home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава третья. Миг вечности

Ночь — время кровавых тайн и поруганной чести, время воров и убийц, хаоса и тьмы. Но именно ночь приносила мне облегчение. Я выбирался из своей норы, устроенной в развалинах какого-то древнего сооружения, и бродил во пустынным улочкам Хайзияра — главного города Виллтурии. Что толкало меня, излеченного, дрожащего от холода и лихорадки на эти новые вылазки? Причина весьма банальна — все та же неистребимая жажда жизни. Я рылся в мусорных ямах, отыскивая остатки пищи, ибо другого способа утолить голод у меня не было. На Вилтурии жили грабежом и пиратством, но это было не для меня.

Однажды я попытался выйти на паперть, прося подаяние. Но меня прогнали такие же нищие, как я, забросав камнями. Я их не обвиняю, они тоже хотят жить. Может быть, я и не прав, и мне стоило наказать их. Но месть — не лучшее из человеческих чувств.

В первый же день, когда я оказался на свободе, я выбросил хрономет, чтобы не поддаваться искушению. Я ненавидел Грорга, я презирал Делорана, но я не мог убить их. Смерть изменила меня, она зажгла в моем сердце искру любви и исчезла.

Как я жаждал увидеть ее вновь, коснуться губами прелестных глаз, ярких чарующих губ. Я звал ее, моля прийти, но тщетно. Потом я начал поиски, с каждым днем ухода все дальше и дальше от своего убежища.

— Не встречали ли вы Смерть? — спрашивал я у таких же бродяг, как сам, хотя немногие из них имели человеческий облик.

— Встречали, — говорили они. — Вчера умер…

Они называли имя, ничего на значившее для меня, но я начинал расспросы, как будто бы умер самый дорогой для меня человек, надеясь разузнать, где это произошло.

И все же я всегда опаздывал, даже если несчастный уходил в мир иной несколько минут назад.

Так шли дни, недели, месяцы. Раны мои постепенно зажили, ко это меня не особенно радовало. Я мечтал излечить рану душевную. А это могла сделать только Она.

Я не понимал, зачем Смерть спасла меня, чтобы потом бросить? Жалость? Или… Нет, это просто смешно. Я отринул эту мысль, хотя она была так завлекательна. Сперва я должен был найти свою возлюбленную, и тогда в ее глазах я найду все ответы на свои вопросы.

Я снова и снова бросался на поиски, невзирая на ночных убийц, па вооруженных до зубов стражников, на сотни и тысячи мелких преград, встававших на моем пути. Я не ведал страха, ибо мое бесстрашие граничило с безрассудством. И все же я понимал, что вечно так продолжаться не может, рано или поздно мои поиски могут прерваться самым неожиданным образом.

И такой день наступил. Вернее, ночь. Я брел по узенькой улочке, загаженной нечистотами, обрывками бумаг, ржавым железом. Вокруг простирались унылые строения, наполовину разрушенные, с пустыми глазницами окон, извивающимися, словно змеи, трещинами. Некогда гигантские, непонятные и непривычные земному глазу, сооружения вилгурийцев теперь потеряли свою величественность. Город медленно угасал.

И мне подумалось тогда: не может цивилизация, основывающая свое благополучие на грабеже и насилии, процветать. Зло порождает зло. Это — закон диалектики. И хотя среди землян встречаются отщепенцы, в массе своей люди стремятся созидать, а не разрушать.

Я вздрогнул. Яркий, ослепительный луч пронзил ночную мглу и уперся в меня. Это могли быть только стражники! Сердце бешено затрепеталось в груди, я резко повернулся и бросился прочь. Сзади заурчал двигатель, послышался лязг гусениц. Неужели это конец?

Вспыхнул еще один прожектор, и сразу же утробно захрюкал пулемет. Я пробежал несколько метров и с облегчением увидел дверной проем, манящий в темную пустоту. Нырнув в него, я прижался к стене, не ведая, куда бежать дальше. Мои глаза, ослепленные светом прожекторов, были бессильны. Лязг усилился. Танкетка неумолимо приближалась. С трудом разглядев какую-то лестницу, я рванулся к ней и начал взбираться по ступенькам. Нижний этаж осветился. Я увидел двух скорпионообразных вилгурийцев с длинными хвостами, загнутыми кверху. Они крутили своими круглыми безротыми головами, оглядывая помещение. Затем, увидев лестницу, направились к ней, сжимая в каждой из трех пар своих лап по автомату. Живые боевые машины… Будьте вы прокляты!

— Смерть, помоги мне! — беззвучно воззвал я, продолжая бежать по ступеням. — Отзовись! Или ты навеки забыла обо мне?

Хотя почему я так уверен? Вероятно, она ждет своего часа. Или нет. Нет, нет… Я ничего не пойму, я не могу разобраться в своих мыслях. Зачем ты оставила меня? Чтобы дать жизнь или обречь на гибель?..

Снизу донесся грохот выстрелов. Стреляли наугад, в темноту. Лестничный пролет надежно защищал меня. Пока защищал. Что будет потом, когда завершится путь наверх?

Я решил не ждать этого, на одном из этажей соскочил с лестницы и побежал вдоль стены в надежде отыскать убежище. Но огромный зал был пуст, ни одной шероховатости или трещины, куда можно было бы забиться.

Со стороны лестницы стало светлеть. Я бросился на пол, прижимаясь всем телом к холодному камню в тщетной надежде превратиться в такой же мертвый, безучастный ко всему, монолит.

Стражники поднялись на этаж, осветили его фонарями и нехотя стали подниматься выше. Как же так? Почему они не заметили меня?

Но на размышления не было времени. Я вскочил на ноги, предварительно убедившись, что стражники смылись из вида, и, вернувшись к лестнице, начал быстро спускаться вниз. Я понимал, что преследователи, взобравшись на самый верхний этаж и не найдя меня, на обратном пути будут осматривать помещения более тщательно.

Вот и последняя ступенька. Я остановился в нерешительности. Возле выхода меня ждет танкетка, сзади вот–вот появятся стражники, я же оказался в ловушке и не видел из нее выхода.

На танкетке выключили прожектора, но горели фары, потому первый этаж был слабо освещен. Все же лучше, чем кромешная тьма. И тут я вспомнил, что обычно на самом нижнем этаже в вилгурийских домах обычно располагались канализационные скважины. Отыскать одну из них не составило большого труда. Из глубокой темной шахты доносился слабый гул. Нестерпимая вонь ударила в ноздри, и я отшатнулся. Нет!

Только не это!

Я сел на краю скважины и уныло начал раскачиваться из стороны в сторону.

За что мне все это? Чем заслужил я такую участь? Мне уже не верилось, что когда-то у меня была иная жизнь: сытая, беззаботная, бездумная. Я испытал множество удовольствий, я ощутил вкус любви, так и не познав ее, я отведал, что такое богатство и власть. А ведь всего этого я добился собственным трудом.

Помню, как я начинал с нуля. У меня не было денег, но у меня была голова, которая кое–чего стоила. Однажды, живя у неопрятной хозяйки, я видел, как она прибирала в моей комнате, выметая из-под кровати ком пыли. До этого она лежала толстым равномерным слоем чинно и покойно. Но будучи сметенной в кучу, образовала внушительный комок, похожий на клубок шерсти. Этот день стал началом моего благополучия.

Три месяца я потратил на то, чтобы изготовить специальный раствор, который можно с некоторой натяжкой назвать закрепителем.

Нитки, изготовленные из пыли, был прочны и невероятно дешевы. Воистину, я сделал деньги из ничего…

На лестнице послышались шаги. Я оглянулся и соскользнул в черную пасть скважины. Несколько секунд невесомости, удар об упругую, но прогибающуюся поверхность, и я с головой ушел в нечистоты, впрочем, тут же вынырнув, отплевываясь и озираясь по сторонам. Но здесь царил абсолютный мрак без малейшего проблеска света. Я почувствовал, как слабое течение влечет меня за собой, и я отдался ему, совершая лишь изредка конвульсивные движения, чтобы удержаться на поверхности.

Что-то живое и трепетное прикасалось к моему телу, испуганно вздрагивая и исчезая во мраке зловония. Я задыхался, меня тошнило от запаха и ужаса. Но я по–прежнему был жив. Надолго ли? В любой момент я мог потерять сознание и исчезнуть в этой омерзительной жиже.

И когда я уже потерял всякую надежду, впереди забрезжил свет. Я увидел лунный блик, проникающего сюда через люк крохотного лучика. К люку вела металлическая лестница. Похоже, удача вновь улыбнулась мне.

Я лихорадочно начал загребать руками жижу, пытаясь плыть. И в этот миг что-то с чудовищной силой сжало ногу и рвануло мое тело вниз…

Когда человек борется за свою жизнь, в нем появляется неведомая сила, способная сокрушить любое препятствие угрожающее его существованию. Уже находясь на метровой глубине, я смог согнуться пополам и нащупать что-то скользкое и твердое, как камень. Я сдавил это что-то обеими руками, почувствовав, что хватка моего противника тут же стала ослабевать. В кромешной тьме, задыхаясь от нехватки кислорода, на грани безумия я сжимал и сжимал ненавистное ЭТО. И оно сдалось.

Внезапно я почувствовал, что моя нога свободна, и рванулся вверх, к спасительной поверхности столь манящей и привлекательной теперь.

Я вынырнул и не сразу осознал, что нахожусь прямо под люком. Пока я боролся за свою жизнь в глубинах зловонного ада, течение вынесло меня прямо к цели. Я ухватился за лестницу и из последних сил стал карабкаться по ней,

Что-то щелкнуло внизу, раздался страшный вой, от которого холод пробежал по моему телу. Но я уже был вне опасности. Я выбрался через люк и, теряя сознание, успел лишь увидеть, что нахожусь в каком-то заброшенном помещении, слабо освещенном лунным светом.

Очнулся я от громкого крика. Уже наступил день. Голубое солнце Вилгурии ослепительно сияло над головой. Помещение, куда я попал, чудом оставшись в живых, не имело потолка. Зато была дверь. Я приблизился к ней и осторожно приоткрыл. Передо мной была базарная площадь. Та самая, где меня продали в рабство к Делорану. Я медленно прикрыл дверь и отступил назад. О боже, если меня здесь обнаружат, то не миновать… Хотя нет. Я увидел толстый слой пыли на каменном полу и следы. Только мои следы. Сюда никто не заходит. По крайнем мере, здесь давно никого не было.

Я с облегчением сел прямо на пол. Придется ждать до вечера, пока не разойдутся покупатели и продавцы — эти жалкие, никчемные существа, торгующие чужой жизнью, душой и телом.

Ну а потом? Что я буду делать потом? Где искать мою возлюбленную, за одну лишь улыбку которой можно отдать и жизнь?

С площади доносились крики, но я не слышал ничего. Я вспоминал прекрасный женский облик, заставивший сойти меня с ума. Да, разум мой был поглощен воспоминаниями. Но подсознание фиксировало все остальное. Это оно уловило среди многоголосицы невольничьего рынка призывный голос зазывалы. Это оно заставило меня вновь вернуться в реальный мир и услышать те слова, которые я не мог не услышать!

— Седьмая звездная эскадра набирает рекрутов для участия в военных действиях против аргедонцев. Новобранцы обеспечиваются бесплатным питанием, обмундированием и пятьюдесятью кредитками в месяц. Подходите, записывайтесь в земную армаду и вы пожнете славу!

Я не знал каким чудом сюда занесло вербовщика. Зато я теперь знал, что мне делать.

Где как ни на войне можно встретить Смерть?

Из-за астероида выплыл космолет. Он выглядел отталкивающе: размалеванная ядовитого цвета красками обшивка, корма в виде драконьего хвоста и нос — оскаленная пасть.

Я надавил ногой на тяговую педаль и мой охотник медленно выполз из-под космической скалы, служившей ему засадой. На корабле противника сразу же обнаружили мое появление. Вражеский линкор неуклюже начал разворачиваться, чтобы встретить меня залпом бортовых оружий. Только бы успеть, мелькнуло у меня в голове. Нога автоматически выдавила педаль до упора, пальцы запрыгали по клавишам компьютерной наводки. Корабль задрожал, словно возбужденная перед охотой гончая. На экране дисплея пробегали цифры, отсчитывая расстояние до цели. Из клипсы пси–связи доносился гул голосов. Аргедонский язык, смешиваясь с земным, создавал сплошной фон. Где-то неподалеку шел бой. Но я был здесь. И в мою задачу входило уничтожение таких вот одиночных кораблей, так как я был свободным охотником — самоубийцей или, быть может, храбрецом. По–крайней мере, так думали другие. Но я-то знал то, о чем не ведал никто…

Пронзительно взвизнул зуммер. Рука уже лежала на рукоятке управления хронопушкой. Боковым зрением я заметил, как на дисплее замигала красная надпись: «Готовность — четверть минуты». Я мысленно досчитал до пятнадцати, ловя при этом дракона в перекрестье прицельного окуляра, и нажал на гашетку.

Охотник вздрогнул. Из жерла хронопушки один за другим вырвались невидимые хроноимпульсы и, создавая микротрансформации окружающего пространства, понеслись к вражескому кораблю.

Взглянув на обзорный экран, я увидел вспышки ответных залпов. Легкий рывок штурвала на себя бросил моего дракона в свечу. Краем глаза я заметил, как исказились очертания линкора, и он медленно начал исчезать. Сначала середина, затем — хвост и в конце — все еще оскаленная пасть монстра.

Мой выстрел достиг цели! Впрочем, и мне тоже не повезло. Один из вражеских снарядов угодил в корабль. Внезапно погас свет, противоперегрузочное кресло обволокло мое тело тонкой пленкой защитного кокона, и сразу же взвыла сирена.

На экране дисплея одна за другой стали отпечатываться неисправности: отсутствие части обшивки, поломка навигационной системы, нарушение в системе регенерации воздуха и, самое страшное, нарушение герметичности четвертого реактора.

Я отключил кокон, нагнулся над пультом и нажал на кнопку выброса реактора в открытое пространство. Экран потух и тут же вновь разгорелся: «Выброс не осуществляется.»

— ПРОКЛЯТЬЕ!

Я выпрыгнул из кресла и выбежал вон из рубки. Времени надеть скафандр у меня уже не было. Сейчас все решали считанные секунды.

Выхватив из нагрудного кармана капсулу антирадина, я отправил ее в рот. Так было надежней.

Весь мокрый от пота я бежал по коридорам, понимая, что каждый шаг может оказаться для меня последним. К тому же движение замедляли бесконечные клинхетные двери, герметично закупоривающие каждый отсек. И все же я продвигался вперед.

Вскоре вздрагивание строчки на щитке радиометра возвестило, что я почти у цели. Я открыл последнюю дверь, переступал через комингс и чуть ли не физически ощутил неимоверный уровень радиации. Стрелку мгновенно зашкалило, по я не обращал ка это внимания, направляясь к панели ручного управления четвертого реактора.

Еще с полсекунды у меня ушло на бешенный танец пальцев по кнопкам, освобождающим зацеп–зажимы. Потом пол подо мной вздрогнут, и я понял, что отстрел реактора произошел. Космическая бездна поглотила мою гибель, оставив жизнь. Опять жизнь… Я жаждал увидеть Смерть, отнюдь не желая себе смерти. Для кого-то это может показаться игрой слов, но для меня… Впрочем, я устал думать об этом.

Вернувшись в рубку, я сел в кресло и задумался. Непосредственная угроза для жизни миновала, но как добраться до базы без навигационной системы? Да и запас воздуха, судя по приборам, катастрофически мал. Оставалось связаться с базой, используя канал пси–связи. Но в этом случае я рисковал, так как передачу могли перехватить и аргедонцы. Однако другого выхода у меня не было.

Я щелкнул тумблером, включая переговорное устройство, и вызвал базу.

— Слушаю, — через несколько секунд раздался голос из клипсы.

— Это свободный охотник Глендон, — сказал я. — Только что уничтожил вражеский линкор, но и мне досталось. Необходима помощь спасателей.

— Ваши координаты, Глендон?

Я назвал.

— Ждите. Скоро придет помощь, — подбадривающе сказал оператор. — До связи.

Он отключился, а я уныло уставился на звездное небо. Как глупо. Звезды существуют, чтобы давать жизнь, а мы сеем разрушение и гибель между ними. Неужели разум для того и создан, чтобы уничтожать? В этом ли его предназначение? Нет, Просто создатель ошибся, решив, что разум необходим не только ему. Глупец! Разум приносит лишь боль, разочарование и горечь утрат. Только безмозглые твари всегда счастливы. У них нет проблем. Точнее, они этого не осознают. Но вот вопрос: хотел бы я стать такой тварью? Хм… — Я усмехнулся. — Глупый вопрос.

Очень скоро я почувствовал, что начинаю задыхаться. Отсек с пробитой обшивкой был изолирован, но, видимо, недостаточно герметичен.

Пожалуй, я так могу и не дождаться спасателей, подумал я. Что ж, значит, мне предстоит увидеться со Смертью. Разве не этого я желал?

На экране появилась серебристая точка. Корабль?! Компьютер дал увеличение, и я увидел торпедный катер аргедонцев. Прекрасно! Они засекли мою передачу. Впрочем, им могло я просто повезти. Черт! И все же я хочу жить!

Мозг заработал в бешенном ритме. В положении, в котором сейчас находится мой корабль, я не смогу атаковать. Надо затаиться и ждать — в этом мое единственное спасение. Если мне повезет, они не начнут торпедную атаку, а пойдут на абордаж. Аргедонцы любят трофеи, черт бы их побрал!

Я натянул скафандр, продолжая смотреть на экран, где серебристая точка с каждой минутой увеличивалась в размерах, затем засунул в карман портативный хрономет, а в руке сжал бластер.

Секунды растянулись в столетия, потом спрессовались в вечность, превратив меня в ожидающую Большого взрыва семечку праматерии. Лишь визг зуммера, возвестивший, что я могу атаковать, вывел меня из оцепенения.

— Нет. братец, — выдохнул я. — Атаки не будет. И, судя по всему, аргедонцы тоже решили не делать этого. Наверняка они подслушали мой разговор с базой и теперь думают взять меня голыми руками. Смешно…

Я расслабился. У меня еще было время.

Испытывал ли я страх в тот момент, зная, что впервые встречусь лицом к лицу с врагом? Пожалуй, нет. Я уже давно взвесил все за и против. Шансов победить в предстоящей схватке у меня было немного, но все же они были. Я знал, что экипаж торпедного катера обычно состоит из четырех человек. Хотя можно ли назвать людьми существа без крови и плоти? Но они обладали разумом — эти сгустки энергии неизвестно какого происхождения, у них были корабли, которые строили не они, они могли убивать своей энергией, но ручного оружия у них не было, только корабельные пушки. Пожалуй, это все, что я о них знал. Впрочем, это мне казалось достаточным.

Аргедонцы не стали стыковать свой корабль с моим. Они просто прилипли к нему, используя магнитные присоски. Компьютер выдал номер отсека, и я отправился туда.

Это был продовольственный склад. Открыв дверь, я увидел раскаленную стену напротив. Аргедонцы прожигали отверстие. Что ж, мне было чем встретить их. К тому же, на моей стороне было немаловажное преимущество. Я был у себя дома. А как известно, и родные стены помогают.

Я снял бластер с предохранителя, достал из кармана хрономет, и спрятался за холодильным шкафом. Томиться в ожидании мне не пришлось. Через несколько секунд часть обшивки, раскаленной до красна, отлетела в сторону, и в образовавшееся отверстие вплыл, горящий голубым пламенем, шар.

Аргедонцы! Вот вы какие. Почему вы захотели с нами воевать? Чего не поделили? Нам не нужны ваши планеты, как вам — наши. Нам не нужна ваша пища, как и вам наша. Нам вообще ничего не нужно от вас, а вам? Я прицелился и выстрелил.

Шар мгновенно сжался, разбрасывая снопы искр по отсеку, и вдруг погас. На палубу с грохотом упал шарик величиной с теннисный мяч. Смерть! Значит, так они умирают…

В отверстии показался еще один светящийся шар. Он замер на месте, видимо, пытаясь выяснить, что произошло. Я выстрелил второй раз и бросился к проему, увидев, что путь теперь свободен. Это было ошибкой. Всегда имеют преимущество те, кто защищается, а не нападает. В какой-то момент я увидел прямо перед собой еще один шар, и в тот же миг мой внутренний мир превратился в прах, скрутившийся в спираль небытия.

Я медленно начал оседать на пол. И прежде чем мое сердце ударилось в последний раз, мне показалось, что я увидел ЕЕ.

Я был мертв. Я действительно был мертв. Но я этого не знал. Разве мертвые могут что-то знать?

Но когда я открыл глаза и увидел, что нахожусь на базе, а рядом лежат трупы солдат, я понял, что я находился по ту сторону жизни.

Я поднялся с деревянной полки, зябко поеживаясь, размял члены. Трупов было не так уж и много, видимо недостаточно для того, чтобы устроить пышные похороны на какой-нибудь богом забытой планете, закопав всех в одной глубокой и… как там называется?.. Кажется, братской могиле. Начальство любило такие церемонии. Присутствовала пресса, прибывали репортеры даже с Земли. В таких случаях на этих планетах устанавливались переносные джайгер–кабины.

Я открыл дверь из холодильной камеры и вышел в коридор. Одежды на мне не было, только браслет на руке с выгравированными на нем именем и фамилией. Воображаю, какое я из себя представляют зрелище! Единственное, я молил бога, чтобы мне первой не встретилась на пути какая-нибудь интендантша или связистка. Нет, не из-за моей наготы. Просто женщины — слабый пол, и я не рассчитывал, что при виде ожившего мертвеца, даже не взирая на все мои мужские достоинства, они станут бросаться мне на шею. Но встретил я сержанта Юргуса. Глаза его моментально округлились, он сделал шаг назад, а потом, почему-то громко икнул.

— Все в порядке, — сказал я ему. — Мне нужна одежда. Не ходить же здесь вечно в таком виде. К тому же, это еще и неприлично.

— Д–д-да, к–конечно, — заикаясь, выдавил сержант. — Тут рядом м–моя каюта. П–пошли.

Он дал мне комбинезон и, пока я одевался, долго и пристально смотрел на меня.

— Значит, ты не умер?

В свою очередь я посмотрел на него.

— Выходит, нет.

— Но как же так? Тебя нашли спасатели в твоем охотнике абсолютно холодным, пульс не прощупывался и никаких других признаков жизни. Ты две недели провалялся в криогенной камере, а сегодня я вижу тебя в коридоре живым и здоровым.

— Сколько? Две недели!

Я сел на койку и уставился на него. Он тоже смотрел на меня, и я видел, как от ужаса расширяются его зрачки. Затем он издал громкий вопль и бросился к двери.

Бог ты мой, подумал я, мелко дрожа всем телом. Я надеялся, что у меня была какая-нибудь там клиническая смерть, из которой люди иногда выкарабкиваются, но две недели!.. Неужели это опять Она? Нет, не может быть. От всего этого голова идет кругом.

Мои мысли прервал голос из репродуктора:

— Сайрису Глендону срочно явиться к командору.

Я встал. НАЧИНАЕТСЯ!

В коридоре от меня шарахались, как от прокаженного. В лифт со мной не вошел никто, хотя возле него толпилось человек десять. Для всех я был гостем с того света, этакое Кентервильское привидение. Ну и черт с вами!

Возле каюты командора стояло двое охранников со стационарными хронометами на треногах. Ни один мускул не дрогнул на их лицах, лишь слегка скошенные в мою сторону глаза говорили о том, что и им мое присутствие на базе отнюдь не по душе. Они не остановили меня, чтобы проверить идентификационную карточку, и я беспрепятственно вошел в апартаменты командора.

Он стоял возле обзорного экрана. Рослый, широкий в плечах, всегда подтянутый и всегда бодрый духом и телом — он был примером для подражания. Настоящий боец, настоящий лидер и отменный полководец. Я замер у порога, вытянувшись по стойке «смирно», не забыв при этом лихо щелкнуть каблуками. Командир повернулся ко мне, смерил взглядом с ног до головы.

— Я рад, что ты жив, — просто и буднично сказал он. — Признаться, мне было жаль потерять одного из лучших своих свободных охотников. И все же, честно говоря, мне не верилось, что эта женщина сможет вернуть тебе жизнь.

— Какая женщина? — удивленно спросил я.

— Этого никто не знает, — развел руками командор. — Вся базовая служба безопасности сбилась с ног, пытаясь определить это. Ее видели несколько раз возле твоего тела, но она каждый раз ускользала. Сказать по правде, я пережил несколько неприятных недель…

ЭТО ОНА! Я ликовал. Она вернула мне жизнь…

— Но и это еще не все, — откуда-то издалека донесся голос командора. — Возле тебя нашли это письмо.

Он подошел к письменному столу, выдвинул один из ящиков и протянул мне запечатанный конверт.

«Сайрису Глендону», — прочитал я надпись на нем. Я вскрыл конверт и достал лист бумаги. На нем было начертано лишь несколько слов:

«Не ищи меня. И забудь о войне, она не для тебя. В следующий раз я могу не успеть.»

Я медленно сложил письмо и засунул его в карман.

— Надеюсь, ты теперь все объяснишь, — сказал командор, устало глядя мне в глаза.

— Я возвращаюсь на Землю, — тихо сказал я.

— Это невозможно. У тебя контракт на три года.

— Я знаю. И все же…

— Нет, — перебил он. — Сейчас война и ты прекрасно знаешь, что произойдет в том случае, если ты попытаешься нарушить контракт.

Я улыбнулся.

— Ровным счетом ничего.

— Я вынужден взять тебя под охрану, — мрачным голосом заявил командор.

— Меня? А вы уверены, что я — есть я? И вообще, человек ли стоит перед вами? Две недели находиться на том свете и вдруг ожить. Этого попросту не бывает.

Впервые в глазах у командора промелькнула какая-то тень. Нет, это не был страх, скорее, недоверие.

— Ты хочешь сказать, что ты — не человек?

— Не знаю, — честно сознался я. — Но прежнего Сайриса Глендона, подписавшего контракт, больше не существует. Он погиб две недели назад.

Командор явно колебался. И все же в нем победил служака.

— Плевать. Я вижу перед собой тебя, и ты — Сайрис Глендон, свободный охотник.

Что ж, я этого не хотел.

Я сделал шаг к нему и ударил ребром ладони чуть ниже уха. Командор рухнул на пол, даже не охнув. Теперь все пути к отступлению были отрезаны.

Я вышел из каюты и неспеша двинулся по коридору, спиной ощущая жерла стационарных хронометов и колкие взгляды охранников. Я не имел права торопиться, иначе мог вызвать подозрение. Если мне не удасться добраться до джайгер–кабины прежде чем подымется тревога, мне придется туго. В лучшем случае, военный трибунал приговорит меня к распылению в ядерном реакторе.

Я уже жалея, что сказал командору о моих намерениях. Нужно было дождаться подходящего момента и ускользнуть на Землю. Я же, как всегда, был нетерпелив и теперь мог поплатиться за это.

Я успел добраться до лифта и спуститься на уровень, где находилась базовая джайгер–кабина. Ярко освещенный коридор был пуст. Я сделал всего несколько шагов, когда взвыла сирена. Из репродуктора донесся голос командора:

— Внимание! Всем постам. Срочно задержать Сайриса Глендона. Предположительное местонахождение — пятнадцатый уровень. Повторяю…

Он был прав. Я находился на этом уровне и уже бежал, сломя голову, по коридору. Где-то далеко позади послышался шум открывающихся створок лифта. Я оглянулся. Несколько охранников с хронометами выскочили из него, и увидев меня, бросились вдогонку. Похоже, меня действительно собирались арестовать, но не убивать. Я приналег. У меня был шанс.

Кто-то выскочил из бокового коридора и встал на моем пути. Я резко выкинул руку вперед и нанес сильный удар в челюсть. Сразу же еще две руки протянулись ко мне из того же прохода, и я, наотмашь ударив по ним, пробежал мимо.

Впереди уже виднелась джайгер–кабина, когда сзади послышались сухие щелчки. Я знал, что они означали, и из последних сил рванулся вперед. Прежде чем я успел закрыть за собой дверцу кабины, раздался первый выстрел. К счастью, он не достиг цели. Я повернулся к пульту и наугад набрал несколько цифр. Не зная ни одного кода (они были известны только командору и старшим офицерам), я полагался лишь на удачу. Как попасть на Землю, я и понятия не имел. Главное — это выбраться отсюда, а потом можно будет что-нибудь придумать.

Наконец, свет в кабине померк и тут же снова зажегся. Это означало, что джатер–переход произошел. Я осторожно приоткрыл дверь. Передо мной стоял андроид, сжимая в руках бластер. Мощный пси–импульс проник мне под черепную коробку:

— Пароль?

Я понял, что попал на какой-то секретный объект, в мгновение ока захлопнул дверь и набрал другой код.

На этот раз я оказался на планете. Видимо, совсем недавно ее подвергли ядерной бомбардировке… Сколько же рентген я получил за последние несколько месяцев?!

Я набрал код в третий раз и, когда открыл дверь, увидел, что нахожусь внутри космического корабля. Это был боевой крейсер. Я сразу догадался об этом, так как только на крейсерах джайгер–кабины находились прямо в рубке управления. Оглядевшись, я понял, что корабль мертв. Мертв давно. От людей, сидящих в креслах, остались лишь скелеты. Одежда на них истлела, превратившись в темно–серую массу. Что убило всех их, я не знал. Мне стало по–настоящему жутко и я собрался захлопнуть за собой дверь, когда внезапно понял, что это и есть мой шанс.

Я вышел из кабины. Даже если эти парни погибли давно, допустим, в предыдущей войне с каотанами, то коды их кабины все равно настроены по–старому, их надо только отыскать. Медленно я осмотрел всю рубку. Никаких бумаг здесь не было. На их поиски я потратил несколько часов и, признаться, после этого потерял былую уверенность, что мне удасться попасть на Землю с помощью этого корабля. Но тут я вспомнил о компьютере.

Он, как это не удивительно, находился в рабочем СОСТОЯНИЕ. Я даже вздрогнул, когда в рубке раздался его громкий голос:

— БК 115 слушает.

Облокотившись на пульт управления, я сказал в пространство:

— Спасательная служба. Когда произошла авария?

— Девяносто три года назад. Я так долго вас ждал.

— Как это случилось? — пропустив последние слова мимо ушей, спросил я.

— Крейсер атаковала эскадра каотан. Причина смерти экипажа — направленное мощное воздействие гиперпарализаторов по всем базис–векторам.

— Понятно, — кивнул я. — Почему ты не привел корабль на базу?

— Повреждение в системе подачи топлива. Я не мог его исправить без посторонней помощи.

— Почему каотане не захватили корабль?

— Они этого никогда не делали.

— Код Земли для джайгер–перехода? — спросил я, затаив дыхание. Вполне возможно, этот код мог быть засекречен. К тому же, и компьютер мог заподозрить что-то неладное. Но он бесстрастным голосом ответил:

— Шестьдесят шесть. Семьдесят девять. Тридцать пять.

Я облегченно вздохнул и направился к кабине. Но на пол пути остановился, внезапно поняв, что не сделаю этого, не покончив с последним делом.

— Где находится поврежденный участок топливной системы?

— Десятый уровень. Пятьдесят второй отсек.

Я вышел из рубки и спустился по лестнице на нужный уровень. Лифт не работал. В коридорах царил полумрак. Тишина и раскиданные повсюду скелеты действовали на нервы.

Смерть, ты и здесь побывала когда-то. Как ты успеваешь везде к назначенному часу?

Я без труда отыскал нужный отсек и открыл дверь. Это было машинное отделение. На старых крейсерах использовали еще обычные двигатели с жидким топливом. По металлическому подвесному мостику я подошел к гигантской машине. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять отчего система оказалась в нерабочем состоянии. Видимо, в момент атаки каотанами здесь проводилась замена прогоревших форсунок, предназначенных для впрыскивания топлива. Несколько скелетов лежали рядом. Они не успели. У меня же времени было предостаточно…

Когда я вернулся в рубку, корабль уже медленно набирал скорость.

Ну, что ж, подумал я, возвращайся. Пусть даже через столько лет люди узнают о погибших героях. Проклятые войны! Кто придумал их?

Я зашел в джайгер–кабину, плотно прикрыл за собой дверь и набрал код: две шестерки, семь, девять, три, пять.

Эти цифры звучали, как музыка. Марш возвращения домой!

Свет померк и зажегся вновь.

Я открыл дверь и увидел солнце. Обыкновенное, земное, желтое солнце. Кажется, Я ВСЕ–ТАКИ ВЕРНУЛСЯ ДОМОЙ.

В Нью–Йорке было жарко. Бетонные джунгли нагревались днем от знойного июльского солнца и не успевали остыть за короткую душную ночь.

Я спал на чердаке дома номер пятнадцать по Берсайд–стрит. Я жил на пожертвования, питался чем попало. От одежды, которую мне дал сержант Юргус, остались одни лохмотья. Я опять был на самом дне, но это меня не заботило. Я искал встречи с Ней, но напрасно. Прося милостыню возле кладбищенской калитки я чуть ли не по сто раз на день заглядывал в нее, но видел лишь могилы. Чудесный сад к дом не открывались моему взору. Я был подавлен, чувствуя, как истекают из меня жизненные силы, но я понимал, что так вечно продолжаться не будет. Придет день, когда…. Впрочем, я не знал, что произойдет тогда. Я просто верил, что все изменится.

Сегодня я тоже стоял у калитки. Изредка кто-то кидал мне в руку несколько центов, и я, не стесняясь, искренне благодарил людей за это. Я бы мог устроиться на какую-нибудь работу, но я должен был всегда быть здесь. Иначе я могу пропустить ТОТ миг.

Ближе к полудню, когда солнце особенно стало припекать, я сел в тени ограды и решил немного отдохнуть. Достав из кармана мелочь, я начал подсчитывать свою утреннюю выручку: одна кредитка и двенадцать центов. Не густо, но купить что-нибудь себе на обед я мог.

В этот момент возле меня кто-то остановился. Я не успел поднять глаза, как сильная рука вырвала деньги с моей ладони. Я напряг все мышцы и, издав звериное рычание, бросился на обидчика. Повалившись на асфальт, мы начали кататься в пыли, награждая друг друга тумаками. Я видел, что на меня напал такой же бродяга, как и я сам, но его лица я никак не мог разглядеть. А когда разглядел, невольно вскрикнул:

— Синероуа!

Нападавший ослабил хватку и удивленно уставился на меня. Это, действительно, был мой бывший секретарь.

— Вы, господин? — прошептал он, садясь на асфальт и еще не веря своим глазам. — Как же так, вы — и здесь?

Я мрачно улыбнулся в ответ.

— Ну а ты как дошел до такой жизни?

Он махнул рукой.

— Разве только я. Все, кто служил у вас, до сих пор не могут найти себе работу, как будто бы над нами висит какое-то проклятье.

Я вернулся к ограде и сел, подзывая к себе Синероуа

— Ну-ка выкладывай все подробней.

— Да что тут выкладывать, — сказал он, присаживаясь рядом. — После того как вы улетели, для всех нас наступили черные времена. Все кто узнавал, что мы работали на Сайриса Глендона, отворачивались от нас, словно от прокаженных. Меня даже в армию не взяли, хотя идет война и набирают новобранцев чуть ли не каждый день. Пушечного мяса должно быть в достатке, но увы…

— А Кристонион?

Синероуа вздохнул.

— Старик месяца два как умер.

О, Смерть, зачем же ты так? Или ты забыла об этих несчастных, твоею волей обреченных на нищету? Если ты меня слышишь, прошу тебя, исправь все…

— А Лейла отказалась от вашего подарка, — услышал я далекий голос, доносившийся из другой вселенной. — Виллу на Канарских островах потом продали с аукциона. Слышал, что Лейла сейчас работает в одном из домов терпимости в Чикаго. Конечно, если это можно назвать работой.

Я застонал.

— Вот, пожалуй, и все. Ну а с вами что произошло, господин?

— Со мной? — я задумчиво посмотрел на него, затем высыпал ему в ладонь мелочь, которую он мае вернул в начале разговора. — Это все, что у меня есть. Теперь же иди. И прости меня за все.

Синероуа поднялся.

— Не думал, что наша встреча будет такой, — сказал он и, опустив плечи, поплелся прочь.

Я тоже встал на ноги и подошел к калитке. Я знал, что увижу за ней и потому спокойно отворил дверь.

Передо мной была ночь и волшебный сад, в глубине которого возвышался двухэтажный дом. Я шагнул на посыпанную гравием дорожку и уверенно направился к дому, ибо путь мне уже был знаком.

Лишь подойдя к крыльцу, я начал осознавать, что что-то не так, а потом, догадался: деревья не пели и в окнах дома не зажегся свет. Однако и это меня не остановило, хотя должно было насторожить. С великой беспечностью, вздрагивая поминутно от предвкушения встречи с возлюбленной, я отворил украшенную позолотой дверь и увидел перед собой МРАК.

Тысячи черных игл впились в мой мозг, истязая мое тело. Я задрожал от ужаса, но не мог сделать и шага.

— Подойди ближе, — разрывая перепонки, взорвался под черепом голос.

Я, сопротивляясь самому себе, двинулся вперед. Неведомая сила влекла меня в дом, к моему концу. Но что я мог сделать?

— Сайрис Глендон! — снова взорвалось в моем мозгу. — Ты сам искал свою судьбу. Что ж, выбор сделан.

— Где Смерть? — закричал я.

Я вдруг понял, что меня волнует только это. Я уже не боялся Властелина Тьмы, я не боялся, что этот день, по всей видимости, будет для меня последним. Весь страх поглотило вечное чувство любви.

Властелин Тьмы расхохотался, услышав мой вопрос.

— Да, ты сделал невозможное, Глендон. Ты полюбил Смерть. Но хуже всего, что и она полюбила тебя.

— Я хочу ее увидеть!

— И умереть, — продолжал хохотать Властелин.

От смеха его, казалось, рушатся мироздание, и ужас сковывает сердца всех тварей Вселенной.

— Мне на это плевать. Я хочу ее увидеть!

— Сожалею, но она скрылась от тебя, не желая твоей гибели. Ее можно понять, но простить — никогда!

— Я хочу…

— Этого мало. Не хочет она.

Я понял, что это так. Увидев ее, я умру. Именно поэтому она и скрывалась все это время от меня. Проклятье! За что я так наказан?

— Я не хочу жить, — застонал я.

— Но и умереть ты не можешь. Если рядом не будет Смерти, ты уничтожишь этот мир. Но она не придет, она любит тебя.

— Но что же мне делать? — тоска запеленала меня в свой кокон уныния.

— Ты должен вернуться в свою Вселенную. Довольно угрожать нашему мирозданию. Ты чужак, и я нахожусь здесь, чтобы избавиться от тебя. Как видно, другим это не под силу.

Я понурил голову. Он прав. Что в этом мире держит меня? Любовь? Несбыточная любовь… Довольно быть эгоистом. Слишком много зла я принес другим и могу принести еще больше. Этот мир создан не для меня.

— Но кто же я на самом деле? — спросил я.

— Ты — мыслящий сгусток энергетической субстанции, порожденный иными силами природы, законами бытия. Вернувшись в свой мир, ты так же, как и здесь, обретешь бессмертие, но лишишься своих чувств. Ты не будешь различать где добро, а где зло, где справедливость, а где бесчестие, где ненависть и где любовь, потому что ты не будешь знать, что это такое.

— Ты прав. Они приносят только несчастье.

— Означают ли твои слова, что ты добровольно согласился на возвращение в свою вотчину, из которой когда-то неведомые силы перебросили тебя сюда?

— Да.

— Тогда иди.

Передо мной возникло гигантское светящееся окно. Пространство сияло тысячей цветов и оттенков.

— Это твоя Вселенная, — услышал я.

Там было прекрасно.

Я сделал шаг, затем еще один и еще… Осталось сделать последний. И тут за спиной я услышал ЕЕ голос:

— Стой, Сайрис!

Я медленно повернулся.

Это была ОНА. Прекрасная и недоступная. МОЯ ЛЮБОВЬ.

— Стой, Сайрис, — взволнованно повторила она. — В том мире ты лишишься всего. Лишь холодный разум будет принадлежать тебе. Разве сможешь ты вынести это, познав все радости человеческого существования? Конечно, ты вправе поступить, как сам того желаешь. Там тебя ждет бессмертие. Здесь же я могу предложить тебе всего лишь миг любви. Миг, который покажется вечностью.

Я застыл на месте, понимая, что мне надо сделать один шаг. Всего один шаг!


Глава вторая. Беглец | Приключения, фантастика. 1994 № 01 | Юрий Самусь. Последнее желание







Loading...