home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 11. «Когда звезды заглядывали в окна…»

Шериф Баум раздраженно посмотрел на часы… Близился вечер, а от Барстона никаких вестей.

Сидевший за столиком в углу детектив съежился под колючим взглядом Баума и понял, что тот снова пошлет его к дежурному вызывать по рации катер. Последний раз он сделал это восемь минут назад и, можно сказать, только что сел… Шериф долго смотрел сквозь детектива, затем хлопнул ладонью по столу и встал. Осмотрев свой пистолет, он еще раз метнул взгляд на копа за столом и стремительно вышел из кабинета.

Детектив посмотрел, как закрылась дверь и услышал в коридоре громоподобный голос шерифа, который требовал, что бы кто-то связался с аэродромом и там приготовили вертолет…

После гибели Джулии, мужчины не проронили ни слова… Да уж и не было никаких слов, даже вопрос «что будем делать дальше?» казался бессмысленным и ненужным…

Солнце медленно клонилось к горизонту и все время, Ларри не сводил с него глаз. Вот красный диск коснулся безбрежного океана… Вот он скрылся наполовину и вместе с угасающими красками дня, угасла последняя надежда на спасение… Больше Кристиан не мог смотреть на уходящее солнце и устремил взгляд на свои израненные руки… Надеяться больше не на что… Если даже после гибели вертолета на остров не прибыли люди, значит этим островом совершенно не интересуются… Вертолет мог залететь в зону острова случайно, привлеченный появлением неопознанного объекта и тогда, даже если его хватятся на базе, искать будут где угодно, но только не здесь… Все это мало радовало…

Любопытно, но за весь прошедший день, ни Мельский, ни Ларри ни разу не вспомнили о еде… За всеми происшедшими событиями никто не подумал о естественных потребностях организма…

Ларри оторвал взгляд от рук и тоскливо посмотрел на красный диск, от которого остался лишь ободок… На землю опускались сумерки.

Два сильных взрыва, последовавших один за другим, заставили Ларри и Штопора вскочить и посмотреть вниз. Увидели они только желтый дым расстилающийся над холмом и больше ничего.

Мельский не долго смотрел на эту картину… Он спокойно уселся на камни и о чем-то задумался… Казалось, взрывы нисколько его не заинтересовали, но скорее всего, он начинал понемногу сходить с ума и уже ничему не удивлялся…

Кристиан долго и упорно ломал над происшедшим голову, но так ни к чему и не пришел. Он до слез всматривался в лес, но не увидел ничего подозрительного… Конечно… откуда ему было знать, что время, данное роботам на уничтожение землян истекло и сработало устройство самоликвидации, разбросавшее сложные машины по частям в радиусе тридцати метров. Очередь полицейского повредила Компам их прибор и это спасло Мельского и Ларри от гибели… На ремонт датчика у роботов ушло много времени и они отыскали местонахождения людей в последние минуты своей деятельности. До укрытия среди камней они не дошли каких-то двадцать шагов.

От заходящего солнца стекла вертолета казались красными. Как только пилот объявил шерифу, что они подлетают к острову, тот вскочил словно ужаленный и, мешая пилотам, внедрился в кабину. Первое что он увидел — это остатки сожженного катера… Так как катера, виденные Баумом ранее, лежали на своих местах, он понял, что сожгли именно полицейский катер. Он невольно сжал кулаки и распорядился, сделать круг над островом.

Пока вертолет выписывал над клочком суши круги, солнце село совсем.

Баум ругался на чем свет стоит и, наваливаясь на летчиков всем телом, смотрел вниз, пытаясь что-нибудь разобрать среди сплошного покрова леса.

Когда пролетали над грядой скал, второй пилот дернул шерифа за рукав и указал вниз, на стекло под своими ногами. Баум посмотрел в указанном направлении и удовлетворенно крякнул:

— Ну вот… хоть что-то отыскалось… Снижайся…

— Здесь негде садиться, — воспротивился пилот. — Кругом одни камни.

— Нужно сесть! — гаркнул шериф и лицо его начало принимать багровый оттенок. — Пока ты будешь искать площадку, преступники смоются…

— Они похоже и не собираются убегать, — пожал плечами летчик и с надеждой посмотрел на шерифа, но тот не унимался.

— Конечно они не реагируют, черт возьми! Они калачи тертые, ждут пока ты полетишь искать себе мягкое место для посадки… Неужели совсем нельзя посадить?

Пилот почувствовал, как ему на плечо улеглось тяжелое тело Баума, а его громкий голос зазвучал прямо в ухе.

— Ну вон же отличное место! Почему я его вижу, а вы нет? Левее смотри…

— Ну… Я не знаю… может…

— Ну вот и отлично! — воскликнул шериф и хлопнул по плечу, да так, что тот едва не бросил ручку управления.

Мельский и Кристиан отнеслись к появлению вертолета внешне спокойно. Они не были суеверными, но не стали показывать свою радость, опасаясь, что вертолет окажется миражом и исчезнет так же внезапно, как и появился.

Машина долго кружила над камнями и, наконец, приземлилась метрах в ста от мужчин. Здесь уже они не могли сдерживаться и посмотрев друг на друга, расхохотались… Оба они, вспомнили о Джулии и об остальных, одновременно… Вспомнили и веселье застыло на лицах, как кадр остановленного фильма, превращаясь в суровую маску…

Вертолет не был миражом… из него выходили люди… правда почему-то с пистолетами на готове, но какое это имеет сейчас значение? Именно в этот момент Штопор почувствовал, как сильно он хочет есть…

Крупный мужчина с раскрасневшимся потным лицом остановился в десяти шагах от мужчин и жестом приказал им поднять руки. Мельский не задумываясь поднял их, а Ларри продолжал недоуменно смотреть на копа с пистолетом.

— Эй, парень! — крикнул Баум. — А ну, подними лапки…

Кристиан повиновался и тогда шериф подошел поближе. Рассмотрев боксера, он натянуто улыбнулся:

— А, мистер Кристиан, если не ошибаюсь? Вот к вам-то у меня есть пара вопросов…

— Каких вопросов? — Ларри был совершенно ошарашен поведением спасителей. — Сэр несколько дней наши жизни висели на волоске и первое, что вы делаете — это лезете с вопросами… Везите нас в город и там мы ответим на любой ваш вопрос, но прежде встретимся с мэром города.

— Ага… значит с мэром? — шериф презрительно скривился. — Это уж как мне будет угодно, джентльмены, а пока могу вам предложить встречу с полицейским управлением, где я спрошу у вас как ваши отпечатки оказались на катере, экипаж которого зверски перебили…

Кристиан сжал кулаки и угрожающе прищурил глаза:

— Я не скажу ни слова здесь… Все! Везите нас в город. У нас срочное дело к мэру города… Если вы не поторопитесь, может произойти катастрофа!

— С такими строптивцами, как ты у нас в управлении умеют разговаривать. Ну да ладно… летим, но только сначала ответь мне на вопрос: что случилось с поисковой группой, посланной мною сюда еще утром.

— Не знаю, — коротко ответил Ларри и сам зашагал к вертолету. Баум фыркнул ему вслед и тоже не стал стоять на месте…

— Эх ребята… — проворчал он себе под нос, — вы даже не представляете, как интересно мне будет с вами поговорить…

Никто не знал, каким образом журналисты пронюхали о том, что шериф выслал на остров поисковую группу, и сам, затем, отправился туда же, но на аэродроме их собралась целая толпа. Баум и не думал, что в Оверселле так много репортеров.

Щурясь от прожекторов и фотовспышек, он, естественно, нагрубил им, но журналистская братия, привыкшая к такому обращению, преследовала его до машины. Именно здесь и началось то, что впоследствии Мельский сильно переживал… Он, конечно, не исключал, что подобный инцидент мог произойти и в Союзе… просто ему не приходилось с этим сталкиваться. Последние сомнения в том, что он находится на территории чужой страны, развеялись, как дым…

Похожий на призрака, Ларри, молчавший всю дорогу, вдруг ожил и повернувшись к толпе журналистов поднял руку, привлекая к себе внимание. Шериф не успел даже дернуться, как боксер громогласно заявил:

— У меня есть для вас сенсационный материал, джентльмены!

Магнитофоны и объективы фотокамер потянулись к Ларри, как щупальца осьминога. Он моментально попал в центр внимания. Баум придвинулся к Кристиану вплотную и зашипел:

— Заткнись, слышишь… — отталкивая боксера, шериф заговорил с репортерами сам. — Этот человек не сделает вам ни одного заявления без моего согласия… Он находится под следствием, понятно вам? — обращаясь к Ларри он в пол голоса добавил. — А теперь в машину, умник, живо!

Толпа журналистов узнала в заросшем грязном и оборванном человеке известного боксера и осадить ее было невозможно.

— Вы не имеет права утаивать от прессы факты! Почему мистер Кристиан оказался под следствием? Что произошло на острове? Дайте мистеру Кристиану сделать заявление!

Ларри оттолкнул шерифа в сторону и снова попал «в поле видимости» фотокамер.

— Я заявляю… через час с небольшим в городе произойдет катастрофа, остановить которую… — Кристиану не дали договорить: грозного вида коп сжал его предплечье и потянул в машину. Рой репортеров взвыл:

— Шериф, вы учиняете произвол!

Наиболее шустрый журналист подбежал к Бауму и с жаром заговорил:

— Отснятый материал будет показан в специальном выпуске новостей… Посмотрим, что вы тогда скажете, шериф… Общественность съест вас живьем…

— Проваливай, — рявкнул Баум, но в душе его зародилась тревога. Чего он больше всего не любил, так это давление общественности. — Ну хорошо… Я сделаю заявление…

Гул стоящий среди репортеров смолк, как будто кто-то выкрутил ручку громкости. Ларри и Мельского еще не посадили в машину и они так же замерли в ожидании. Шериф выпятил перед фотокамерами грудь и заговорил:

— Не исключено, что известный вам профессиональный боксер мистер Кристиан окажется замешанным в таинственных происшествиях на острове… Я не могу позволить ему сделать для вас заявление, так-как прежде нужно проверить психическое состояние такового.

— Сегодня, до десяти вечера, все люди должны покинуть комнаты, или наглухо закрыть окна! — закричал боксер, перебивая шерифа. — Передайте мэру города, что я должен обязательно с ним встретиться! Пусть приедет в участок, если он дорожит своим местом.

Шериф заулыбался:

— Вот видите, джентльмены? Это похоже на явное помешательство, — торжествующе заявил он, наблюдая, к сожалению, на замешательство на лицах репортеров.

— Я требую встречи с мэром! — не унимался Ларри.

— Я готов подтвердить все, что скажет этот человек! — поддержал Кристиана Штопор.

— Пусть скажет, что ему нужно от господина мэра! — понеслось со всех сторон и вспышки фотоаппаратов принялись дружно слепить Мельского.

Шериф злобно сверкнул глазами и дал знак грозному копу не трогать Ларри:

— Хорошо… Пусть скажет, но вначале я хочу спросить у этого человека, — палец Баума уперся в Штопора… — его имя и адрес по которому он проживает. Ну, милейший, ребята из газет слушают тебя.

Мельский замер, почувствовав подвох… Зря он отвечал на вопросы шерифа в вертолете и дал свои данные… Теперь этот подлец провернет дело так, что газетчики не поверят ни одному его слову и слову Ларри тоже…

— Мое имя Петр Мельский, — выдавил из себя Штопор. — Я живу в Советском Союзе. Газетчики возбужденно зашептались…

— Давай, давай, парень… Скажи всем, как ты попал в нашу страну… — на губах Баума заиграла злорадная усмешка.

Ну что мог Штопор ответить на этот вопрос..? Вот он, подвох…

Журналисты молча ждали ответа и тишину аэродрома нарушало лишь далекое стрекотание подлетающего к базе вертолета.

Вместо Мельского заговорил Ларри:

— Шериф хочет ввести вас в заблуждение, — сказал он. — Если мы будем отвечать на его дурацкие вопросы, мы не сдвинемся с мертвой точки, а, между тем, время идет и катастрофа приближается…

— О какой катастрофе речь? — донеслось со стороны репортеров.

— Все! Хватит! — воскликнул шериф. — Я сам скажу вам о какой катастрофе речь, а вы сами судите о психической полноценности подследственных… Имейте в виду, это не мой вымысел… О том, что этой ночью на наш город нападут инопланетяне я узнал от Мельского, который, кстати, утверждает, что в Америку его перенесли именно они… Так вот… Эти самые инопланетяне якобы проведут на Земле какой-то эксперимент… Сам Мельский их видел, с ними разговаривал и даже дрался…

Среди журналистов раздался недружный смех и Штопор сжал зубы.

— Судите сами, что они вам тут наговорят, если им дать волю… И еще… Обо всех этих вымыслах я попросил бы печатать осторожно, или лучше не печатать вовсе… Найдутся такие, что поверят в этот бред с инопланетянами и в городе поднимется паника. Только этого нам не хватало…

— У нас есть доказательства! — попытался крикнуть Ларри но Баум оттеснил его к машине.

— Я сказал тебе заткнись, умник, — брызнув в лицо Кристиана слюной зарычал шериф.

— У него есть доказательства, шериф, — загудели газетчики, наседая на Баума. — Дайте слово мистеру Кристиану!

— Если у него действительно есть доказательства, то предоставьте заниматься ими нашему ведомству… Жду вас в полицейском управлении через два часа. Я допрошу этих голубчиков и сделаю вам заявление…

— Что же, все-таки, произошло на острове? — прозвучал конкретный вопрос.

Шериф почесал подбородок:

— Мы обнаружили на острове катер с шестью трупами… Для прочесывания леса была выслана группа людей, но, как я подозреваю, их уже нет в живых. Вылетев час назад на остров, я обнаружил сгоревшие остатки полицейского катера и никаких следов моих людей, но зато мы нашли этих двух ненормальных, которые подозреваются в убийстве экипажа рыболовного судна.

Репортеры выдержали паузу и, затем, дружно зашумели. Половина из них бросилась к своим машинам, некоторые к выходу из зоны аэродрома к ожидавшим их такси. Оставшиеся продолжали осыпать Баума вопросами:

— Скажите шериф, вы исполните просьбу мистера Кристиана?

— Вы имеете ввиду обращение к мэру? Гм… Пока я не вижу достаточно веских причин для беспокойства мэра, — уже скрываясь в машине, Баум весело прокричал. — Кстати, любой сумасшедший дом располагает своим мэром и другими видными деятелями, — свои слова шериф подкрепил хриплым смехом похожим на лай бродячей собаки.

Эта последняя фраза Баума, этот его идиотский смех, окончательно взбесили Ларри и он сжал кулаки.

Те репортеры, что еще не разбежались и собирались сфотографировать отъезд полицейских, стали свидетелями следующей сцены… Дверца автомобиля с грохотом распахнулась и из нее вылетел один из копов. Он рухнул на коротко подстриженную траву аэродрома и не шевелился. Из темного салона донеслась бешенная ругань Баума, и в следующую секунду фотографы уже щелкали выбежавшего из машины Ларри. Он бросился к стоявшей неподалеку «альфе», принадлежавшей какому-то газетчику. Вслед за ним, выскочил шериф с пистолетом и другие копы.

— Стой, Кристиан! Стой! — закричал он, медленно поднимая руку с пистолетом в направлении убегавшего мужчины. Журналисты поняли, что для их карьеры настал звездный час и бросилась к шерифу, торопясь заснять момент выстрела… Мелькнула вспышка… но не фотоаппарата…

Пуля попала Ларри в спину и он, изогнувшись, всем телом налетел на машину, до которой оставалась пара шагов… Репортеры на секунду–другую замерли и, вспомнив о своих обязанностях, бросились к «альфе».

Из полицейской машины медленно вышел Мельский. Широко раскрытыми глазами он смотрел на упавшего друга, не решаясь поверить в то, что после стольких опасностей, которые тому же шерифу и не снились, он пал от рук своих соотечественников…

— Мент поганый, — прошептал Штопор. — Мент поганый! — уже громко, закричал он и побежал туда, где над телом Кристиана столпились журналисты, орудуя фотовспышками.

— Стой! — прохрипел сзади голос Баума, но Мельский и не думал останавливаться. Он знал, что в него не станут стрелять, так-как он находится на одной линии с репортерами.

Растолкав людей с фотокамерами. Штопор склонился над истекающим кровью боксером. Тот был еще жив и даже узнал Мельского. Губы его шевельнулись. — Пит… Пит, что же это делается? — хрипел Ларри и Штопор видел, как жизнь покидает его.

— Ларри… Ты потерпи немного, — Мельский поднял глаза и в этот момент его ослепила фотовспышка. — Ты… Козел… А ну быстро за врачом! — Штопор вцепился руками в камеру и сорвал ее с шеи журналиста. Тот так испугался дикого блеска в глазах заросшего мужчины, что мгновенно куда-то скрылся.

— Пит… — снова позвал Кристиан и Штопор наклонился к самому лицу друга. — Пит… сделай все… Анита… она тоже родилась в июне… Спаси ее. Пит… Слушай, — слабеющая рука коснулась щетины Мельского и задрожала: — Запомни… Двести сорок четыре… пятьдесят один… двенадцать… Пит… — дыхание Ларри стало хриплым… Слишком хриплым. Штопор почувствовал как чьи-то руки поставили его в стоячее положение и увидел двух копов, которые поволокли его к машине. Оглядываясь, он уже не видел больше Ларри… его заслонили спины репортеров, для которых создавшаяся ситуация была настоящей кормушкой. Подходя к мигающему маячками автомобилю, Мельский слышал, как шериф что-то объяснял газетчикам о вынужденной мере и о нападении на служителя закона. Кристиана он назвал преступником и Штопор прикусил губу, кипя от ярости.

Когда Баум плюхнул рядом с ним на сидение. Штопор отодвинулся от него, как от заразного.

— Так, приятель… Разъясни-ка мне, что за цифры, которые тебе сказал перед смертью боксер?

«Перед смертью!», — как вспышка молнии мелькнуло в голове Штопора и он, глубоко вздохнув, закрыл глаза. «Значит врач уже не поможет…»

— Я с тобой разговариваю, — напомнил о себе шериф. — Цифры, переданные тебе — это шифр, так?

Мельский усмехнулся и ему очень захотелось залепить шерифу по физиономии:

— Пошел ты, — спокойно сказал он и посмотрел в окно. Мимо плыли огни чужого города…

В кабинете шерифа было накурено, как в тамбуре плацкартного вагона, и сквозь сизый дым хозяин кабинета казался неодушевленным предметом. Как не просил Штопор дать ему сигарету, его просьбу так и не удовлетворили.

— Итак, Мельский… Сказку о том, что ты из России, давай оставим сразу… Такой уж я недоверчивый, — шериф усмехнулся и сунул в рот очередную сигарету. Я хочу знать адрес, по которому ты проживал здесь, в Оверселле.

— Я здесь никогда не был, — устало ответил Штопор сидящий на ужасно неудобном стуле перед столом шерифа. — И вообще… Я давно ничего не ел… Вы можете покормить голодного человека, или в вашей стране это не принято?

Шериф сделал вид, что не расслышал просьбу Мельского:

— Если ты не был в Оверселле, то где тогда был?

— Вы слышали, что я говорю? — возмутился Штопор. — Я… хочу… есть, — с расстановкой повторил он.

— Если будешь умницей, тебя покормят, но сначала нужно ответить на мои вопросы.

— Я уже сказал, что никогда не был в вашей стране и теперь никогда не поеду, если будет такая возможность.

— Пока что ты здесь, — угрожающе произнес Баум и принялся нервно постукивать костяшками пальцев по крышке стола. — Если ты будешь упорствовать, с тобой заговорят по другому…

Мельский ухмыльнулся… как все это было похоже на допрос в участке его родного города..!

— Хорошо… не хочешь говорить адрес, я задам тебе другой вопрос. Вернемся к цифрам. Что хотел сказать Кристиан, когда…

— Вы что, издеваетесь надо мной! — Штопор хотел встать, но стоящий позади полицейский не дал ему этого сделать. — Это же и дураку понятно! Он назвал номер телефона… Это телефон его невесты…

— Неплохая идея, — сказал Баум и потянулся к телефону, сделав это наигранно медленно, как в полицейском фильме. Он играл одному ему понятную роль, корявый палец шерифа набрал номер и он принялся считать гудки. — Не думай парень, что номер запомнил только ты… Я тоже его слышал.

— Тем лучше, значит ты слышал и все остальное, что мне сказал Ларри… Лицо шерифа напряглось, видимо на другом конце сняли трубку.

— Алло… Это полиция… Назовите ваше имя, — Баум долго слушал, затем нахмурился и бросил трубку. Мельский вскочил со стула:

— Это была женщина? Разрешите мне поговорить с ней…

— Сядь на место, умник… Эй, Ширл, принеси-ка мне телефонный справочник, — обратился Баум к сидящему за пишущей машинкой полицейскому.

— Он у вас на столе, сэр…

— Ага… Уже вижу, — Баум взял толстый справочник и долго его листал, но вот шелест листов прекратился и глаза на красном лице сузились. — Анита Бренной. Все верно… Ширл, пошли человека по адресу указанному здесь… Пусть наведет справки об этой Бреннон, чем дышит и кто есть на самом деле…

Коп оставил пишущую машинку и исчез. Мельский посмотрел на электронные часы на стене и едва различил время сквозь сигаретный дым. Сердце его сжалось: до начала эксперимента остался час…

— Вы зря теряете время, шериф… Через час все начнется и тогда по вашей вине погибнут люди… Черт…

Стоявший позади Штопора полицейский облизнул губы и с надеждой посмотрел на Баума:

— Шеф, дай я его разок двину…

— Успеешь еще, — отмахнулся шериф и заговорил наставительным тоном. — Мельский, прошу тебя в последний раз, забудь свои бредни про инопланетян… Меня трудно вывести из терпения и я тебе не завидую, если ты сможешь это сделать… — Баум остановил свои маленькие глазки на переносице Штопора и выдержав паузу, резко спросил… Так резко, словно плеснул в лицо стакан кипятка. — Мельский… Это вы убили людей с катера? Зачем вы это сделали?

— Скажите еще, что мы сбили вертолет, — с сарказмом огрызнулся Штопор, покосившись на стоящего позади копа.

— Вертолет?

— Да… Утром на остров прилетал военный вертолет… Тарелка сбила его…

— Опять тарелка, — покачал головой шериф. — Мне жаль тебя, Мельский… Очень жаль, — Баум вытер платком, не первой свежести, лицо и открыл ящик стола, что бы достать сигарету. Его взгляд упал на пачку фотографий пропавших людей.

«Кристиан был одним из них и оказался с Мельским заодно — подумал шериф, — Почему бы им не знать о судьбе остальных? Ну, Мельский, держись…».

— Взгляни на эти фотографии, умник… Знакомы тебе эти лица?

Штопор посмотрел на фотографию Дженнис, которая лежала сверху и ему стало невыносимо грустно… Он, как будто снова оказался на острове… Ему казалось, что он видел девушку очень давно, приключения на острове унесли из памяти черты лица мисс Копленд…

— Она была с нами, — тихо сказал Штопор.

— Что с ней теперь? — быстро спросил Баум, подавшись вперед, словно пытаясь проникнуть в самый мозг к Мельскому.

— На нее напали собаки. Мы не могли ничего сделать…

— Ну вот, Мельский, — выдохнул шериф, — я вижу ты начинаешь понемногу спускаться с небес на землю… Честное слово, думал ты сейчас скажешь, что девушку похитили инопланетяне… Кстати, как ее имя?

Штопор задумался, но ломать голову не стоило — он не помнил этого совсем:

— Не помню… я плохо запоминаю ваши имена…

В душу Баума закралось сомнение… Что если Мельский и в глаза не видел мисс Копленд и сейчас пудрит ему мозги… Ну что ж…, если так, то он об этом пожалеет…

— Может ты вспомнишь имя этого человека? — шериф сдвинул верхнюю фотографию и под ней Штопор увидел снимок доктора Хоуза. Бедный доктор был на нем таким жизнерадостным и улыбающимся, что у Штопора вновь возникло желание двинуть шерифа в челюсть, как будто он был повинен в смерти попавших на остров людей.

— Да, его я тоже знаю. Все звали его просто док.

— Он доктор? — спросил Баум хотя прекрасно знал это сам. Мельский кивнул. — Его тоже сожрали собаки?

— Нет… — Штопор понял, что его упекут в сумасшедший дом, если он скажет, что инопланетяне убили доктора неизвестным оружием. — Он погиб по другому… Я не знаю как, но сейчас его тело плавает в озере…

— Почему ты решил, что в его смерти собаки не повинны?

— Когда я увидел доктора… вернее его тело оно было без головы…

— Кто его убил, как ты считаешь? — почему-то улыбаясь, спросил шериф.

— Инопланетяне, — выпалил Мельский. А что ему оставалось?

— Та–а-к, — протянул Баум и многозначительно посмотрел на здорового копа позади Штопора. Тот заулыбался и вышел немного вперед так, чтобы Мельский мог его видеть. — Посмотри на этого парня, Мельский… На вид, он очень мирный парень, но умеет, если надо доставить неприятности таким как ты… Это Джек. Джек, познакомься с Мельским…

Джек улыбнулся еще шире. Если бы животные могли улыбаться их улыбка была бы именно такой…

— Какой тупизм, — застонал Мельский и обхватил голову руками. — Ведь все, что я сказал можно проверить… Какие вам нужны доказательства? Я могу показать где находится корабль пришельцев… Могу показать, где погибла девочка и рядом с ней вы найдете труп чудовища, от вида которого вы наложите в штаны.

Здоровый коп и шериф смотрели друг на друга и, улыбаясь, кивали головой в такт словам Штопора. Тот перестал говорить и устремил взор в грязный пол, чувствуя, как в его душу закрадывается безразличие. Этого Штопор больше всего боялся… Он вспомнил слова Ларри и перед смертью… Пит… сделай все… Все мысли перемешались в голове, как коктейль…. Мельский чувствовал, что может еще доказать свою невиновность, но чем..? Какой-то маленький фактор крутился в голове, но Штопор не как не мог сосредоточиться.

С быстротой молнии что-то тяжелое и твердое опустилось Штопору на шею и он рухнул со стула. Его поставили на ноги, чтобы нанести новый, еще более сильный удар, от которого Мельский на несколько минут потерял сознание.

Когда он открыл глаза перед ним маячили все те же лица, искривленные самодовольной улыбкой.

— Ожил умник? — донеслось как из пропасти. — Продолжим наш разговор…

Мельскому помогли сесть на стул и ситуация вернулась в исходную точку… Шериф начал все с нуля, принявшись задавать те же вопросы… Штопор ничего не отвечал… он думал… Думал, как выкрутиться.

— Постойте, — заговорил он. — Кое что я могу доказать вам прямо сейчас…

— Ну–ну, — подбодрил его Баум, подперев руками подбородок и уставившись на Мельского, как на клоуна.

Штопор разулся и показал копам рану от проникновения червя.

— Пришельцы изучали нас при помощи червя, который по сей день находится у меня внутри…

— Это уже слишком, — шериф так ударил рукой по столу, что с него слетела пепельница. — Джек, обработай его…

— Да постойте же вы! Червь находится у меня вот здесь, — Штопор указал на свое бедро. — Я согласен, что бы мне разрезали ногу и вытащили его… Только из-за него вы понимаете меня, на самом же деле я никогда не говорил на вашем языке. Стоит вам убрать эту дрянь из моей ноги и я буду говорить на родном языке…

— Ладно… Вызовите сюда эксперта, — заговорил Баум вполне спокойным голосом, выдававшим усталого человека. — Вот что Мельский, если наш врач установит сейчас, что ты просто напоролся на гвоздь, тебе несдобровать… Я больше не буду с тобой разговаривать… С тобой побеседуют Джек и другие ребята, после чего ты не сможешь даже выговорить слово «инопланетянин».

Штопор немного успокоился… Как–будто все пошло, как надо, но надолго ли такое затишье?

— Почему бы вам не прочесать остров? Вы там увидите такое, от чего у вас пропадет сон и аппетит… Одно из чудовищ еще бродит по острову и у вас, шериф, есть шанс прославиться на всю страну сфотографировавшись с ним в обнимку.

— Неужели ты думаешь, что я брошусь проверять твои бредовые версии прямо сейчас? Завтра днем другое дело…

— Тогда оставьте меня до утра в покое… Когда все проверите, тогда и поговорим… Сейчас я хочу есть и спать, — на Мельского все же напало безразличие, которого он так боялся.

Вошел врач и осмотрел ранку между пальцев Штопора. Пожал плечами и сказал, что не может установить ее глубину. И тогда шериф совершил первый за все время разумный поступок, он снял трубку и позвонил в клинику, сказав, что через четверть часа он привезет человека, которому предстоит сделать легкую операцию.

— Будь по твоему, умник, — вздохнул шериф и распорядился чтобы принесли пиво. Когда его распоряжение было выполнено, он грубо сунул Штопору одну из баночек и куда-то вышел. С Мельским остался здоровый коп и стенографист. Штопор неуверенно открыл пиво и сделал большой глоток, после которого он почувствовал головокружение и его едва не вырвало. Пить пиво дальше он не стал и полицейский презрительно скривился… Наверное он очень любит этот напиток и отказаться от него, для него было дико…

Кабинет хирурга Лейкинга, по сравнению с полицейским участком казался райским уголком и призывал расслабиться. Именно здесь Мельский почувствовал сполна всю степень усталости и едва не заснул, окунувшись в мягкий ненавязчивый свет настольной лампы. Доктор долго рассматривал ногу Штопора и наконец неохотно предложил прооперировать ее.

Мельский направился в операционную без малейшего страха, ожидая только избавления от окружавшего его недоверия. Хирург предложил просветить ногу рентгеном прежде чем браться за скальпель, но Штопор принялся шуметь, что осталось мало времени и шериф его поддержал. Лейкингу пришлось пренебречь правилами и сделал он это неохотно, но после того, как Баум пообещал взять всю ответственность на себя, он несколько успокоился.

После того, как хирург настоял на том, что бы шериф не мешал операции и остался за дверью, у Мельского появилась надежда, что ему удастся-таки позвонить невесте Ларри и предупредить ее об опасности.

— Послушайте, док, — заговорил он, когда над ним загорелись яркие лампы и Лейкинг принялся натягивать перчатки, — ты должен помочь одному человеку…

— Я слушаю, — равнодушно бросил хирург и Штопор засомневался выполнит ли он его просьбу.

— Вам нужно будет позвонить по номеру, который я скажу… Трубку снимет женщина. Вы только скажите ей, чтобы она спряталась в ванной комнате и была там до утра… Скажите, что так просил Ларри…

Если бы перед доктором выпустили трехголовую курицу, он посмотрел бы на нее так, как сейчас на Мельского.

— Как вы сказали? Предложить женщине переспать в ванной? По–моему вы издеваетесь и над той женщиной и надо мной.

— Черт! Никто мне не верит! Неужели так трудно сказать то, что я прошу? Она и не узнает, кто звонил…

— Что за скрытность? Могли бы позвонить сами…

— С удовольствием! Где здесь телефон?

— Телефон в вестибюле… Сейчас я закончу с вашей ногой и тогда звоните куда хотите…

— Шериф мне не позволит…

— Ну, а почему я должен заниматься тем, что не нравится шерифу. Он, как-никак, представитель власти в городе… Расслабьтесь, я введу вам обезболивающее… — Док, мне нужно позвонить! — сквозь зубы заговорил Мельский и Лейкинг немного побледнел, пожалев, наверное, что оставил Баума за дверью.

— Позвоните после операции, я же сказал… Перед шерифом я замолвлю словечко. Штопор видел, что с ним говорят, как с ненормальным:

— Док, после операции я не смогу говорить по–английски и невеста Ларри меня не поймет….

— Да ну! — воскликнул Лейкинг. — Значит после операции вы забудете свой родной язык. Неужели вы думаете, что я такой изверг и могу вместо ноги порезать вам полость рта?

— Слушай… не подкалывай меня… ты! — взорвался Мельский.

Хирург уже не сомневался, что перед ним псих и взяв из шкафа стеклянную колбочку, дал ее Штопору.

— Вот… Можете говорить сюда… Сейчас я наберу номер и невеста Ларри вас услышит.

Мельский позеленел и швырнул колбу в Лейкинга. Тот увернулся и она разбилась о входную дверь. Через несколько секунд в операционную влетел Баум и его огромный кулак пригвоздил Мельского к столу. В голове поплыли радужные круги…

Когда Штопор очнулся все уже было позади. Первое что он увидел — это озабоченное лицо шерифа, склонившееся над ним.

— Слышишь, парень? Ты оказался прав… В тебе действительно сидел червь…

— Что? — спросил Штопор, так как не понял ни единого слова из сказанного Баумом.

Шериф так же не понял, что спросил Мельский, но по интонации догадался, что это был вопрос.

— Я говорю — повезло тебе, умник… Червяка в тебе, все-таки, нашли, — с этими словами шериф поднял на обозрение Штопора сосуд с серым комком.

— Сколько прошло времени? — спросил Мельский, и лицо Баума изменилось. Он смотрел на Штопора слегка прищурив глаза и поджав губы… Смотрел долго и тот понял, что его не понимают… Шериф, наверное, тоже понял, что вышло так как и говорил Мельский, но симулирует он или нет — это нужно проверить.

— Мистер Лейкинг, — обратился он к хирургу, который мыл руки, — вы не в курсе на каком языке сейчас говорит наш псих?

— Он что-то говорит на русском языке, так?

— Угу, — кивнул шериф.

— Мы можем его проверить… В клинике работает один русский эмигрант, он сейчас должен быть свободен…

— Ага, — обрадовался Баум, — тащи сюда своего эмигранта… Если окажется, что умник говорит не на русском я вышибу ему мозги прямо здесь.

Лейкинг вышел, а шериф принялся вышагивать по операционной. Двое его людей молча следили за ним глазами.

— Мельский, — внезапно обратился он, — во сколько, вы сказали, эксперимент? Я пожалуй приму меры, — хитро улыбнувшись и не глядя на Штопора спросил шериф, но тот смотрел на него непонимающим взглядом и никак не отреагировал на вопрос. Баума передернуло от злости, но он нашел в себе силы не ударить Мельского.

Скоро прибыл переводчик. Сухой тщедушный старичок с острым как клюв, носом не задавая вопросов направился к кушетке на которой лежал Штопор.

— Добрый вечер, — сказал он на чистом русском и Мельский улыбнулся.

— Привет землячок, — тяжело дыша ответил Штопор. — Который сейчас час?

— Тридцать пять минут одиннадцатого, — с готовностью ответил старик.

— Слушай, — начал — было Штопор, но осекся. Он хотел рассказать земляку об эксперименте, до которого осталось тридцать минут, но в последний момент понял всю безнадежность этой попытки. И кроме того, шериф не позволит ему долго разговаривать. Вместо этого Мельский заговорил о другом:

— Слушай, только ты можешь спасти одного человека… Позвони по номеру 244-51-12 и скажи женщине которая поднимет трубку, что она должна немедленно спрятаться в ванной… Скажи, что ты от Ларри…

— О чем вы там беседуете? — перебил Штопора вопрос Баума. Старичок вздрогнул и кротко подошел к шерифу:

— Этот человек, или русский, или потратил на изучение русского языка долгие годы, — проскрипел он, стараясь не смотреть в глаза полицейского, опасаясь, что он догадается о чем он говорил с Мельским.

Глядя на старика. Штопор не был уверен, что тот позвонит Аните. Он выглядел чем-то напуганным, по всей видимости из-за присутствия полиции.

Шериф оглядел русского эмигранта с головы до ног и заговорил с ним:

— Вот что…. Сейчас я буду говорить тебе, что нужно сказать этому ненормальному, а ты будешь говорить мне, что он на это ответит. Да, кстати, о чем вы с ним говорили? А?

Старик весь сжался:

— О том… О том, что я… должен куда-то позвонить… Шериф расхохотался:

— Этот шутник никак не унимается… Ну да черт с ним, позвонишь потом, если хочешь, только скажи мне, что ты должен передать абоненту?

— Я… Мне нужно сказать, что… Женщина поднимет трубку… Я должен сказать, чтобы она ушла в ванную и спряталась там…

Шериф снова заржал:

— Скажи мне на милость, у вас в России все такие? Если все, то можешь звонить. Пусть бедная женщина всю ночь сидит в ванне… Ха–ха!

Внезапно в операционную вбежал молодой сотрудник клиники в белом халате и, не обращая внимания на полицию, прокричал доктору Лейкингу:

— Сэр, посмотрите в окно… Там, на небе, творится что-то непонятное…

Когда люди прилипли к окнам, Мельскому показалось, что у него останавливается сердце… Это был страх… Звездное небо менялось не сразу… Те, кто специально смотрел на небо, заметили изменения задолго до начала страшных необъяснимых событий охвативших Оверселл. Вначале на горизонте появилась светлая полоска, которая увеличивалась в размерах прямо на глазах… Чуть позже, можно было различить, что светлая полоска состоит из звезд, но только огромных, грозно зависших так же, как днем, только свет был каким-то неживым, голубовато–серым и неприятным. Люди толпами высыпали на улицы и молча стояли, задрав вверх головы, наблюдая невиданное явление, а огромные, величиной с луну звезды занимали весь небосвод…

Кто-то в толпе сказал, что звезды падают на землю и лететь им осталось считанные минуты… Этого было достаточно, чтобы в городе поднялась паника…

Джим Шортер остановил темно–зеленый «ягуар» у ограды старого кладбища и выбросил из окошка погасший окурок. Сладко зевнул посмотрел на сидящего рядом Томаса Гальярди, который с беспокойством оглядывался по сторонам. Его черные кудри при этом качались перед глазами, но похоже не смущали смуглого парня:

— Джим… Почему мы приехали на кладбище? — спросил он.

— Я знал, что ты это спросишь, — улыбнулся Шортер и во рту сверкнули его золотые зубы. — Ты ведь хочешь завладеть ожерельем Стампа? А, Том?

Гальярди лениво кивнул:

— Ну да, для этого мне и понадобилась твоя помощь, но…

— Теперь слушай… Когда мне сели на хвост и с ожерельем можно было спалиться побыстрее той спички, я попробовал найти убежище у своего старого корешка… Ты его не знаешь… Пришел я к нему не вовремя — в тот день скончался его родной брат… Много пил и все такое… Несмотря на это, парень спрятал меня, а я, опасаясь носить ожерелье при себе, спрятал камешки в гробу с его покойным братцем. Оно и сейчас лежит там… Нам нужно только пойти и взять его. Ключ от склепа у меня есть… Том заметно помрачнел:

— Тревожить мертвых… — не нравится мне это… Сам положил, сам теперь и забирай. Ты знаешь, что за работу я заплачу…

— Никто тебя работать не заставляет, я все беру на себя. Ты только подержишь свечу…

Темноволосый парень еще немного помялся и кивнул головой.

— Ну вот и отлично… Идем, — Джим первый вышел из «ягуара» и посмотрел на небо. — Что это такое, объяснит мне кто-нибудь?

Том посмотрел туда же, куда и Джим:

— Похоже это знамение. Я говорил, что нельзя тревожить мертвых, — изменившимся голосом проговорил он. — Давай отложим это дело до более лучших времен.

Джим пожал плечами:

— Ожерелье тебе нужно, не мне, но расплатиться со мной придется сегодня. Мне нужно срочно уехать. Я оставлю тебе ключ от склепа и ты сам спокойненько заберешь свои камешки, когда тебе будет угодно. К тому времени труп раздуется и так прижмет ожерелье к стенке гроба, что тебе придется его ломать.

Тома передернуло и он с опаской посмотрел на каменную ограду кладбища, за которой замерли величавые безмолвные кресты и огромные семейные склепы.

— Тогда пойдем, — решительно сказал он и первый перелез через ограду.

Джим еще раз посмотрел на небо и скривился… неприятный свет ударил ему в глаза:

— Чертовщина какая-то, — проворчал он и последовал за Гальярди.

— Куда дальше? — услышал он его голос.

— Иди за мной, я здесь все изучил, — сказав это, Джим уверенно направился к центру кладбища, лавируя меж крестами. Том все время отставал и Шортеру приходилось часто останавливаться и поджидать его.

— Что с тобой? — спросил он. — Плетешься, как черепаха…

— Мне плохо, — прохрипел Гальярди таким голосом, что у Джима прошел мороз по коже. — Не знаю почему… Началось только сейчас… Меня всего вы… выворачивает…

— Ничего удивительного, ведь у тебя вчера был день рождения, — весело пояснил Шортер. — Ты просто перебрал — это бывает… Идем. Склеп уже совсем рядом…

Шатаясь, едва передвигая ноги, которые почему-то стали плохо сгибаться, Том поплелся за Джимом.

Когда Шортер открыл замок склепа, Гальярди был еще далеко, но что поразило Джима — он слышал его хриплое дыхание. Скоро он подошел и Шортера поразило его изменившееся до неузнаваемости лицо, которое показалось ему потрескавшимся. Снова по спине прошел холодок… Да, парню явно не по себе, но почему так внезапно? Джим не стал об этом задумываться, когда рядом, в черном отполированном гробу лежит целое состояние, нужно думать только о нем. Сейчас они достанут ожерелье ион, Джим, ударит Гальярди по голове, избавив его от мучений…

— Ты готов? — спокойно спросил он, но Том ничего не ответил. Шортер бросил на него косой взгляд и вздрогнул; ему показалось, что глаза парня ушли куда-то вглубь черепа… Стараясь сохранять спокойствие, Джим достал свечу, зажег ее и отдал Гальярди. Когда тот сжимал пальцы, забирая свечу, ему показалось, что они хрустнули словно сухая ветка…

Мужчины вошли в прохладный склеп, где стояло три гроба. Дверь закрывать не стали и яркий голубой свет крупных звезд проникал в тесное помещение.

— Вот этот, — прошептал Джим, коснувшись рукой крышки одного гроба. — Свети.

Открывая гроб, Шортер слышал какие-то непонятные звуки у себя за спиной, но он не обращал внимания, думая, что это все ему мерещится. Всегда, когда находишься так близко от покойника, да еще ночью что-то- да мерещится… Но вот крышка ушла в сторону и Джим увидел торчащий из ящика белый холмик — накрытый простыней, раздувшийся живот покойника. Шортеру стало не по себе, но он нашел в себе силы взяться за кончик простыни и поднять ее вверх…

В этот момент ветерком захлопнуло дверь склепа и Джим вздрогнул, отпустив простыню. Грубо выругавшись, он снова поднял ее и уже увидел почерневшие руки мертвеца, когда сзади потухла свеча…

— Эй, Том, что там у тебя? — дрожащим голосом спросил Шортер, почувствовав, как противно теплая волна страха охватывает его тело… Неприятная штука — остаться рядом с трупом в полнейшей темноте. В голову сразу лезут дикие мысли, хотя и не считаешь себя человеком суеверным. — Том! Зажги свечу, чтоб тебя…

Странный непонятный хруст заставил Джима повернуться. Он ничего не заметил в темноте, но прямо перед ним, что-то шевелилось, или вернее будет — копошилось… Щелкание и хлюпание, которые Джим слышал совсем рядом, заставили его невольно отступить, но он уперся в гроб… Близкий запах смерти проникал в его легкие, вызывал тошноту…

— Том! — громко закричал Шортер, но ответа не последовало. Он попытался зажечь спичку, когда до его ноги что-то дотронулось. Инстинктивно, он поджал ее, оставшись на одной ноге и с трудом удерживая равновесие, чтобы не рухнуть на накрытый простыней труп. Он пошарил перед собой рукой и почувствовал прикосновение к чему-то твердому и шершавому. Потеряв выдержку, Джим свалил гроб и наступив на вывалившееся из него тело бросился в темноту, но быстро уперся в стену и стесав себе лоб, упал на каменный пол.

Если скрести железом по камню, получится именно такой звук, какой слышал Джим, лежа на холодном полу склепа. Звук этот приближался. Когда Шортера снова что-то коснулось, он издал дикий крик, который скоро оборвался, так-как его горло сжало что-то, напоминающее большие ножницы…

Элен Боллард проснулась от того, что в комнате, вдруг, стало светло… настолько светло, что женщина почувствовала это сквозь сон. Она открыла глаза и прищурилась: в комнате было так, как–будто включили лампу дневного света… Элен покосилась на окно и увидела бледный белый шар… «Луна», — подумала она, но в следующий момент увидела рядом такой же… Она встала и отдернув прозрачный занавес, посмотрела на небо… Везде, то тут, то там на небе замерли белые шары, осветившие землю, превратившие город в декорацию на киностудии, под десятками юпитеров. Несколько минут она смотрела вверх, не спеша снова ложиться, так как открывшийся вид притягивал ее взгляд, как магнит. Наконец Элен пожала плечами и вернулась под одеяло… Рядом зашевелился ее муж, которого после прошедшей вечеринки не могло разбудить ничто и никто…

«Нужно будет повесить темные шторы», — подумала женщина и укрылась одеялом с головой… Заснуть снова никак не удавалось и она слушала крики соседей за стеной и топот ног в квартире этажом выше… Непонятная суета соседей не волновала ее… Муж, похоже, все-таки проснулся, так как постоянно ворочался, переворачиваясь волчком, как от невыносимой боли… Что-то скреблось в стену и мысль о соседях пришлось отбросить сразу, так как звук был где-то рядом…

— Джордж, — позвала Элен, но муж не отозвался и она подумала, что он суетится в хмельном тяжелом сне и нет причины для беспокойства…

В бок женщине что-то уперлось… Что-то похожее на локоть, настолько шершавый, что Элен стало больно и она попыталась отпихнуть ЭТО. Ее рука коснулась твердой, покрытой маленькими шипами поверхности и, еще не соображая чтобы это могло быть, она провела рукой немного в сторону… В голове потеплело… Рядом с Элен, в кровати лежал какой-то предмет, но никак не ее муж.

Женщина отбросила в сторону одеяло и закричала от ужаса… Рядом с ней лежало уродливое членистоногое существо, а простыня пропиталась чем-то похожим на сукровицу… Элен едва не лишилась чувств, когда рассмотрела в шевелящейся уродине лицо, в котором еще что-то осталось от ее Джорджа. Оно менялось на глазах, трескалось, расходилось по частям, становилось твердым, похожим на гипс… Весь этот процесс сопровождался жутким треском и обилием вытекающей на кровать слизи.

Элен и сама не знала почему сразу не потеряла сознание. Она выбежала из комнаты, не переставая кричать и бросилась в ванную, единственную комнату, которая располагала небольшим засовом изнутри. Запершись там, она перестала кричать и посмотрела на себя в зеркало. Ей показалось, что за последние несколько минут она постарела лет на десять… в крайнем случае ее собственное отражение испугало женщину…

Скрежет за дверью заставил Элен затаить дыхание… Существо еще ползло к ванной и уже находилось под дверью, как следующий звук заставил женщину оцепенеть от ужаса. Такой звук можно услышать, если провести тупым ножам по двери снизу вверх.

Элен прижалась к кафельным плиткам сама не своя от страха… Ей очень хотелось кричать, но она не могла раскрыть рта, а лицо ее совсем не было похожим на лицо женщины.

Существо скрежетало за дверью все сильнее и затем, видимо, навалилось на нее, так как та заскрипела. Стены и потолок поплыли перед глазами Элен и, теряя чувства, она увидела, как дверь раскрылась и маленький засовчик упал на пол.

В ванную вползал огромных размеров рак…

— Закройте окна! Перенесите меня в другую комнату! — кричал Мельский, почувствовавший в груди адскую боль и какое-то шевеление. Ему казалось, что грудная клетка сейчас прорвется и из нее на свет божий выползет нечто жуткое. Штопор оглашал операционную криками, но после того, как ушел старик, его уже не понимали.

Шериф замер возле окна, похожий на шкаф своими габаритами и неподвижностью. Он глубоко задумался. Двое полицейских у дверей не сводили глаз с Мельского, который корчился на кушетке, наблюдая, как меняется его цвет лица, принимая зеленоватый оттенок…

Штопору было невыносимо плохо… Ему казалось, что он чувствует шевеление каждого своего органа… Ребра трещали, ноги становились неподвижными…

Сорочка с треском разорвалась, и полицейские замерли, увидев, как выпятилась грудь Штопора. Сквозь тонкую и почти прозрачную кожу, можно было заметить на ребрах даже трещинку… Что самое страшное, ребра сами шевелились… как–будто это были уже не кости, а чьи-то живые конечности.

Шерифу пришла в голову какая-то мысль. Он круто повернулся к Мельскому и с интересом на него посмотрев, подозвал к себе одного копа.

— Давай быстро ко входу в клинику… Там должен быть кто-то из репортеров… Тащи его сюда, да поживее…

Коп исчез за дверью и скоро появился с патлатым долговязым парнем, вооруженным видеокамерой.

— То что надо! — обрадовался Баум. — Давай, парень, наводи свою штуку на того умника и снимай, пока не кончится кассета… Давай, давай, — шериф подтолкнул долговязого к кушетке. При виде Мельского, репортер на время забыл куда нужно нажимать, но скоро овладел собой и кассета завертелась.

— Дайте мне пистолет, — хрипел Штопор чувствуя, что челюсти деревенеют, а язык рассасывается по полости рта. — Пистолет…

Мельский попробовал встать с кушетки и подойти поближе к людям, которые собрались возле него, как возле клетки с диковинным животным в зоопарке. Заметив этот маневр, один коп извлек из кобуры пистолет, но шериф заставил его убрать оружие туда, откуда он его достал. Коп неохотно сделал это, продолжая смотреть позеленевшими глазами то на Мельского, то на шефа.

Штопор приближался к полицейским подобный исчадию ада, словно персонаж фильма ужасов, вытянув перед собой руки, потерявшие уже свой нормальный вид.

Рука ближнего к нему полицейского так и тянулась к пистолету, но шериф не позволял даже дотронуться до кобуры:

— Не стрелять! Не стрелять! — твердил он, не сводя с Мельского горящего возбужденным блеском, взгляда. — Эй, парень… сделай так, чтобы и я попал в кадр… Ну же..!

Доктор Лейкинг не мог смотреть на подобное представление: он бросил на Баума укоризненный взгляд и стремительно вышел из операционной… Навстречу ему, по коридору бежали визжащие от страха медсестры…

Мельский, терявший на глазах свой человеческий облик, приблизился к полицейскому довольно близко и тот с немым вопросом посмотрел на шерифа.

— Не смей трогать пистолет, — предостерегающе подняв руку прорычал Баум. — Давай, двинь ему по челюсти… Мы должны досмотреть, что с ним будет дальше… Лично мне интересно…

Долговязый навел камеру на полицейского в тот момент, когда он размахнулся для удара… Нанести его он, правда, не смог… не успел. Превозмогая боль в плохо гнущихся конечностях, Мельский толкнул на копа капельницу и, висящий на ней сосуд с какой-то бесцветной жидкостью разлетелся на мелкие кусочки, ударившись о голову полицейского. Нельзя сказать, что этот удар принес ему много вреда, но на несколько секунд он, все же, потерял способность ориентироваться и этого Штопору хватило для того, чтобы освободить его кобуру от пистолета.

Заметив, как Мельский завладел оружием и отступает в глубь операционной, шериф застыл и покрылся гусиной кожей. Он подумал, что Мельский в первую очередь разделается с ним.

— Отдай пистолет, — неуверенно пробормотал Баум, соображая, что его слова едва ли достигли ушей Штопора.

Второй полицейский, тот что отыскал парня с видеокамерой, мгновенно оценил ситуацию и в руке его появился «кольт», который он незамедлительно навел на Мельского… Шериф помешал ему сделать удачный выстрел. ударив по руке, и пуля подбросила вверх стоящий на столе стерилизатор.

— Я сказал не стрелять! — взревел Баум и сделал несколько шагов к Мельскому, отступившему к стене. — Слышишь Мельский… — как–будто ласково заговорил шериф, — я знаю, что ты хочешь сделать, но… Но ты не делай этого, Мельский… Ты же знаешь, что тебе уже все равно погибать… Никто не сможет снять процесс превращения на пленку, я уверен… В городе сейчас паника… Никто не станет это снимать. Все поглощены своим спасением… Ты понимаешь о чем я? Я смогу продать кассету любой телекомпании за бешенные деньги, — шериф покосился на копов и на репортера и понизил голос. — Мельский… тебе ведь все равно, а у меня есть двое детей…

Штопору никак не удавалось добраться до курка, так как четыре его пальца слились в один, превратившись в жесткую роговистую поверхность. Большой палец еще был похож на палец и еще мог двигаться, поэтому Мельский решил использовать его. Приставив дуло к подбородку, он нажал на курок… В какие-то доли секунды ему показалось, что голова отделилась от тела…

Пуля вышла из затылка и на свисавшей с потолка большой лампе, застыли темные пятна крови и мозгового вещества…

Шериф стиснул зубы и отвернулся. Делая глотательное движения, он попробовал убрать из горла подкатившийся комок… когда объектив камеры приблизился вплотную к его лицу. Шериф увидел в нем свое отражение и подумал о последствиях происшедшего несколько секунд назад инцидента, которые незамедлительно последуют, если отснятый материал будет показан по телевидению.

— Все, парень, — обратился он к долговязому. — ты поработал на славу, но только кое-что здесь совсем не годится для хорошего репортажа… Отдай мне кассету…

Парень как-то заговорщически улыбнулся и, обнажив гнилые зубы, добродушно улыбнулся шерифу:

— Я прекрасно понимаю о чем вы, сэр… Но вы ошибаетесь… От того, что произошло с беднягой минуту назад, репортаж будет еще интереснее, так как я очень старался, чтобы вы попали в кадр… Вы сами меня об этом просили…

Шериф позеленел, когда увидел, как тип с камерой направился к двери, бережно обнимая свой аппарат.

— Эй, ты куда?

— Готовить специальный выпуск, — невозмутимо ответил долговязый и взялся за дверную ручку. — Спасибо вам, шериф, за то, что пригласили меня на съемку. Теперь мои дела пойдут в гору.

— Постой ублюдок, отдай камеру! — процедил сквозь зубы Баум, необычайно при этом зеленея.

— Хочу вас обрадовать, — продолжал улыбаться репортер. — Моя камера снимает не только изображение… она, так же, фиксирует звук и то, что вы говорите уже записано… Прекрасный будет репортаж… Все очень удивятся, когда узнают, что у вас есть двое детей…

— Задержать его! — приказал шериф двум полицейским и те сорвались с места. Долговязый не стал ждать пока его схватят и выскользнул в коридор, где затерялся среди снующих в панике сотрудников. Парню стало ясно, что необъяснимые события творились не только в операционной, но успеть везде сразу он не мог, да и после всего того, что он заснял, ему грех было жаловаться…

Через два с небольшим часа небо над землей стало таким, как всегда, но страсти в городе не утихали не только всю ночь, но еще продолжались днем.

Ужасные превращения, постигшие многих, ничего не подозревавших жителей, шокировали, в первую очередь, родственников этих людей. Количество людей, потерявших свой облик и количество тех, кто лишился рассудка, было почти одинаковым…

Многих… очень многих, эксперимент застиг за рулем, и тогда неуправляемые машины врывались на тротуары, вклинивались в толпы вышедших на улицу людей и просто сталкивались друг с другом, сея смерть…

Ночной сеанс в одном из кинотеатров закончился плачевно для сотен жителей Оверселла… Тех, кто превратился в ракообразных чудовищ, было не много, всего несколько человек… остальные же погибли в давке…

В океан рухнули два пассажирских самолета, пилоты которых, на свою беду оказались рожденными в июне–июле…

Полиция и армия провела крупный рейд по уничтожению всех, кто оказался жертвами эксперимента… От клешней раков погибли лишь единицы и научно–исследовательские институты всего мира потребовали принятия каких-либо других мер, выступая против жестокости по отношению к превращенным, но кем-то отданный приказ уже приводился в исполнение и раки гибли десятками под градом пуль и пламенем огнеметов.

С наступлением вечера, все, оставшиеся в живых, с тревогой смотрели на небо, ожидая повторения катастрофы, но небо оставалось чистым и звездным, таким, как всегда, только звезды были далекими и не опасными… Они ласково подмигивали жителям зелено–голубой планеты.


Глава 10. «Охота» | Приключения, фантастика. 1994 № 4 | Часть четвертая. БЕЗДНА







Loading...