home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 2. Черви

Маленький, не более двух сантиметров, червь, скорее похожий на кукурузного опарыша, подбирался к ноге Ларри Кристиана. Упругий словно пружина, он, сжимаясь и разжимаясь, оставлял небольшие складки на простыне. Червь протиснулся между пальцами на ноге и замер, сжавшись настолько, что превратился в маленький комочек серого цвета. Внезапно он вытянулся и вонзился в кожу между большим и соседним с ним пальцами.

Ларри вскочил и, завопив, схватился за ногу. Спящая рядом женщина испугалась не меньше его самого. Она проснулась, села на широкой кровати, поджав под себя ноги и, вжавшись спиной в стену, с ужасом смотрела на Кристиана. Обезумев от боли, он рухнул с кровати на пол, оглашая спальню нечеловеческими криками.

— Свет! Анита, свет! Скорее! — хрипел Ларри, катаясь по полу, — Что ты сидишь? — дальше он не мог говорить- слова уступили место душераздирающим воплям.

Анита продолжала прижиматься к ковру, сама не своя от ужаса, будучи не в силах шевельнуться. Она услышала, как что-то рухнуло на пол и разбилось. Остатки сна улетучились окончательно. Женщина отбросила одеяло и рванулась к торшеру. Когда комната осветилась бледным светом, она увидела Ларри, который сидел на полу у двери, совершенно белый, с застывшими капельками пота на лбу. Он сжимал руками правую ногу и больше не кричал, а лишь глухо стонал да скрипел зубами.

— Что? Что с тобой, дорогой? Что случилось? Ларри не мог ей ответить, ему казалось, что стоит разжать зубы, и он снова закричит. Боль уже охватила половину ноги, медленно ползла вверх.

Собрав в себе силы и приготовившись увидеть самое худшее, Ларри убрал руку, и его расширенные болью зрачки уперлись в небольшую дыру между пальцами. Кристиана поразило то, что ранка совсем не кровоточит и выглядит совершенно черной, как–будто кто-то вогнал в нее раскаленный добела шомпол.

Взгляд скользнул на бедро, где боль в данный момент была особенно сильной. Ларри показалось, что в том месте шевельнулась мышца и создалось впечатление, что в ноге проползло что-то постороннее и живое. От этой мысли и от невыносимой боли подступила тошнота. Теперь Кристиан отчетливо чувствовал, что в мышце что-то, или кто-то шевелится…

— Скорее врача, — выдавил он, глядя на Аниту безумными глазами. Та быстро выскользнула из комнаты, а Ларри почувствовал, что теряет сознание…

Боб Стивенс до боли сжал руку Дженнис, когда они остановились у дверей дешевой гостиницы с сомнительной репутацией:

— Ты уверена, что нам стоит туда заходить? — взволнованно спросил он.

Его подруга равнодушно пожала плечами и еще более равнодушно ответила:

— Ты ждал от меня развлечений, не так ли, дорогой? Я же не могу тебе позволить ЭТО прямо на тротуаре! Мы поднимемся ко мне в номер, и ты, если захочешь, сможешь там остаться… А можешь и не оставаться… Стивенс испуганно посмотрел по сторонам:

— Ты же понимаешь, что если мои противники увидят меня здесь, пост министра мне не видать никогда… Даже у стен есть глаза и уши!

Дженнис презрительно посмотрела на клиента:

— В конце–концов ты знал на что идешь, когда хотел поразвлечься, так ведь? Да и потом, мы здесь стоим уже пять минут. Если кто-то и захочет облить тебя грязью, повод для этого уже есть, — женщина вульгарно хохотнула.

Боб прикинул, что стоять возле этой гостиницы, все равно что в ней находиться, и решительно пошел к дверям…

— Давай ты первая…

Дженнис скривилась в усмешке и толкнула рукой застекленную дверь. Стивенс словно тень скользнул за ней в тесный неубранный холл гостиницы, внутри которого все нагоняло тоску. Портье даже не взглянул на вошедших, но Стивенс настолько втянул голову в плечи, пряча взгляд, что стал чем-то похож на птицу марабу. Портье по–прежнему не проявлял никаких знаков внимания — а зря, мог бы немного поразвлечься зрелищем.

Лишь закрывшись в номере своей красотки Боб вздохнул свободно, почувствовав, правда, что рубашка прилипла к спине от выступившего пота.

Некоторое время он и Дженнис просто рассматривали друг друга, затем хозяйка номера принялась раздеваться.

Стивенс слегка опешил и, с трудом сглотнув слюну, спросил:

— Что же… так сразу?

— Конечно не сразу, сперва мы выпьем по рюмочке. Кроме того, сначала ты со мной рассчитаешься!

— Да, да… — засветился Боб и достал бумажник. Бросил его на ветхий журнальный столик, который едва не рухнул, — Отсчитай сама, а я… я пока схожу приму душ… Здесь есть ванная?

— Это там, — лениво махнула рукой Дженнис, — только поторопись, мальчик, я очень хочу спать…

Стивенс нахмурился: вот уже тридцать пять лет его никто не называл мальчиком. Последний раз это слово произнесла мать, поздравлявшая его с восемнадцатилетием.

Как только Боб скрылся в ванной, Дженнис взяла бумажник и выбрала себе три купюры на сумму известную лишь ей одной. Спрятала деньги в ящик стола, тоскливо посмотрела на бумажник и принялась раздеваться. Когда на ней ничего не осталось, она подошла к большому зеркалу и некоторое время любовалась своим телом. В какие-то секунды ей стало жаль отдавать его в лапы этому обрюзгшему бизнесмену.

Подмигнув самой себе, Дженнис прыгнула в постель и натянула одеяло до самого подбородка. Прислушиваясь к шуму воды в ванной, она задумалась над своей жизнью.

Мучительный крик Стивенс услышал сразу, как только перекрыл воду. Он за две минуты оделся. Всё это время крики в спальне не прекращались. Дженнис он застал корчившуюся от боли на широкой кровати. Ее наполненные ужасом глаза умоляюще смотрели на него, но Стивенс и не думал ей чем-то помогать, он даже не пытался выяснить, чем же вызван такой переполох. «Бежать!» — эта мысль овладела всем его нутром, и он рванулся к двери. Уже взявшись за ключ, подумал о портье и о тех жильцах, которые могли выглянуть на крик…

«Черт возьми! Почему она так орет? Окно!.. Слава богу первый этаж…» Подбежав к окну, Стивенс отдернул штору и в лицо ему ударил поток свежего воздуха.

В стекле был вырезан ровненький овал, как будто это было не стекло, а бумага. Паника охватила Стивенса, и он сжал штору до боли в суставах. Когда же он увидел, что прямо напротив окна стоит чья-то черная машина, страх совершенно парализовал его, и он решил, что будет выбираться из этой паршивой гостиницы, даже если для этого ему придется кого-то убить.

Боб обратил внимание на то, что подобной машины никогда в жизни не видел, но сейчас не было времени рассмотреть ее получше. В дверь постучали, и Стивенс посмотрел на нее, как затравленный зверь. Итак, с одной стороны черная машина, с другой — портье.

Не соображая, что делает, Боб подошел к Дженнис и попытался закрыть ей рот, прижав к лицу подушку.

— Что ты орешь, стерва? — шипел он сквозь зубы.

— Откройте, мисс Копленд! Что там у вас происходит? — забеспокоился портье.

— Все нормально… Убирайтесь! — охрипшим голосом проговорил Стивенс, вполне понимая, какую сейчас несет чепуху.

— Откройте, или я вызову полицию, — потребовали за дверью.

Стивенс отбросил подушку и шагнул вперед. Ошеломленный портье хотел, наверное, спросить «что случилось?», но успел произнести только слово «что», когда тяжелый кулак развернул его голову на девяносто градусов. Портье отшатнулся, и Стивенс получил возможность прошмыгнуть мимо него. К его великому удивлению любопытных в коридоре не оказалось.

Встряхнув головой, портье увидал лишь спину убегающего незнакомца. Он хотел броситься следом, так как ни разу еще не позволял себя бить, но в недрах комнаты глухо стонала женщина.

Портье робко переступил порог и увидел мисс Копленд, которая лежала на полу возле своей кровати, обнаженная, обхватив руками бедро. Что-либо еще он увидеть не успел — откуда-то сбоку вынырнула чья-то жесткая, как кирпич, рука… Сильные пальцы сжали лицо портье и неизвестный с такой силой оттолкнул его от себя, что тот вылетел в коридор и, ударившись головой о стену, потерял сознание…

— Черт возьми! — шериф Баум хлопнул кулаком правой руки по ладони левой, — Второй странный случай за последние полтора часа! Куда это годится? Похоже Оверселл сошел с ума!

Пришедший в себя портье сидел на стуле в комнате мисс Копленд и бережно потирал шишку на затылке.

— Ну, милейший… — обратился шериф, нагнувшись к портье так, что тот почувствовал запах его пота, исходящий откуда-то из-под пиджака, — привел в порядок свои мозги? Теперь, давай, рассказывай!

Портье посмотрел на измятое постельное белье и несколько раз растерянно моргнул:

— А… ее нет?

— Кого вы имеете ввиду? — нагнулся еще ниже Баум.

— Мисс Копленд… Она снимала этот номер и была здесь, на этой кровати, в тот момент, когда я сюда заглянул.

— Она была жива, когда вы сюда заглянули? — казалось, что шериф своим взглядом хочет сдвинуть портье с места.

— Да… Она вопила, как–будто ее режут, — портье замолчал и принялся осматривать свои нечищенные туфли.

— Что еще вы нам скажете? Здесь был кто-то кроме нее?

— Да, — портье потрогал больной затылок.

— Как он выглядел, вы конечно не заметили, — с иронией заключил Баум и подошел к кровати, которую методично осматривал эксперт.

— Я видел его со спины. Он бежал по коридору и… Шериф резко повернулся и пригвоздил портье своим взглядом к спинке стула.

— Вы видели его со спины? Вы так сказали… Как вы могли видеть его, если находились без сознания, — Баум снова оказался возле свидетеля.

— Он был, не один, — печально улыбнулся портье, — тот, первый, ударил меня не так уж сильно. А второй оказался проворнее. Он вышвырнул меня из комнаты как тряпичную куклу.

Шериф оскалился и потерял всякую деликатность:

— Ты и есть тряпичная кукла, потому что не видишь толком, что творится у тебя под носом. Хоть какие-то приметы второго, ты засек?

— Нет, — портье опустил глаза, — но меня поразила его рука. Она…

— Так что же у него с рукой? Если ты скажешь, что на ней отсутствовал палец — это будет уже что-то!

— Она показалась мне искусственной — холодная и гладкая… В общем, кожа такой не может быть.

Шериф закурил и выпустил дым в лицо портье.

— Если ты надумал меня одурачить, парень, я позабочусь о том, чтобы у тебя болел не только затылок… А теперь подойди сюда, — Баум указал на окно и сам направился к нему, отодвинув эксперта в сторону. Портье встал и это доставило ему новые неприятные ощущения в затылке.

— Давно это у тебя? — спросил шериф, показывая ровно вырезанную дыру в стекле.

По тому, как у портье полезли из орбит глаза, можно было судить, что он сейчас скажет:

— Я не понимаю… Я ничего не понимаю. Конечно же, ничего этого не было!

К шерифу подошел эксперт:

— Эта дыра, сэр, очень странная, — сбивчиво проговорил он, пригладив на голове свои редкие рыжие волосы. — Эту дыру невозможно сделать никаким известным нам инструментом. Края ровные и гладкие, а также…

Баум весь побагровел:

— Значит невозможно! А тем не менее дыра перед тобой. Если у вас в лаборатории все такие как ты, то не лучше ли взорвать ее к чертям собачьим?! В эту дыру запросто пролезет человек… Факт налицо, а ты говоришь невозможно!

Эксперт ничего не ответил, а глядя на шерифа можно было не сомневаться, что он с удовольствием почесал бы свои, огромные, как боксерские перчатки, кулаки о его челюсть. Противостоять Бауму, в этом отношении, эксперт не мог.

Краска немного схлынула с лица шерифа, и это означало, что он несколько успокоился. Подойдя к кровати, он долго рассматривал три кровавых пятнышка на простыне, пока его не отвлек помощник;

— Вас запрашивают из управления, шеф…

— Что? Еще что-нибудь? Кто-то пропал?

— Похоже на то, шеф. Это случилось совсем рядом, на соседней улице. Пропала девочка десяти лет, исчезла прямо из своей кровати. На простыне осталась кровь. Ее мать в панике и требует, чтобы вы приехали лично.

— Кровь на простыне, говоришь? — шериф многозначительно посмотрел на кровать Дженнис Копленд. — И много там крови?

Помощник проследил за взглядом своего шефа и увидел три красных пятнышка:

— Нет, совсем чуть–чуть. Наверное столько же, как здесь. Тед Хьюстон говорит, что кровь можно было и не заметить. Он с ребятами уже там.

— Поехали! — рявкнул Баум и, смерив портье уничтожающим взглядом, зашагал к двери.

Пока ехали к дому исчезнувшей девочки, эксперт донимал шерифа техническими тонкостями. Суть его болтовни сводилась к тому, что он отличный эксперт, и если уж он не смог найти объяснения происшедшему, то и никто не сможет. Шериф к его словам отнесся почти терпеливо. Он повернулся к нему с переднего сиденья и вежливо произнес:

— Послушай, парень. При всем моем уважении к тебе, мне иногда очень не терпится вытряхнуть твои мозги… И попробуй только свалить все на летающую тарелку, которую видели прошлой ночью, тебе этой процедуры не миновать, — шериф отвернулся, закурил и разговаривая сам с собой, добавил. — Запаниковали… Теперь все неприятности валят на тарелки… Ублюдки!

Над территорией Советского Союза, тарелку видели также отчетливо, как и над территорией Америки. Точно также у многих сложилось впечатление, что объект идет на посадку. На предполагаемое место приземления было выслано звено вертолетов, которое вернулось ни с чем. Выходило, что объект или не планировал посадку совсем, или каким-то образом схитрил, приземлившись в другом месте.

В ту же ночь, при таинственных и необъяснимых обстоятельствах, исчезло несколько человек. Утром, как следствие ночных происшествий, в городе поднялась волна паники. Весть об инопланетянах и исчезнувших людях распространилась по всей округе, подобно запаху нашатыря, разлитого в тесной комнате.

Петр Мельский, по кличке Петька–Штопор, слыл бабником и самым отчаянным вором в городе. Он чихал на представителей власти даже когда последние устраивали на него облаву.

Эта, злополучная для Штопора, ночь и была одной из таковых. Каждый блюститель порядка в городе, считал поимку Штопора мечтой своей жизни. Однако сегодня внимание со стороны милиции не помешало Мельскому заглянуть в любимый бар на углу центральной улицы.

Прислонив украденный мотоцикл к стене, Штопор воткнул в уголок рта спичку и, насвистывая, спустился в полуподвальное помещение, которое лишь изнутри выглядело шикарно и современно. Скривившись от чрезмерно громкой музыки, Мельский направился к стойке. Сразу же заметил слегка испуганный взгляд бармена и почувствовал неладное, но привычка не поддаваться панике сохранила на его загорелом лице прежнее спокойствие. Кивнув бармену, он тихо спросил:

— Мусор?

— Даже двое… В углу! Не вовремя ты, Штопор.

— Думаю, меня не зачехлят, прежде чем я выпью стаканчик, — в голосе Мельского прозвучали веселые нотки.

— Мне бы твое спокойствие, — покачал головой бармен и посмотрел в угол.

— Не смотри на них, — едва шевельнув губами, процедил Штопор, опрокинул в рот спиртное. — Спрашивали меня?

— Угу Стуканул видать кто-то.

Лицо Штопора стало сосредоточенным.

— Что они?

Вытирая стакан, бармен мельком взглянул в угол:

— Делают вид, что тебя для них не существует. Мельский ухмыльнулся и приготовил очередной стаканчик:

— Ну вот, пусть так и дышат, — сказав это, он не спеша направился к выходу.

Двое в штатском с углового столика засуетились и также направились к выходу. Бармен старался не смотреть им в глаза.

Прежде чем оседлать мотоцикл, Мельский подошел к белым «Жигулям», стоявшим у входа, взглянул на номер и ухмыльнулся. «Телега» была ему знакома, сколько раз сидела на хвосте… «Пора бы ей сменить лапти», — подумал Штопор, и в руке у него появился кнопочный нож. Медленно, как-то методично, он порезал все четыре колеса «Жигулей», затем уселся на украденную «яву».

Преследователи появились в дверях почти вовремя — Штопор отпустил сцепление и, развернувшись на месте, помчался прочь, представляя себе их лица. Выехав за город, он направился к маленькому поселку, расположенному в десяти километрах.

«Если Лизка дома, — думал Штопор, выжимая из «явы“ невозможное, — то до утра можно чувствовать себя, как у мамы под юбкой».

Предвкушая встречу с женщиной, которая вызывала у него пульс в мозгу, он не заметил, как доехал. Мотоцикл затрясся по ухабинам проселочной дороги, и скоро фары осветили знакомые зеленые ворота с крупной вишней в центре.

Маленькое окошко на кухне осветилось, и последние опасения Штопора остаться без ночлега улетучились, словно сорванная ветром шляпа.

В освещенном дверном проеме показалась фигура хозяйки. Формы ее бедер отчетливо выделялись на фоне желтого прямоугольника открытой двери.

— Ну что, Лиз… принимаешь постояльца? — донесся из темноты шутливый голос Штопора. Лиза оперлась локтем о косяк двери и призывно изогнулась.

— Случилось что-нибудь? — хрипловатым голосом спросила она.

— Ну зачем ты так? Можно подумать, я не прихожу к тебе просто так, — Штопор подошел к Лизе вплотную и положил ей на плечо свою руку, не забыв, при этом глянуть в вырез ее ночнушки. Досадно, но эта часть тела не была освещена.

— Ладно, ври больше, — пропела женщина отодвигаясь, — скажи лучше, что менты досаждают!

— Ты всегда была догадливой, крошка, — Мельский оттеснил подругу в кухню и ногой прикрыл дверь, затем сложил губы трубочкой и приготовился чмокнуть Лизу в пухлую щечку, но та отвернула голову, лениво направилась в комнату, бросив на ходу:

— Снова нажрался. От тебя несет, как из пивной бочки!

Штопор изменился в лице:

— Лиз, постой. Что за спектакль? Что это на тебя нашло? Да, выпил немного, но ведь еще рано судить, насколько я пьян… — Мельский изобразил на лице улыбку, которую и в горячечном бреду не примешь за таковую.

Женщина резко отвернулась и ночная рубашка всколыхнулась как налетевшая на пирс волна.

— Сегодня ты будешь спать там, — Лиза указала на топчан в углу. — У меня сегодня нет настроения, — с этими словами пухлощекая скрылась за дверью.

— Черт, мы же не виделись пять дней! — крикнул Штопор четырем стенам и вздохнул. Ноги сами понесли его к топчану. Через минуту, он уже лежал и смотрел в потолок, чувствуя, как желанный сои окутывает его теплой волной.

Глаза закрывались сами, когда почудилось, как мимо окна прошмыгнула чья-то тень. Сквозь дремоту он чувствовал чье-то присутствие совсем рядом, но встать и посмотреть в чем дело у него уже не было сил. Какое-то царапанье за дверью продолжалось, но уже мешалось с сумбурным сном и не тревожило Штопора: его челюсть безвольно отвисла, и изо рта вырвался жуткий храп, смешанный с перегаром.

Деревенская улица вымерла. Единственный горевший фонарь вдруг потух. Ночное безмолвие не нарушали никто и ничто. Гробовая тишина господствовала каких-то полчаса, затем послышался крик, приглушенный, исходивший неизвестно откуда, вероятнее всего из какого-то дома.

За зелеными воротами высветилось окно…

Лиза была все в той же точной рубашке. Густые каштановые волосы торчали в стороны. Заспанное лицо казалось еще более припухшим. Убрав руку с выключателя, она недоуменно смотрела на Штопора, который извивался на топчане.

— Только истерики мне не хватало, — строго прикрикнула хозяйка.

Мельский нашел в себе силы остановить крик и посмотрел на Лизу. На лице его была мучительная гримаса.

— Нога… — выдохнул он и вылезшими из орбит глазами посмотрел на правую ногу. — Там что-то есть… Там внутри, что-то есть! Я чувствую… Сделай что-нибудь! Не стой!

Лиза усмехнулась.

— У тебя белая горячка, братец… Перебудишь соседей — могут и в милицию звякнуть. У некоторых есть телефоны!

Подумав о милиции, Мельский до боли прикусил губу.

— Посмотри же, что с ногой, — по лицу Штопора градом катил пот. На нижней губе отпечатался след зубов и выступила кровь.

Женщина подошла к нему и, наклонившись над ногой, увидела дырочку между пальцев. На простыне виднелась кровь.

— Ты где это? — спокойно спросила она.

— Не могу больше! — снова закричал Штопор. — Позови кого-нибудь! Где у вас врач? Оно шевелится вот здесь… — дрожащий палец указал на бедро. Откинул голову на подушку. Его кадык судорожно ходил вверх–вниз, и Лиза начала волноваться.

— Петь… — она коснулась небритой щеки Штопора, — все еще болит?

— Да! Да! Что б тебя! — из горла Мельского вырвался вопль. — Помогите мне! Он ползет выше!

Лиза в страхе попятилась от топчана, шаря рукой позади себя в поисках дверной ручки.

— Сейчас, Петь! Потерпи немного… Я кого-нибудь позову. Сейчас… — она закрыла дверь и окунулась в кромешную тьму. В соседнем дворе протяжно и жутко взвыла собака. По спине женщины пробежал холодок.

Она сделал несколько шагов в направлении ворот и вдруг встретила какое-то препятствие. Прямо перед йей что-то белело, а когда это самое «что-то» шевельнулось, Лизе показалось, что у нее отнимаются ноги. Она хотела закричать, но нечто тяжелое с силой опустилось ей на голову. Крик замер в горле. Чьи-то сильные руки подхватили ее обмякшее тело и бережно уложили его на землю.

Вера Снегирева глубоко вздохнула, когда неоновая вывеска гостиницы «Интурист» на несколько секунд осветила уходящую от скамейки парочку. Вера встала, достала из кожаной сумочки зеркальце и привычным жестом подкрасила губы. Снова посмотрела вслед парочке, которая как раз входила в массивные двери гостиницы. Да… подруге сегодня повезло больше!

Снегирева окинула взглядом опустевшую аллею и решила идти домой. По пути к троллейбусной остановке, она машинально подмигнула какому-то типу, который так спешил, что навряд ли заметил красотку в мини–юбке, настолько короткой, что та скорее напоминала набедренную повязку.

Пропуская одно за другим пустые такси, Верка боролась с соблазном остановить одно из них, но деньги были на исходе и об этом следовало помнить заранее. Несколько неудачных вечеров, шедших один за другим, ощутимо сказывались.

Трясущийся троллейбус тащился до нужной улицы почти двадцать минут. Кроме Верки в салоне находились двое: какой-то алкоголик, читающий стихи своему отражению в стекле и такая же неудачница в мини–юбке.

Перечитав нацарапанные на панели задней площадки имена, клички и разнообразные непристойности, Снегирева скоротала время до своей остановки. Подмигнув молодому водителю, который пялился на нее в зеркало, Вера вышла на пустынную площадку. Тоскливо взвыв, троллейбус помчался дальше. Да, неудачный вечер. Совсем паршивый!

Размахивая сумочкой, красотка в мини–юбке направилась в частный сектор, где теснились одноэтажные домики. Как раз напротив своего Верка увидела автомобиль причудливой формы. Ни на один из виденных ранее он похож не был. Сердце тревожно забилось. Машина наверняка иностранной марки и водитель наверняка где-то здесь. Спать одной Снегиревой надоело до тошноты и, подходя к странной машине, она уже строила в голове самые сладкие планы.

Наигранно покачивая бедрами, красотка прошествовала мимо машины, затем остановилась и сделала вид, будто что-то потеряла. Вернулась. За рулем действительно кто-то сидел, как–будто ждал ее. Вера подошла поближе и, вдруг, остановилась как вкопанная. Во внешности человека на переднем сиденье было что-то такое, от чего похолодели ноги. Лишь несколько секунд спустя Снегирева рассмотрела, что у него нет лица. Темное пятно и все… Девушка нерешительно потопталась на месте и почти бегом бросилась к своему дому.

Оказавшись в комнате, она отнюдь не почувствовала себя спокойнее. Чернота на месте лица и странная машина не вылетали из головы.

Постепенно Верка успокоила себя мыслью, что в машине просто–напросто сидел негр. Все оказалось до смешного простым. Иметь что-либо с негром ей не хотелось, и она с чистой совестью легла спать.

Укрывшись одеялом с головой она предалась мечтам, в большинстве своем неисполнимым, а также воспоминаниям. Лица прошедших через ее объятия клиентов, эпизоды наиболее запомнившихся вечеринок и прочая муть пронеслась у нее в голове, прежде чем она начала засыпать.

Что-то прохладное коснулось Веркиной ноги и вызвало щекотку. Она пошевелила пальцами и медленно поджала ноги. Через две минуты прикосновение повторилось и девушка открыла глаза. Отбросив простыню, она потянулась к висевшему над головой бра, но включить его не успела: такой дикой боли ей еще никогда не приходилось испытывать. Она согнулась вдвое и, схватившись за ногу, почувствовала там что-то упругое и шевелящееся. Превозмогая боль, Вера дотянулась до бра. Вспыхнувший свет резанул глаза. Посмотрев на ногу, девушка закричала словно безумная, и этот крик был вызван не столько болью, сколько тем, что она успела увидеть. Между большим и соседним с ним пальцем Вера увидела толстого червя, который уже наполовину влез в тело. Сокращаясь, мерзкое блестящее тельце входило в ногу. Снегирева хотела схватить его и вытащить, но отвращение остановило ее, а через несколько секунд было уже поздно. Веру затрясло, как в лихорадке, а ужасная нестерпимая боль, казалось, свела правую ногу судорогой… Слезы брызнули из глаз… Кошмар продолжался минут пять и все это время девушка чувствовала, как противный червь пробивает себе дорогу внутри мышцы, не слишком глубоко от поверхности… Она уже теряла сознание, когда дверь спальни распахнулась и в комнату вошел высокий человек с черной блестящей выпуклостью вместо лица. Увиденное подействовало на психику сильнее, чем боль, и Снегирева лишилась чувств…

Молодой следователь уголовного розыска Виктор Гриффулин, вышел из приземистого здания городского морга и поспешно закурил. После нескольких затяжек подступивший к горлу комок исчез.

Скоро к моргу бесшумно подъехала черная «волга», и из нее вышел склонный к полноте мужчина, слегка прихрамывающий на левую ногу. Он пожал Гриффулину руку и поинтересовался:

— Вскрытие закончено?

— Закончится с минуты на минуту, товарищ майор.

— Ну что ж, подождем, — майор извлек из кармана пачку сигарет. — А ты пока обрисуй мне в общих чертах, что там произошло с этой девочкой. Сколько ей лет, кстати?

— Четыре дня назад исполнилось десять… Под утро нас вызвали на улицу Павлова, в дом № 13. На лестнице, в подъезде, нами был обнаружен труп… Нелепая смерть: она споткнулась на верхней ступени лестницы и пролетела десять ступеней, разбила голову. Что мог делать в подъезде полураздетый ребенок в половине пятого утра? А после рассказа ее матери, все запуталось еще больше!

— Так что же произошло? — нетерпеливо спросил майор.

— В указанное время гражданка Шестова услышала крик, который доносился из спальни ее дочери. Девочка металась по комнате, время от времени хватаясь за ногу. Успокоить ее было невозможно. Мать пыталась осмотреть ногу силой, но дочь вырвалась и, продолжая кричать, бросилась к двери. Выбежав на лестничную площадку, она упала с лестницы и погибла. Уже после этого был произведен осмотр ноги и обнаружена рана между пальцами. Повреждение не имело какого-либо характерного признака и представляло собой отверстие. Медэкспертиза сейчас занимается именно этим.

Не успел следователь закончить свой рассказ, как в дверях появился мужчина в белом халате и жестом предложил войти.

Неприятный холод и пропитанный формалином воздух давили на психику.

— Можете взглянуть, — предложил эксперт, кивнув на закрытое простыней тельце. — Но я вас пригласил не для этого… Вот, смотрите.

Он взял со стола стеклянную колбочку и поднес ее к свету. На дне лежал небольшого размера червь. Он был жив и пытался вползти на стеклянную стену.

— Вот это мы извлекли из правого бедра погибшей… Никаких объяснений на этот счет дать не могу. Впервые встречаю в своей практике, да и вообще сомневаюсь, что существуют какие-то объяснения!


Глава 1. Остров одичавших псов | Приключения, фантастика. 1994 № 4 | Глава 3. «Где мы и что с нами?»







Loading...