

– Это не ты принесла болезнь, а отец. Он ходил куда-то в приход Святого Эгидия, чтобы получить деньги с должника, но оказалось, что у того лихорадка. Когда отец понял, что бедняге совсем плохо, он простил ему долг и вернулся домой. Но Господь не вознаградил его за милосердие. Отец тоже подхватил лихорадку, а потом передал ее и матери.

– Но ведь я тоже болела! У меня была простуда!

– Обычное совпадение. У тебя была простуда, а у них лихорадка. Так вышло, что это случилось в одно и то же время.

Джейн потрясенно уставилась на гроздья винограда, изображенные на ковре. Оказывается, не ее непослушание свело родителей в могилу. Это был случай. И она ничего не смогла бы с этим поделать.

– Я не знала…

– Я никогда тебе не рассказывал. Мне и в голову не могло прийти, что ты винила в этом себя.

– Я тоже ничего тебе не рассказывала – и вообще никому. Потому что мне было слишком стыдно. По той же причине я не говорила тебе, что у нас с Джаспером все не так гладко.

– Мы с Лорой догадались и без того.

Конечно же, скрыть что-то от Филипа просто невозможно. Однако впервые за все время Джейн совсем на него не разозлилась.

– Ты ведь знал и об игорном доме, не так ли?

– Да, – не колеблясь ответил Филип, нисколько не смущаясь. – Я проверяю каждого, кто обращается ко мне за займом. И конечно же, претендента на твою руку я проверил со всех сторон. Дважды и трижды. Тогда я все и обнаружил.

– И все же ты позволил мне выйти за него замуж. Почему?

Филип сложил руки на коленях.

– Помнишь, после похорон мамы и папы ты не отходила от меня ни на шаг?

Джейн кивнула.

– Я боялась, что потеряю и тебя.

– Я боялся того же самого. Ты была так дорога мне… ты даже не можешь себе представить. С того самого мгновения, как увидел тебя в первый раз, завернутую в мамину белую шаль. Когда родители… оставили нас, ужас не отпускал меня ни на минуту. Я думал, что не смогу стать тебе хорошим опекуном. Что непременно сделаю что-нибудь неправильно. Подведу тебя.

Джейн обняла Филипа за талию и положила голову ему на плечо.

– Ты не подвел меня ни разу в жизни.

– А помнишь, как в следующие несколько недель после похорон Джаспер являлся к нам каждый день и звал тебя поиграть?

– Помню.

– Однажды он пришел, когда ты задремала на диване в библиотеке. Я вышел к нему во внутренний дворик, он снова спросил, где ты, и я объяснил ему, что тебе плохо и грустно и, может быть, пройдет еще какое-то время, прежде чем ты будешь готова опять с ним играть. И возможно, до тех пор ему лучше не заходить. И знаешь, что он мне сказал?

– Нет, – удивленно протянула Джейн. Она никогда не слышала эту историю.

– Он сказал, что понимает, как тебе тоскливо и больно, как ты напугана. Но все равно он будет приходить сюда каждый день, потому что не хочет, чтобы тебе было одиноко. И попросил меня передать, что он всегда рядом и будет ждать, пока ты сама не захочешь его увидеть. Я был поражен: в восемь лет этот мальчик обладал необыкновенной проницательностью. Он знал, что ты чувствуешь, и поэтому был так настойчив. И я был благодарен ему за это упорство. Потом ты оправилась настолько, что смогла оторваться от меня и выйти к нему. Поэтому я так часто закрывал глаза на то, что вы двое вытворяли в детстве. Я был уверен, что он позаботится о тебе, и с ним ты всегда будешь в безопасности.

Глаза Джейн уже в который раз заблестели от слез. Она вспомнила то утро, когда они встретились с Джаспером в саду, – она впервые за много недель решилась выбраться из дому. Он сумел заставить ее улыбнуться, и они долго играли вдвоем.

– Он напомнил мне об этом разговоре в день вашей помолвки, – продолжил Филип. – Сказал, что тебе снова грустно и одиноко и что ты нуждаешься в нем. И если я не дам разрешения на ваш брак, он, как и тогда, будет приходить в этот дом каждый день до тех пор, пока я не соглашусь. И я осознал, что, несмотря на тайный игорный дом и прочие секреты, что он привез из Саванны, вместе вы способны справиться со всем на свете.

– Но мы не смогли, – дрожащим голосом выговорила Джейн.

Филип взял ее за руку.

– Сможете. У вас все получится. Вы обязательно найдете выход.

Джейн разглядывала длинные пальцы Филипа, переплетенные с ее, и пыталась уложить в голове все, что он рассказал. Оказывается, она во многом ошибалась. Теперь прошлое, да и вся ее жизнь предстала перед ней в совершенно ином свете. Если бы у нее хватило смелости поговорить с братом раньше, скольких страданий удалось бы избежать! Она смотрела бы на Джаспера совсем по-другому – да и на себя тоже. Джейн высвободила руку с обручальным кольцом. Камень блестел и переливался. Казалось, в нем играют маленькие радуги. Он завораживал, не давал отвести взгляд.

Филип прав. Она всегда была дорога Джасперу, а он был дорог ей. Она не поверила ему, а ведь Джаспер и в самом деле отказывался бросить «Компанию» не потому, что игорный дом был ему милее, чем Джейн, а потому, что заботился о ней – как и в детстве, боялся, что не сможет ее обеспечить; беспокоился о своих служащих и о том, что не сумеет и дальше помогать вдове Робийяр, в чьих бедах винил только себя. Даже перед лицом своей семьи он заступился за нее, выставил себя главным злодеем. А потом сказал, что любит ее, и ушел. И Джейн, не понимая, почему он так поступил, вконец растерялась – как в тот день, когда она решилась посоветоваться с миссис Хейл.

– Она была права, – вдруг пробормотала Джейн.

– Кто?

– Миссис Хейл. Она говорила мне, что я лучше всех знаю, как помочь Джасперу, и это правда. Сейчас ему больно и он нуждается во мне. И если он не может меня видеть, я все равно буду приходить к нему каждый день, пока не заставлю его поверить, что он хороший человек.

Теперь Джейн понимала, что Джаспер, как и она сама, считал себя недостойным любви из-за того, что совершил в прошлом. Необходимо доказать ему, что он ошибается.


Джаспер взобрался на второй этаж склада и полез за ключом от кабинета. Его руки дрожали, и он никак не мог ухватить связку, словно пьяница, которого с похмелья бьет лихорадка. Он остановился и уперся ладонями в шершавую деревянную стену. Его окружала полная темнота. Несколько часов подряд Джаспер бродил по улицам, стараясь прийти в себя, пока ноги не вынесли его к докам. Он не хотел идти сюда, не хотел верить, что эти стены – все, что у него осталось, вся его суть. Какое-то время – очень недолго – Джаспер считал, что в его жизни может быть нечто большее, чем разоряющиеся игроки, карты и ставки. Джейн помогла ему построить мечту и почти сделать ее явью, но даже ее любви не хватило, чтобы одолеть прошлое и искупить его грехи. Теперь все дурное, что он когда-либо совершил, нахлынуло на него, словно разрушительная волна, и, конечно же, не существовало такой силы, которая могла бы ее остановить.

Перед Джаспером предстало искаженное от отвращения лицо отца, и он крепко зажмурил глаза. Отец, мать, братья и сестры, которые, отталкивая друг друга, бросились обнимать его, когда он, худой, изможденный и мрачный, сошел с корабля в Портсмуте, сегодня вечером в ужасе отшатнулись от него. То же самое Джаспер чувствовал, отплывая в Америку. Он никому не нужен, его убрали с глаз долой, как убирают на чердак нелюбимый сюртук. И они были правы. Он должен был держаться от семьи подальше, потому что была в нем какая-то червоточина, слабость, больше похожая на болезнь. И в конце концов она пожрала все чудесное, что было у него в жизни, включая Джейн.

«Я должен вернуться к ней и все исправить», – решительно подумал Джаспер и спустился на одну ступеньку вниз. Уйти из этой темноты, направиться к свету, который она предлагала. Джаспер вдруг замер. Но ведь это невозможно. После того, как он с ней обошелся, нечего и надеяться на то, что она примет его обратно. У него нет ни единого шанса снова завоевать ее сердце. Вместо Джейн он выбрал вот это и поэтому не имеет права ни на любовь, ни на прощение.

В коридоре его встретила странная тишина. Не было слышно ни голосов, ни смеха, ни стука костей или звяканья шарика рулетки. Дверь в игровой зал была открыта нараспашку.

Джаспер заглянул внутрь и остолбенел. Он не верил своим глазам. Зал был абсолютно пуст, не считая мистера Бронсона, который сидел за столом и крутил между пальцами фишку. Джаспер видел его таким подавленным лишь в тот день, когда до мистера Бронсона дошли вести о смерти его отца. Игровой зал был в полном беспорядке: разбросанные по столам карты, валяющиеся повсюду фишки, сдвинутые с мест стулья. Некоторые были даже повалены.

– Что здесь произошло? – спросил Джаспер, и его слова эхом отразились от стен.

Мистер Бронсон, сжав фишку в кулаке, встал, обводя глазами помещение.

– Сюда ворвался лорд Фентон, в сопровождении констебля. Потребовал, чтобы я немедленно закрыл зал. Я сказал: пусть покажет мне то место в юридическом кодексе, где говорится, что наше предприятие незаконно. Ни его светлость, ни констебль так и не смогли представить мне доказательств. Они ушли. Но вместе с ними ушли и все наши клиенты. Никому не хотелось оказаться в тюрьме или обнаружить свое имя в газетах. Теперь, когда Фентон поднял шум, они вряд ли вернутся.

Джаспер тяжело оперся о спинку стула. Он трудился как одержимый, чтобы создать «Компанию» и обеспечить себе кусок хлеба, делал все для того, чтобы игорный дом процветал, лгал, чтобы скрыть свое участие, – и все пошло прахом. Развалилось, как карточный домик. Теперь крупье и лакеям не на что будет жить, он не сможет посылать деньги мадам Робийяр, а главное – ему не на что больше содержать Джейн. Он пришел сюда, потому что игорный дом – все, что у него есть, но оказывается, не осталось вообще ничего. У него отняли даже это.

– Я открою клуб как можно скорее и возьму на работу всех наших служащих. И для вас тоже найдется место.

Джаспер уже причинил боль своим родным. И не мог допустить, чтобы из-за него пострадало еще больше людей.

– Я не смогу у вас работать. Ваши клиенты непременно узнают меня. Я для них словно чума – они будут избегать меня и всего, что со мной связано. К счастью для вас, мало кому известно, что вы имели отношение к «Компании».

Джаспер медленно опустился на стул. Он думал, что клуб поможет ему и другим, но и эта надежда растаяла.

– Рано или поздно это все равно выплывет наружу.

Он рассказал мистеру Бронсону обо всем, что случилось сегодня в доме родителей.

– Меньше чем за одну ночь я лишился всего, что имел.

– У вас есть жена. И вы оба достаточно умны, чтобы как-нибудь выбраться из этого положения.

– Не думаю, что она захочет мне помогать. После всего, что я сделал. – Джаспер побарабанил пальцами по зеленому сукну.

Мистер Бронсон подошел ближе и возложил ему на плечо свою широкую тяжелую ладонь.

– Когда мы познакомились, она не посмотрела на меня свысока. Не упрекнула в том, что я ввергаю вас в пучину неправедной жизни. Она приняла меня таким, какой я есть, и не осудила. Последние несколько недель вы приходили сюда совсем другим человеком. Я не помню, чтобы вы так радовались, когда мы открылись, но потом вы решили, что скоро уйдете из «Компании», и глаза у вас так и загорелись. Это она заставила вас измениться. И конечно, она поможет вам – если вы ей позволите.

Мистер Бронсон похлопал Джаспера по спине и вышел.

Оставшись в одиночестве, Джаспер рассеянно оглядел висящие на стенах картины в позолоченных рамах – его страховка на самый крайний случай. Но как мало они значили. Деньги, и больше ничего. Какая польза от денег его измученной душе? На них не купишь любовь, как было не купить хлеба в Саванне. Единственной драгоценностью в его жизни была Джейн, и он ее потерял.

– Джаспер?

Джаспер резко обернулся, чуть не свалившись со стула. На пороге стояла Джейн. Он смотрел на нее и думал, что этого не может быть. Те же ощущения он испытывал, когда увидел, что в гавани стоит корабль, который увезет его из Саванны в Англию.

– Джейн? Что ты здесь делаешь?

– Я пришла за тобой. Ты мой муж, и напрасно ты считаешь, что можешь удалить меня из своей жизни. Тебе это не удастся.

Огибая столы, она приблизилась к нему, и вид у нее был столь же целеустремленный, как в то утро, когда она тайком пробралась к нему в спальню. Это была Джейн, которую он знал с детства, в которую влюбился.

– Пришло время распрощаться с чувством вины. Нам обоим.

– «Нас обоих» нет. Есть только я и все, что я натворил.

– Это не так. Много лет я думала, что заслужила все плохое, что со мной происходит, потому что заразила родителей лихорадкой. Это грызло мою душу, я изнывала от боли… пока не убедила себя, что не достойна любви. Как выяснилось, я была не права. И ты тоже не прав.

– Я сделал много плохого.

– И все это сегодня окончится.

– Но это не изменит прошлого. И я нарушил данное тебе обещание – беречь и лелеять тебя и никогда не подвергать унижению.

– Я прощаю тебя, Джаспер. А теперь тебе пора простить себя самого. – Джейн придвинулась к нему вплотную и положила руки ему на плечи; прикосновение было легким и в то же время как будто придавало ему сил; ее головокружительный аромат вытеснил застарелый запах трубочного табака и вина. – Я люблю тебя, Джаспер. Всегда любила и всегда буду любить, несмотря ни на что.

Он застыл, как зачарованный. Джейн знала о нем все. Ей было известно то, что он когда-либо скрывал, и, несмотря ни на что, он был ей нужен. Ни его собственные ошибки, ни чужие козни – ничто не смогло заставить ее отказаться от него. Долгие годы он искал себе хоть какое-то оправдание, хоть одно доказательство, что он все-таки хороший человек, – и все это время оно было прямо перед ним. В сердце Джейн.

Джаспер обнял ее и стиснул с такой силой, что у нее перехватило дыхание.

– Я люблю тебя, Джейн. С детства.

– Я знаю. – Она поднялась на мысочки и прильнула к его губам.

Ее объятия надежно защищали его от всех страхов. Это был магический круг, в котором не существовало ничего, кроме их любви. Ее невозможно было разрушить. Он был достоин и Джейн, и счастья, и всего самого лучшего на свете. Джаспер не видел ничего, кроме ее лица. Если бы сейчас начался пожар, он бы даже не заметил – ведь у него была Джейн! Они словно воспарили над землей.

Джаспер наконец оторвался от ее губ и прижался своим лбом к ее. Они долго стояли молча, слыша только свои ликующие сердца.

В этом огромном облаке счастья оставалось лишь одно темное пятнышко.

– Как же нам быть с моей семьей? Теперь мы с тобой изгои.

– Я думаю, это временно. – Джейн игриво расстегнула пуговицу его сюртука и улыбнулась еще ослепительнее, чем в день свадьбы у алтаря. – Если уж они простили твоего брата, то, конечно, простят и тебя.

– И отец тоже?

– Разве ты до сих пор ничего не понял? Когда дело касается его отпрысков, мистер Чартон может кричать, метать громы и молнии, но на самом деле все только этим и ограничивается. Вы – его слабое место, самые лучшие и самые любимые дети на свете. Твоя мать его успокоит. Как всегда.

Вероятно, их еще нескоро пригласят на семейное торжество, но, обнимая Джейн, Джаспер верил, что нет ничего невозможного. А пока он будет работать над тем, чтобы снова стать честным человеком.

– Может быть, новый член клана Чартонов убедит их простить нас? – прошептал он, скользя губами по ее шее, ощущая мягкую и гладкую, как шелк, кожу.

– Ты полагаешь, это будет мудро – учитывая наше неустойчивое положение?

– Мне все равно. Я не собираюсь откладывать ничего на потом из-за тревог по поводу денег.

Джейн склонила голову набок. Ее глаза потемнели от страсти.

– В таком случае я не стану возражать – эта тактика представляется мне весьма разумной и плодотворной.

– Тогда начнем прямо сейчас.

Он снова поцеловал ее, а она обвила руками его шею. Джейн вручила ему свое сердце, свою жизнь и свое будущее, и это было все, в чем он нуждался.


Глава 12 | Тайна брачного соглашения | Глава 14







Loading...