home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Роман с Америкой

Гастрольное турне балетной труппы Большого театра в США и Канаду в сентябре-декабре 1962 года было рассчитано на три с половиной месяца. В гастролях участвовало сто двадцать артистов, а программа отличалась большим разнообразием.

Большой балет открыл гастроли 6 сентября в «Метрополитен-опера» спектаклем «Лебединое озеро», и сразу же выход Майи Плисецкой во втором акте был встречен громом аплодисментов. Поэтическое адажио, исполненное балериной в паре с Николаем Фадеечевым, вызвало нескончаемые овации, которые даже заглушали музыку. А когда опустился тяжелый золотой занавес, Плисецкая без конца выходила на поклоны. Журналисты подсчитали, что таких выходов было двадцать два, а некоторые настаивали, что занавес поднимался двадцать девять раз!

Американская пресса сразу стала писать о «новой королеве русского балета», как теперь называли Майю Плисецкую в США. Журнал «Таймс» выразил уверенность, что главный успех этому балету, а в дальнейшем и всем гастролям, принесла именно Плисецкая. Публика бурно проявляла свои эмоции и симпатии. Каждый раз, когда танцевала Плисецкая (порой ежедневно), у старого здания театра стояла толпа, окружавшая автобусы с артистами, и множество рук за автографами протягивалось к балерине, как только она появлялась.

Кроме спектаклей балет Большого театра показал на гастролях две концертные программы. В одной из них Плисецкая танцевала Никию в картине теней из «Баядерки» Л. Минкуса, в другой – «Умирающего лебедя». Этот номер неизменно вызывал бурю эмоций у американцев. Зрители кричали и плакали, аплодисментам не было конца. Приходилось танцевать «Лебедя» в финале концерта, так как после этого никакое другое исполнение было невозможно. Номер каждый раз бисировался, а один раз исполнялся трижды.


Майя Плисецкая. Богиня русского балета

Майя Плисецкая и Михаил Барышников. Нью-Йорк. 1988 г.

«Открыв для себя Америку в 1959-м – у меня достало разума понять, что американцы – свободные люди, а мы – невольники. Что их жизнь – в достатке, а наша – в бедности. У них – удобства, у нас – тяготы. И что же – сразу бежать в полицию просить политического убежища?»

(Майя Плисецкая)

В один из дней этих гастролей Плисецкой доставили в номер отеля прекрасный букет оранжево-фиолетовых роз. Такой раскраски цветов балерина никогда раньше не встречала. К букету был приложен миниатюрный конверт с запиской. Оказалось, цветы принесли от Рудольфа Нуреева – бывшего советского танцовщика, всего лишь больше года назад оставшегося во Франции во время гастролей там ленинградского Кировского театра. Он поздравлял балерину с успехом и выражал надежду когда-нибудь станцевать с ней вместе… Ни телефона, ни адреса Рудольфа в записке не было. Да и решилась бы Майя Михайловна тогда ему позвонить? Она и сама не знала.

Попросив у горничной вазу побольше, балерина аккуратно подрезала каждый черенок и поставила цветы чуть в отдалении от театральных подношений. О букете от Нуреева никому говорить не стала.

На следующий день к ней неожиданно наведался один из сопровождающих из Москвы. Ничего не значащий разговор о том, о сем…. Взгляды по сторонам.

– Ах, какие у вас цветы. Эти оранжевые – самые красивые. От кого они?

Балерина залилась краской. Прямая по натуре, она не любила обманывать. Говорила все что угодно, но имя Нуреева не произнесла.

– А вы не слышали, говорят, Нуреев в Нью-Йорке объявился? – спросил ее настойчивый собеседник. – Ах, как его жалко, такой танцовщик был. Пропадет он здесь на Западе… Вдруг тоже цветы вам пошлет?.. Что с ними делать будете?..

Очевидно, предполагался ответ: «Конечно выброшу… Или отправлю букет обратно».

С Нуреевым балерина все-таки увидится. Но будет это уже во время других гастролей…

После Нью-Йорка балетная труппа Большого театра отправилась дальше по США: Филадельфия, Лос-Анджелес, Сан-Франциско, Кливленд, Чикаго, Детройт и, наконец, Вашингтон – столица США.

Расположившись в уютном номере отеля, Плисецкая надеялась расслабиться и немного передохнуть перед дальнейшими спектаклями. Внезапно зазвонил телефон. Один из руководителей этой поездки просил ее спуститься вниз.

– Успели отдохнуть с дороги? – последовал вопрос. И, не слушая ответа, бесцеремонно ухватил балерину за локоть и потащил к выходу. – Едем на пресс-конференцию. Газетчики хотят вас видеть. Но в ответах, прошу вас, будьте сдержанны и благоразумны. Наши переводчики вам в этом помогут…

После пресс-конференции поехали на прием в советское посольство. Здесь и произошла одна из самых интересных встреч в жизни Плисецкой.

Посол Анатолий Добрынин подвел к ней высокого стройного американца, лицо которого показалось ей знакомым. Роберт Кеннеди – министр юстиции, а также брат президента США, политик и деятель Демократической партии. Так как знаменитая балерина знала по-английски всего несколько слов, дипломат помог с переводом в их коротком разговоре.

Роберт упомянул, что видел Плисецкую в Москве в 1955 году, ему запомнилось ее «Лебединое». А сейчас он узнал из газет, что она будет танцевать в Вашингтоне…

– Я тоже вас знаю, – неожиданно сказала балерина. – В журнале «Америка» я читала, что вы родились в ноябре 1925 года. Я – тоже. А какого числа?..

Роберт Кеннеди удивился нежданному повороту разговора.

– Двадцатого…

– Двадцатого?! Так мы двойняшки. Я тоже родилась двадцатого ноября.

За всю свою жизнь Майя Михайловна встретила лишь одного человека, с кем родилась год в год, месяц в месяц, день в день. Это был Роберт Кеннеди.

Растроганный министр поцеловал балерину в щечку.

– А где вы будете в этот день? – спросил он.

– Кажется, в Бостоне…

– Бостон – моя родина. А что вы будете делать вечером двадцатого?

– Кажется, танцевать опять «Лебединое»…

– Я пришлю вам подарок, – сказал Роберт Кеннеди.

– Я тоже, – опрометчиво произнесла балерина.

На следующее утро, в день своего первого вашингтонского «Лебединого», Плисецкая пришла в репетиционный класс. Она старалась никогда не изменять своему правилу – хорошо позаниматься в классе в день спектакля. В зале уже ожидали зрители: Жаклин Кеннеди с маленькой дочерью Каролиной. Жену президента сопровождала свита, переводчики и телохранители.


«После класса нас познакомили, и я дала маленькой Каролине черно-белую ленту моих балетных слайдов, бывшую у меня с собой в сумочке. Наступил вечер. Перед началом балета сыграли гимны. Присутствует Президент. После Карибского кризиса его посещение гастролей московских танцоров – очевидный политический шаг к примирению с Советами. Потому так наэлектризованы наши посольские, так суетливы корреспонденты советских газет, театральное начальство.

После второго акта, едва закрылся занавес, Президент Кеннеди приходит на сцену. Жест замечательный. Оба с Жаклин направляются прямиком ко мне. Мы целуемся с Жаклин уже как знакомцы. Я пачкаю ее загорелую щеку театральной помадой.

Похвалы. Восхищения. Президент говорит, что маленькая Каролина в восторге от моих слайдов.

Заявила нам с Джекки, что будет балериной, как Вы. Выходит, первая балерина в роду Кеннеди…

Президент говорит, что знает о моей вчерашней встрече с братом, о поразительном совпадении нашего летосчисления…» («Я, Майя Плисецкая»).


На следующее утро после спектакля Джон Кеннеди принял труппу Большого театра в Белом доме. Президент вновь наговорил балерине немало комплиментов. Плисецкая скромничала: танцевала она не слишком хорошо, скованно, и жаль, что они с Жаклин попали именно на этот спектакль. (Театр в Вашингтоне был тесный, со скользкой неудобной сценой.)

– Вы были бесподобны. Я был сражен наповал. (Именно так перевел похвалы президента советник по культуре из нашего посольства.)

– Когда вы танцуете следующий раз? – вежливо поинтересовался президент.

– Завтра. «Баядерку» и «Лебедя». Приходите с Жаклин. Я станцую лучше…

На самом деле назавтра шла «Жизель»… Плисецкая все перепутала после бокала хорошего вина. «Во хмелю я жестикулировала с удвоенной горячностью, моя меховая шапочка сбилась набок, волосы пораспушились, – признавалась Майя Михайловна позднее. – Именно здесь, в Белом доме, Жаклин осенила мое будущее прогнозом: «Вы совсем Анна Каренина».

Приближалось двадцатое ноября – их с Робертом Кеннеди день рождения. Администрация Большого театра стала беспокоиться:

– Что бы вам подарить Роберту Кеннеди двадцатого?.. И как?.. Привезли мы тут, знаете, кстати, расписной русский самовар для одного нашего товарища, юбилейная дата у него, но, думаем, лучше будет вам его отдать. Для Роберта Кеннеди. Нашему товарищу мы что-нибудь иное подыщем с помощью работников совпосольства. Напишите дружеское поздравление своему одногодке – по-русски, разумеется, – а мы уж переведем и точно двадцатого вручим министру вместе с самоваром… Он порадуется, полюбуется. Самовар-то выставочный.

– А он – что, очень большой? – спросила балерина не без опаски.

– Немаленький, Майя Михайловна, немаленький.

– А откуда он у меня может быть? Что министр подумает? Покажите мне ваше расписное чудо.

Самовар оказался, как она и предполагала, огромным, размером с рослого ребенка. Ну где такой она могла найти в Америке?.. А из дома такое в подарок неизвестно кому брать не станешь…

Плисецкая написала поздравление в несколько слов и приложила к нему полдюжины деревянных ложек. Пусть не настолько ценных, но зато – своих. Ее подарок был доставлен Роберту Кеннеди.

Двадцатого ноября Майю Михайловну разбудил громкий, продолжительный стук в дверь ее номера в Бостоне (телефон на ночь она имела обыкновение отключать).

С трудом открыв глаза, именинница отворила дверь и сразу увидела перед собой огромный букет белых лилий – настолько огромный, что за ним не видно посыльного. Второй посыльный протянул ей изящную коробку, зашнурованную широкими парчовыми лентами, и конверт с письмом.

Это был подарок от Роберта Кеннеди.

Развязав банты, она раскрыла коробку – на малиновой бархатной подушечке лежал золотой браслет с двумя инкрустированными брелоками. На одном из них – Скорпион, знак их зодиака. На другом – архангел Михаил, поражающий копьем дракона.

Чуть позже ей позвонил сам Роберт Кеннеди. Плисецкая мучительно отыскивала в заторможенной памяти несколько ответных слов по-английски:

– Thank you… Also… Best wishes…

«Это сущее несчастье быть неграмотной! – напишет она много лет спустя. – Я неграмотна от советской системы, от собственной неизбывной лености, всегдашней мерзкой уверенности, что переведут, объяснят, помогут. А тут никого. Вот и блею, как дитя двухлетнее: Thank you… Also… Best wishes…»


Майя Плисецкая. Богиня русского балета

Роберт Кеннеди с женой Этель. 1960-е гг.

«Некоторые видят вещи, как они есть, и говорят: “почему?”. Я мечтаю о том, чего никогда не было, и говорю: “почему нет?”»

(Роберт Кеннеди)

Ох, и тут система виновата – выпускала неграмотных балерин!

Торопясь в класс на утренние занятия, она столкнулась на пороге с очередным посыльным, несущим от Роберта коробку с бутылками вина. Ну а уже в классе именинницу встретили со всей торжественностью. Корзина цветов, приветственный адрес, подписанный всеми руководителями поездки, поздравление от посла Добрынина… «Вот что значит родиться в один день с министром юстиции США!..» – мелькнуло в голове у Плисецкой.

Вечером на спектакль пришел еще один из братьев Кеннеди – Эдвард. Во время финальных аплодисментов он поднялся на сцену и расцеловал приму в обе щеки.

– Это по поручению Боба, – пояснил он.

А потом знаменитый импресарио Сол Юрок устроил прием в честь Майи Плисецкой. Он как никто более умел ценить настоящие таланты.

– Соломон Юрок – деловой человек, хорошо понимающий, на ком можно заработать деньги, – говорила о нем Майя Михайловна. – Он прекрасно отличал хорошее от плохого… Ко мне он относился превосходно. Мне запомнилась его фраза: «Мне нужны кассовые артисты, а если публика не идет, то ее уже ничем не привлечешь».

В тот памятный вечер Сол передал балерине поздравительную телеграмму, полученную от ее мужа Родиона Щедрина. Артисты пировали до глубокой ночи – пели, танцевали, произносили поздравления имениннице… В разгар праздника метрдотель мягкой поступью подошел к столу:

– Телефон, мисс Майя…

Майя Михайловна взяла трубку в тесной кабинке возле бара. И опять услышала голос Роберта Кеннеди.


«Долго и горячо что-то мне объясняет. Ничего не понимаю. Здравомыслящему западному человеку невозможно уразуметь, что я совершенно ничего не понимаю по-английски. Ни единого слова. Включаю свою пластинку: Thank you… Also… Best wishes… Подумает министр наверняка, что я совсем дурочка. С таким репертуаром слов и не пококетничаешь…» («Я, Майя Плисецкая»).


После Бостона балетная труппа Большого театра на несколько дней вернулась в Нью-Йорк, где в огромном зале «Мэдисон Сквер-Гарден» состоялось шесть прощальных концертов с разнообразной программой. Плисецкая так же принимала в них участие. А дальше Большой балет выехал на две недели в Канаду…

История с Робертом Кеннеди имела свое продолжение. Через год, за несколько дней до следующего дня рождения балерины, который она на сей раз отмечала дома в Москве, он вновь напомнил о себе. Заместитель премьера СССР Анастас Микоян, только что вернувшийся из Америки, привез Плисецкой букет из пяти искусно выполненных фарфоровых гвоздик – бледно-сиреневых, необыкновенной красоты. С тех пор гвоздики эти всегда стояли в вазе на спальном столике в московской квартире Плисецкой и Щедрина…

Через день после именин, 22 ноября, у них опять были гости. Идиллию прервал чей-то телефонный звонок: включите телевизор, в Джона Кеннеди стреляли!..

«Приникаем к экрану… Ловим каждое слово… Президент убит… Несчастная Жаклин… Я и сейчас нервами помню чувство оцепенения, пустоты, охватившее меня в тот слякотный страшный московский вечер – кто? зачем? негодяи!..»

Тридцать пятый президент США, менее трех лет занимавший свой пост, станет не последней жертвой в семействе Кеннеди…


От «Конька-Горбунка» до парижской сцены | Майя Плисецкая. Богиня русского балета | Английские встречи







Loading...