home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 3. «Где мы и что с нами?»

Жара стояла неимоверная… Создавалось впечатление, что солнечные лучи пропустили сквозь увеличительное стекло и сконцентрировали на тесной грязной палубе рыболовного судна, которое покачивалось на волнах в стапятидесяти метрах от какого-то острова. Ржавого цвета посудина сиротливо прижалась к верхушкам выступающих из воды подводных скал, что торчали здесь в изобилии, как свечи из торта.

Ларри Кристиан очнулся внезапно, словно после ведра вылитой на него холодной воды. Секундой позже в голову пришла мысль, что ведро воды сейчас как раз бы и не помешало: голова казалась горячей, словно вынутой из духовки. Ларри попытался открыть глаза, но поплатился за эту попытку сильной головной болью. Глаза пришлось закрыть, но ударившее в них солнце успело создать массу переливающихся, вырастающих друг из друга, черных кругов и пятен.

Несколько минут Кристиан лежал, не двигаясь, лицом вверх, и пытался вспомнить, что с ним в последнее время происходило. Затылок болел от долгого соприкосновения с твердой поверхностью и на какое-то время подумалось, что он лежит на ринге, нокаутированный той черномазой гориллой, к встрече с которой он так долго готовился… Можно было подумать так, если бы не солнечные лучи, обжигающие лицо и грудь. Может это свет прожекторов? — думал Ларри, — а лицо обжигает его собственная кровь? Почему же тогда никто к нему не подходит?

Бред какой-то…

Ларри вдруг отчетливо вспомнил, что выиграл встречу с Сэмом, огромным негром, похожим на бельевой шкаф. Ну конечно же! Все так и было: сияющее лицо менеджера, поздравления Аниты, затем ужин в ресторане и… Что же потом?

Он напряг память, но от этого сильнее разболелась голова.

Не проще ли встать, открыть глаза и посмотреть в чем дело?

Кристиан повернулся на бок, оперся на локоть и открыл глаза. Увидел в нескольких сантиметрах от лица грязные, воняющие рыбой, доски. Голова кружилась и слегка подташнивало: состояние, как после хорошей вечеринки.

Черт возьми, неужели я так напился? Но Анита… Она бы никогда не позволила! Ужин в ресторане… Что же потом? Что же?! Затем они остались одни- это точно… Ларри снова закрыл глаза и не смог удержать отяжелевшую голову. Медленно опустил ее на руку.

Анита… В тот вечер она была особенно хороша в постели… Именно это почему-то вспомнилось поразительно легко, как–будто только что произошло… Белокурая головка Аниты, бессильно откинувшаяся на подушку… Легкая полуулыбка на опухших от поцелуев губах — все ясно предстало перед глазами. И вдруг то же самое лицо, но в глазах паника и ужас, вызванные… Чем же?

Ларри открыл глаза и только сейчас увидел рядом с собой чью-то руку. По наманикюренным ногтям понял, что рука принадлежит женщине, но не Аните. Он хорошо знал ее руки и готов был поклясться, что не спутает их ни с какими другими.

Превозмогая головокружение и тошноту, Кристиан сел. Пол под ним слегка покачивался и это опять-таки наталкивало на мысль о безмерном количестве выпитого спиртного.

Молодая, не лишенная привлекательности женщина лежала рядом, прижавшись щекой к доскам. Ларри посмотрел вдаль. Увиденное не столько удивило его, сколько потрясло и напугало — поблескивающая сине–зеленая гладь океана, уходила за горизонт.

Забыв о головной боли, боксер вскочил на ноги и… едва удержал равновесие, успев схватиться за связку канатов. Слабость была, как после тропической лихорадки. Вздох облегчения вырвался из груди, когда он посмотрел в другую сторону, где был каменистый берег и заросшие лесом холмы. Все не так уж плохо, подумал Кристиан и сделал несколько неуверенных шагов по палубе. В нескольких метрах от него лежали в причудливых позах люди. Их было пятеро. Симпатичная девушка, увиденная им ранее, была шестой.

Ларри показалось, что все они мертвы. Но все же он решил убедиться в этом. Нет, они не были мертвы, мало того, они постепенно приходили в себя.

— Боже, почему так жарко? — скривив личико простонала девушка с наманикюренными ногтями. — Где я?

Точно такой же вопрос задавали и другие. Лежать продолжала лишь девочка лет десяти. Какой-то полный приземистый человек стал возле нее на колени и приподнял девочке веко. В этом толстяке угадывался врач.

Не обращая ни на кого внимания, Ларри подошел к нему и присел рядом. Веки малышки, наконец-то, дрогнули.

— Ну вот и отлично, — пробормотал себе под нос толстяк и посмотрел на боксера.

— Послушайте, сэр… — понизив голос до шепота, чтобы его не услышали остальные, обратился тот, — скажите мне, где я нахожусь?

Толстяк с задумчивым видом выпятил нижнюю губу:

— На какой-то посудине, которая слишком уж воняет рыбой!

— Ваши остроты неуместны, — слегка раздраженно сказал Кристиан и облизнул потрескавшиеся губы, — я действительно не знаю, где нахожусь!

— Я тоже… Может спросим у остальных?

— Дайте мне воды, — попросила пришедшая в себя белокурая девочка. Ларри про себя отметил, что лет эдак через несколько из этой крошки получится женщина — высший сорт.

— Сейчас вода будет, — неуверенно пообещал толстяк. — Если ты можешь подняться, то лучше перейти в тень. Сможешь?

— Наверное… — белокурая малышка привстала, и лицо ее болезненно скривилось. — Ужасно болит голова… А где моя мама?

Ларри и толстяк переглянулись, пожали плечами. В нескольких шагах стояли все остальные) половина из них держалась за голову. Поставив девочку на ноги, толстяк направился к ним. Не отставал и Кристиан. Он уже открыл было рот, чтобы задать свой вопрос, когда коренастый мужчина с голубыми хитрющими глазами и ехидной улыбочкой в уголке рта опередил его:

— А вы… Вы тоже не знаете, где мы находимся?

Ларри моментально сник, и его охватило беспокойство за Аниту.

— Так что же, все-таки, происходит?! — отвлек его голос шустрого невысокого старичка: — Неправда ли, странно, что никто из нас не знает друг друга? — старик посмотрел вокруг. — Да и потом… это море… Откуда оно взялось, хотел бы я знать?

— Это не море. Это океан, — устало проворчал толстяк, — и позвольте спросить — где это «у вас»? Старичок замялся:

— Как где? Вы что, видели когда-нибудь океан в Саратовской области?

Толстяк опешил:

— Я не был в этой, как вы сказали, саратовской области и не могу разделить вашего удивления! Я всю жизнь прожил в Оверселле и океан вижу, черт возьми, каждый день!

— Оверселл? А это где?

— Американское побережье Тихого океана, — невозмутимо ответил толстяк.

— А что вы тогда делаете здесь? — удивился старик.

— А что здесь делаете вы? — отпарировал доктор.

В разговор вмешался голубоглазый:

— Ты сказал Американское побережье, так, корешок? Ты американец?

Толстяк растерялся еще больше:

— Да, а что здесь удивительного? Я такой же американец, как и вы, наверное…

— Никогда им не был… По крайней мере — родился русским.

— Да? Но вы превосходно говорите на английском, и я подумал…

— На английском? Нет, почтеннейший, это вы неплохо говорите на русском, а лично я по–английски знаю только слово «мани».

Ларри Кристиан приблизился к голубоглазому вплотную:

— Я не знаю, что ты хочешь сказать своей глупой шуткой, приятель, но ты говоришь по–английски так же просто, как и я.

Голубоглазый посмотрел на боксера взглядом ребенка, который впервые увидел поезд:

— Только не говори мне, что ты тоже американец, корешок!

— Вот именно, я тоже. А вам я бы посоветовал не строить из себя советских шпионов.

— Постойте, постойте… — заговорила женщина, до этого молчавшая. Все повернулись к ней и, наверное, подумали об одном и том же, а именно о том, что ее формам могла бы позавидовать Мерлин Монро. — Мне кажется, что шутить в этой обстановке никто не станет, и вы зря друг на друга напали. Давайте просто представимся и затем спокойно все обсудим.

— Неплохая мысль, — поддержал кто-то.

— Тогда с меня и начнем. Меня зовут Дженнис Копленд. Что касается рода моих занятий, то тут все просто- никогда не отказываюсь доставить мужчине удовольствие, если он платит.

— Шикарно! — усмехнулся голубоглазый и зачем-то пошарил в карманах.

Следующим заговорил шустрый старичок:

— Поленков! Юрий Михайлович! Сейчас на пенсии, а в прошлом руководитель совхоза, причем передового, — сказав это, старик принялся пожимать всем руки. На рукопожатие отвечали довольно вяло.

— К чему здесь можно придраться? — проворчал голубоглазый. — Слышь, дед? Нас с тобой тут советскими шпионами обозвали!

— Прекрати поясничать, парень, — угрожающе прорычал Ларри, — лучше представься нам.

— Это запросто, — вяло отозвался тот, но вдруг осекся, и взгляд его замер на красотке в мини–юбке. — Вот это номер! Верка! Ты, что ли?

Девушка смущенно улыбнулась.

— А я тебя сразу не узнал. Припеклась на солнышке, потемнела. На финик похожа стала, — голубоглазый положил ей на плечо руку. — Хоть одно знакомое лицо. Разрешите представить вам Верку Снегиреву, грозу иностранных туристов, сборщицу валюты и…

— Заткнись! — прошипела девушка и оттолкнула парня от себя. — Посмотрим, как ты представишься, Штопор!

Мельский широко улыбнулся и посмотрел на остальных. Все молча наблюдали разыгравшуюся сценку.

— Петр Мельский, — хлопнув себя по груди, представился Штопор. — По профессии — джентльмен удачи!

Дженнис Копленд усмехнулась:

— Джентльмен? А что же тогда русским прикидываешься?

В ответ на это, Мельский заржал, как конь, но тут же остановился, увидев что его укоризненно рассматривают.

— Ларри Кристиан. Боксер, — представился Ларри и скромно посмотрел вдаль.

— Э–э-э, так это вас вчера показывали по телевизору? — оживился толстяк. — Лихо вы уложили Большого Сэма! Ух! Вот это удар!

— Угу, — кивнул головой боксер, — но только мне все время кажется, что это было не вчера.

— Вчера, уверяю вас! Рад познакомиться поближе, — толстяк протянул руку. — Меня зовут Пол Хоуз. Я врач и, хоть убей, не понимаю, как из своей клиники я попал на этот катер. А там, между прочим, у меня тяжелый больной, и чем быстрее мы придумаем что-нибудь, тем лучше… Для него!

Шесть пар глаз посмотрели на растерянную девочку, которая стояла в сторонке и, казалось, не слушала о чем идет речь. К ней обратился доктор:

— Как тебя зовут, девочка?

Та посмотрела на Хоуза своими большими круглыми глазами, и в них показались слезы.

— Где моя мама? Давайте ее поищем, она, наверное, где-то здесь! Мы с ней никогда не расставались надолго!

— Конечно, мы ее поищем, а теперь скажи нам свое имя!

— Джулия, — тихо произнесла девочка и заплакала.

— Мы обязательно постараемся найти твою маму, — заверил доктор и отошел к мужчинам. — Предлагаю осмотреть баркас, если не найдем владельца, то… — Хоуз замолчал, задумавшись.

— Тогда попробуем добраться до берега, а там у первого встречного выясним где мы.

С сосредоточенным выражением лица Штопор обыскал свои карманы и достал кнопочный нож. Голубые глаза азартно блеснули.

— Я с удовольствием потолкую с хозяином этого корыта. и если он не заговорит… — ухмылка стала злой.

— Нет, нет, прекратите это! — замахал руками Поленков. — На территории чужой страны, знаете ли!

— Да какой там страны! Не верю я ни черта, что они американцы, — Штопор указал подбородком на Ларри и доктора. — Говорят по–русски лучше меня.

— Ну вот, все начинается заново, — сплюнул Хоуз. — Давайте оставим выяснение отношений до лучших времен. Итак, я и мистер Кристиан осмотрим каюты и трюм, а вы осмотрите машинное отделение. Насколько я разбираюсь в подобных катерах, туда ведет вот эта лестница, — доктор указал на дверь с разбитыми стеклами, за которой виднелись давно некрашенные ступеньки. Мельский подошел поближе и подозрительно заглянул в темноту, затем повернулся к старику и весело прокричал:

— Ну что, председатель, идем?

Поленков смутился и даже, казалось, обиделся. Он виновато посмотрел на двух иностранцев и произнес:

— Совершенно невоспитанный молодой человек, — с этими словами, старик приблизился к лестнице и шагнул на первую ступеньку. Немного ниже, его поджидал Мельский. Старик ощутил горячее дыхание и слабый запах табака.

— Слышь, дед? Что думаешь насчет этого маскарада? А? Я тут смекнул малость и прикинул, что нам лучше держаться вместе. Мы с тобой, похоже, одни нормальные среди шайки придурков. Ну еще Верка с нами… Все они заодно и зачем-то прикидываются иностранцами. Тут какая-то афера, помяни мое слово!

От зловещного шепота, Поленкову стало не по себе.

— Да, да. Конечно, все это подозрительно, но море… Откуда оно взялось?

Штопор ничего не ответил и принялся спускаться вниз. Старик нерешительно двинулся за ним, с каждым шагом ощущая все более сильный неприятный запах, исходящий из дыры.

Внизу было совершенно темно, и когда Мельский снова остановился, Поленков уткнулся ему в спину.

— Осторожно, дед! У тебя спичек нет? Сдается мне, здесь кого-то пришили.

— П–почему вы так думаете?

— Потому что я сейчас начну блевать от этого запаха, и вообще, кончай называть меня на «вы». Я твой соратник по несчастью!

— Может это воняет рыба? — неуверенно предположил Юрий Михайлович, стараясь дышать реже.

— Ерунда! Рыба так не воняет, — Мельский сделал пару шагов в темноту и принялся ощупывать теплую шершавую стену в поисках выключателя.

Поленков так и остался стоять в темноте, прислушиваясь к ругательствам Штопора. Загремели какие-то железки, и старик робко спросил в чем дело. Ответом послужил трехэтажный мат.

Привыкнуть к темноте Мельский не надеялся, оставалось искать источник света на ощупь. Запах стоял настолько удушливый, что Штопор старался не дышать вообще, насколько это было возможно. Когда же легкие требовали глубокого вдоха, он прижимал к носу рукав своей рубашки и дышал через нее. Уже можно было не сомневаться, что помещение пропитано запахом смерти… Нервы напряглись до предела.

Внезапно Мельский обо что-то споткнулся, но, падая, успел выставить вперед себя руки. И они уперлись во что-то твердое, прикрытое тряпкой. Он пошарил вокруг, пошевелил пальцами, и они коснулись чего-то. Мельский оцепенел и с ужасом отдернул руку, мгновенно поняв что это было. В темноте он нащупал чьи-то, неестественно толстые, опухшие губы… Преодолевая приступ тошноты, он бросился прочь от этого места, едва не разбив в темноте голову. Не сделав и пяти шагов, уперся в шершавую стену, наступил на какой-то предмет, как ему показалось — на человеческую ногу.

— Эй, дед! — задыхаясь, прокричал он. — Отзовись, я не найду выхода!

— Я здесь, — жалобно отозвался Поленков. И через секунду Штопор чуть не сбил его с ног.

— В гробу я видал это машинное отделение! Там труп, или даже два! — прошептал он, оттолкнув старика, помчался наверх.

Когда он вывалился на палубу, с жадностью глотая воздух, женщины невольно ощутили страх. Штопор выглядел так, словно ему удалось вырваться из клетки со львом. Бледный и взъерошенный, он уселся на грязные доски. Вслед за ним выполз Поленков. Он растерянно хлопал глазами и представлял собой человека, который вдруг проснулся в самом центре Сахары. Юрий Михайлович со страхом смотрел на Мельского.

Штопор был рад, что на него сразу не накинулись с расспросами и он получил возможность придти в себя. Запах мертвеца настойчиво давал о себе знать, сохранившись в носу, словно запах нитрокраски.

Пять минут спустя из кают выбрались мистер Кристиан и мистер Хоуз.

— Ничего и никого, — объявил доктор, с интересом покосившись на Мельского. — А у вас?

Штопор поднял голову, прищурив один глаз, долго смотрел на Хоуза.

— А у нас, милейший, была возможность потоптаться в полной темноте по трупам. Большего я сказать не могу так как не счел нужным задерживаться там. Сходи-ка сам, корешок!

— Постой-ка, парень, — Ларри присел рядом с Мельским и положил руку на его плечо, — ты действительно видел там трупы?

Штопор горько усмехнулся:

— Я не видел, и слава Богу! Я только пощупал один из них вот этой самой рукой, — Мельский поднес свою пятерню к лицу боксера. — Там темно, как… да что там говорить!

— Не кипятись, — Ларри встал. — Пол, ты не захватил в каюте фонарик?

— Вот он, — доктор с готовностью протянул Кристиану фонарь.

Тот взял его и уверенно направился к машинному отделению. Мистер Хоуз немного потоптался на месте и пошел следом. Поленков сделал вид, что сосредоточенно осматривает горные вершины, а Штопор так и остался сидеть на досках.

Последние сомнения в словах Мельского развеялись сразу, как только Ларри спустился на несколько ступеней вниз. Ударивший в нос тяжелый запах невозможно было ни с чем спутать. Шаги боксера стали менее уверенными, теперь он ступал осторожно, словно все вокруг было усеяно стеклами.

Луч фонаря осветил большой двигатель и кучу хлама, разбросанного как попало. Переместив желтоватый овал немного вправо, Ларри увидел то, к чему мысленно готовился, правда выглядело это намного ужаснее, чем он себе представлял.

В углу, наваленные один на другой, лежали шесть трупов. Шестеро мужчин с искаженными болью и ужасом лицами, застыли в самых причудливых позах. И лиц этих уже коснулась разрушительная сила.

Зажав нос платком, Кристиан осмотрел остальное и заметил две аккумуляторные батареи, внешне не поврежденные и наверняка действующие.

— Пол, — позвал он замершего в дверях доктора. — Давно они мертвы? — луч фонаря вторично уперся в груду тел.

Хоуз подошел ближе и склонился над одним из трупов.

— Я думаю два–три дня… При такой жаре все внешние признаки соответствуют этому сроку.

Ларри не мог больше находиться в машинном отделении, но доктор продолжал осматривать мертвых, и ему оставалось одно — терпеть.

— Мистер Кристиан, а ведь они убиты! Взгляните-ка! Причем, убиты довольно странным оружием.

Желания приближаться к трупам у Ларри не было, и он остался на месте.

— Конечно же они убиты, док. Не могли ведь шесть человек взять и умереть своей смертью!

— Повреждения на теле очень похожи на ожоги вызванные током высокого напряжения. Любопытно! Жаль, не взял очки, — бормотал Хоуз, увлекшись своим занятием.

— Послушай, док, — не выдержал Ларри, — нам от этого не легче. Пойдем отсюда, не могу уже этим дышать!

Уходя от трупов, доктор имел такой вид, словно у него отобрали пару сотен долларов.

На палубу боксер вышел с явным облегчением, посмотрел на Мельского понимающим взглядом.

— Ты был прав, приятель. Там их шесть человек. Все мертвы.

Дженнис Копленд сдвинула свои тонкие брови.

— Там, внизу шесть человек? Но какое отношение они могут иметь к нам?

— Возможно, самое прямое, — вмешалась в разговор Снегирева, — ведь мы не помним ничего… Может их убил кто-то из нас, — Верка смотрела на всех поочередно, ожидая поддержки, но ни у кого ее слова энтузиазма не вызвали. Напротив — некоторые глядели неприязненно.

— А я, например, сомневаюсь, что все здесь потеряли свою память, — заговорил Штопор. — Кто-то здесь играет в кошки–мышки!

— Вы подозреваете кого-то конкретно? — поинтересовался доктор, пронзив Мельского испытывающим взглядом.

— Никого из вас я на мушке не держу, потому что никого не знаю.

— Мы о вас тоже ничего не знаем… Не будем препираться, а лучше обсудим, как нам быть дальше.

Примерно две минуты сохранялось молчание. Голосок Джулии вывел всех из оцепенения. Девочка подошла к Ларри и тронула его за рукав.

— Мистер, можно я посмотрю на тех людей там, внизу? Я быстро, дайте мне фонарик.

Несколько секунд Кристиан не знал, что ответить, затем изменившимся голосом спросил:

— Ты хочешь убедиться, что там нет твоей мамы?

Джулия кивнула.

— Нет, малышка… Твоей мамы там нет. Там совсем нет женщин, понимаешь? Тебе не нужно туда идти.

Девочка послушно отошла в сторону и замерла, опустив глаза. Все продолжали молчать, с жалостью посматривая в сторону белокурой малышки. Ларри вздохнул:

— Ничего не понимаю…

— У меня есть предложение! — заявил доктор, и пять пар глаз устремились на него. Безучастной ко всему осталась лишь Джулия. — Я предлагаю всем напрячь свою память и постараться вспомнить свои действия последних дней: встречи, поездки… После этого каждый расскажет другим, что он вспомнил, и мы попробуем как-то связать все услышанное. Кто знает, может зацепим ниточку… Шанс невелик, но стоит попытаться!

— А это не может быть массовым гипнозом? — спросил Поленков.

— Может быть и это… — задумчиво проговорил доктор, — но пока давайте вспоминать. Уверен, никто из нас еще не пытался сосредоточиться.

Ларри не стал ломать голову: все то, что помнил, он уже вспомнил, лежа на палубе. Снова перед глазами появлялось лицо Аниты: ее улыбка, обнаженное тело, а затем лицо, искаженное страхом, широко раскрытые глаза, лишавшие ее привлекательности. На этом все заканчивалось, и Ларри ничего не мог вспомнить.

Мельский помнил только засаду в баре и Лизу в ночной рубашке. Дальше, все как–будто опускалось в туман. Впрочем, Штопор особенно не расстраивался, приписывая потерю памяти выпитому. Подобное уже случалось не раз.

Доктор потер свой покатый лоб и встряхнул головой, словно приводя в порядок мысли:

— Чертовщина какая-то, — выдохнул он. — Помню все до определенного момента, а затем, как–будто стена вырастает. Может кто-то из вас вспомнил нечто заслуживающее внимания.

— Лично мое мнение таково, — произнес Мельский, — все мы, жертвы какой-то авантюры, и за ней кто-то стоит. Я не имею ввиду кого-то конкретно, но предупреждаю — меня голыми руками не возьмешь, — Штопор во второй раз продемонстрировал свой нож. — Этой пикой, я умею пользоваться получше, чем некоторые пистолетом.

— Что касается меня, — заговорил Ларри, — то и я так просто не дамся. Кроме того, я готов защищать этих милых женщин.

— Получается, что виновники ваших бед — или я, или доктор? — всполошился старик.

— И я подумал о том же, — вымученно улыбнулся Хоуз и приблизился к девочке:

— Джулия, может, ты что-то вспомнишь?

Девочка посмотрела на свою правую ногу и задумчиво произнесла:

— Я только помню, что было очень больно, когда в ноге появилась дырочка… Очень, очень больно!

Доктор присел на корточки и внимательно посмотрел в глаза Джулии.

— Какая дырочка? Ты можешь показать?

Джулия сбросила с ноги туфельку и показала черное отверстие между пальцами. Шесть человек смотрели на рану, как на змею… их лица окаменели, превратившись в маски. У Снегиревой вырвался громкий возглас, и она обхватила голову руками, стараясь остановить нахлынувшие жуткие воспоминания. Она вспомнила червя, и ее охватила дрожь. Она принялась расшнуровывать спортивные тапочки, не понимая, как на ней вообще оказалась вся эта одежда, если спать она ложилась совершенно раздетая. Сдернув носок и отбросив его в сторону, Вера увидела такое же отверстие как у Джулии.

Отверстие между пальцами оказалось у каждого. Края чернели корочкой и напоминали сгустки засохшей крови.

— Нет! Это слишком! — вскочил Ларри и поспешно обулся. — Давайте заводить катер — и к берегу! Здесь мы ничего не выясним… Кто соображает в дизелях?

— Ну я… — нехотя признался Мельский, — но только в машинное отделение меня не загонят никакие деньги, и уж тем более ты, корешок. Я лучше доберусь до берега вплавь!

Доктор неприязненно взглянул на Штопора.

— Ты, наверное, забыл, что здесь не Россия. В этом водоеме могут быть и акулы!

Мельский резко повернул голову к Хоузу и глаза его вспыхнули:

— Напротив, корешок, я продолжаю думать, что мы находимся на территории Советского Союза… А у нас морей сколько хочешь. Так-то вот…

— В конце концов, ты же не бросишь здесь женщин? — спросил Ларри. — Из нас только ты разбираешься в моторах.

— Женщин? — Штопор почесал за ухом и крепко задумался, поочередно осмотрев трех представительниц слабого пола… На груди Дженнис, его взгляд задержался особенно долго. — Ладно, но только вы найдете мне противогаз!

— Прекрати изображать идиота! — Ларри сжал кулаки и двинулся на Мельского, в руках которого, словно из воздуха, появился нож.

— Прекратите! — доктор Хоуз встал между ними. — Послушай, Мельский, на тебя в самом деле вся надежда. Я сделаю тебе ватно–марлевую повязку. Кто-нибудь из нас тебе посветит.

С четверть минуты Штопор делал вид, что борется с соблазном, затем махнул рукой и согласился:

— Тащи свою повязку, посмотрим, что можно сделать, — Мельский подмигнул Дженнис, та ответила улыбкой.

Аккумуляторы были еще довольно сильными, и двигатель легко завелся. С горем пополам удалось разобраться с управлением посудины и вскоре, вспенив воду, она отделилась от скалы… Решено было пройти вдоль берега, причалить где-нибудь в более удобном месте.

При заходе в бухту попадались едва видимые верхушки подводных скал, но их удалось благополучно миновать. Скоро катер сел на мель, и его сильно тряхнуло. На ногах удержался только Поленков, который стоял прислонившись к кабине. Мельский при этом грубо выругался, совершенно не стесняясь присутствия ребенка, и первый прыгнул за борт.

Катер подошел к берегу довольно близко, вода была Штопору лишь до пояса. Набрав в ладони и выплеснув ее себе в лицо, Мельский не спеша вышел на прогретый солнцем песок. С блаженством, которое читалось на лице даже издалека, сел и вытянув ноги, принялся наблюдать, как остальные покидают наполненный мертвецами катер. Не прошло и пяти минут, как на судне не осталось ни одной живой души.

— В какую сторону пойдем? — равнодушно спросил Штопор, рисуя на песке силуэт обнаженной женщины.

Уперев руки в бока и широко расставив ноги, доктор Хоуз долго и сосредоточенно осматривал поросшие лесом холмы.

— Мне кажется, что вон там, на втором отсюда холме, виднеется что-то похожее на антенну. Возможно там дом лесника, или что-то в этом роде… Видит кто-нибудь?

Все смотрели в указанном направлении, но увидел лишь Поленков.

— Да, да, что-то торчит из-за деревьев, похожее на шест. Да вон же… Неужели никто не видит?

— Ну и зрение у тебя, пенсионер, — проворчал Штопор, так ничего и не разглядевший в зелено–голубой массе леса. — Не проще ли пойти по берегу? Половина в ту сторону, половина в эту… Например, я и блондинка пойдем туда, а остальные — сюда… Если здесь есть акулы, то в лесу, наверное, есть львы. Вы как хотите, а я с ножичком туда не пойду, — Штопор пошарил в нагрудном кармане, который оставался сухим и нашел измятую сигарету.

— Прекращайте ерепениться, молодой человек, — вспыхнул Юрий Михайлович. — Может быть, в ближайших десяти километрах никого нет, и этот шест указывает на жилье. Думаю, каждый из нас хочет элементарного — попить воды и поесть…

— Старик прав, — задумчиво проговорил доктор, — мы пойдем в сторону антенны.

— А почему ты принимаешь решения? — голубые глаза Мельского сузились. — Никто не знает, кто ты такой. Может, ты заведешь нас туда, откуда нам не выйти!

— Вспомни о дырке на ноге, Мельский, — строго проговорил Хоуз. — У меня есть такая же, и я ничем от вас не отличаюсь, поэтому оскорбления выслушивать не намерен.

— Кстати, приятель, — вмешался Ларри, — ты ведь можешь оставаться здесь, или пойти куда тебе будет угодно.

— Я так и сделаю, не суетись, — процедил сквозь зубы Штопор и глубоко затянулся. В этот момент, взгляд его упал на ближайший холм, где он увидел яркий солнечный блик, отраженный от чего-то стеклянного: — Не поворачивайтесь никто! За нами наблюдают в бинокль! Это точно!

— Ну и отлично! Значит нас заметили! — воскликнула Снегирева и повернулась в ту сторону, где блестели линзы бинокля. В ту же секунду, блик исчез.

— Драная кошка, — выругался Мельский.

— Что? Что ты сказал?

— Я сказал не поворачиваться! Не нравится мне это место. Гнилье, я нутром чую.

На этот раз в пререкания никто не вступал, только Поленков робко предположил, что все это Мельскому показалось. Правда, стоило последнему на него взглянуть и он тут же изменил свое мнение.

— Что будем делать, — спросила Дженнис, набрав в руку песка и пропуская его меж пальцами.

— Может действительно пойдем по берегу? — предложила Вера.

— Ладно… Идем… — Ларри первый двинулся вдоль воды, увязая в песке, взяв направление на перевернутый вверх дном катер. Горстка людей нестройно поплелась за ним.

— Покурить хочешь? — спросил Штопор у доктора, протягивая ему окурок.

— Да, спасибо, — Хоуз с наслаждением затянулся.

Скоро подошли к перевернутому судну, и Кристиан остановился, как вкопанный. Его взгляд был устремлен на еле заметную надпись на ржавом боку катера.

— «Великолепный»! Черт возьми, это же «Великолепный»! Теперь понятно, где мы находимся.

— Что-нибудь не так? — тревожно спросил доктор.

— Да все не так! Не так, как хотелось бы. Вы разве не читали в газетах о крушении этого судна? Мы на острове! Причем на печально известном острове… Эта посудина везла на киностудию девять, или десять самых огромных на побережье псов. Это было года полгода назад…

— Да, да, да… Что-то припоминаю, — на лбу Хоуза выступила сеть морщин. — Ты хочешь сказать, что это тот самый катер?

— Да… и тот самый остров. Псы наверняка еще здесь. Боюсь нам прядется вернуться, пока эти твари нас не заметили.

Повторять дважды не пришлось: девушке побледнели и первыми повернули назад, с опаской посматривая на подступающий к океану лес.

— Мистер, э–э-… Кристиан, — задыхаясь от быстрой ходьбы лепетал Поленков. — Этот остров обитаем? Нам действительно угрожает опасность?

— Насколько я знаю здесь никого нет, только собаки.

— Но мы видели антенну.

— Теперь понятно и это… Давным–давно, на этом острове соорудил себе виллу один придурковатый бизнесмен. Он любил уединение и умер в уединении года два назад. Его племянница и ближайшая наследница, приехав однажды на каникулы, нашла изъеденный крысами труп дядюшки и даже не сочла нужным его похоронить. Завещание крысы не тронули, и она преспокойненько уехала. Виллу так никто что не купил. Она прекрасно сохранилась, и я думаю, и антенна находится как раз там.

— Понятно… но что нам теперь делать?

— Побережье не так уж и далеко, сразу за горизонтом. Мы снова заведем катер и поплывем. Думаю, к рассвету или даже раньше, мы будем в Оверселе.

Старик облегченно вздохнул и взглянул на заходящее за горизонт солнце, которое уже не было таким белым и палящим.

— Смотрите! Смотрите! — закричала Дженнис и указала на катер. — Там кто-то ходит! Вы видите?

Семь человек замерли, словно их остановила неведомая сила. Человека в блестящем комбинезоне увидели все: он поспешно спустился в машинное отделение, прогретую насквозь коробку, где разлагались шестеро несчастных.

— Не может быть, — прошептал Ларри, — мы же осмотрели все.

— Кто бы он ни был, уж им-то я займусь, — скрипнув зубами, заявил Мельский и бегом бросился к катеру.

Кристиан, не раздумывая побежал следом.

Штопор первым прыгнул в воду и быстро достиг кормы судна. Оно было не слишком высоким, да к тому же глубокая посадка позволила Мельскому без труда взобраться на палубу. Он подал руку Ларри, и вот они уже остановились у входа в машинное отделение, тяжело дыша и не решаясь спуститься по темной лестнице.

— Вот что приятель, — заговорил боксер, — темнота на руку этому ублюдку, предлагаю вначале вооружиться. В каюте есть оружие, я видел.

Стараясь не создавать шума, мужчины быстро спустились в каюту для экипажа. В пирамиде у стены стояли две винтовки, а в ящиках стола Мельский обнаружил два пистолета полицейского образца. Оружие придало уверенности. Перепрыгивая через три ступеньки, Штопор и Ларри помчались наверх. Они опоздали на какие-то секунды: некто в блестящем комбинезоне, прыгнул в воду. Не задумываясь, Мельский передернул затвор автоматической винтовки и дважды выстрелил. Пули прошли мимо.

— Он ненормальный! Там же мелко! — воскликнул Ларри и в два прыжка достиг борта. Смутные очертания человека под водой удалялись от катера к горизонту.

— Ах, подлец, — процедил Штопор и выстрелил по силуэту. Пуля подняла фонтанчик брызг. Ларри ударил по стволу, и следующая пуля ушла вверх.

— Ему некуда деться… Рано или поздно, он вынужден будет выбраться на берег.

Штопор согласился, и они принялись ждать, когда на поверхности океана появится голова незнакомца. Время шло, но ничего не появлялось.

— Похоже он чемпион по подводному плаванию, — высказался Ларри.

— Не может же этот фокусник обходиться без воздуха!

— Тут что-то не так… Скорее всего нас обманули. Нет смысла ждать — мы стоим уже пять минут, — Кристиан поставил свой «винчестер» на предохранитель.

— Нужно посмотреть, что он делал в машинном отделении…

— У нас нет фонарика, — с явным облегчением объявил Мельский, которому очень не хотелось спускаться в зловонную дыру.

— Я видел у тебя зажигалку. Соорудим что-нибудь наподобие факела, — Ларри быстро спустился в каюту и принес оттуда стопку газет. Сложил несколько в трубочку и сделал знак Штопору спускаться за ним в машинное отделение. Отпираться было бесполезно, Мельский спустился за ним.

Газеты легко загорелись, осветив неровным светом душное помещение. В носу и горле сильно першило от чего-то едкого, и Штопор несколько раз кашлянул. Причину Мельский понял раньше, чем Ларри осветил разбитые аккумуляторы. Кислота с шипением расползалась по полу.

Весть о том, что катер непригоден к плаванию, была воспринята, как приговор. Солнце неумолимо клонилось к горизонту, и надо было как можно скорее, найти убежище.

— До наступления темноты мы должны найти заброшенную виллу. Это первый вариант, но есть второй — вернуться на катер и ночевать там, — сказал боксер.

— Ни за что! — воскликнула Снегирева. — Ночевать рядом с покойниками я не буду!

— Мне бы тоже не хотелось, — тихо поддержал ее Штопор.

— В катере есть каюта изолированная от машинного отделения.

— Нет! — замотала головой Верка.

— Вижу вас не убедить, — с досадой согласился Кристиан и поднял с песка винчестер. — Тогда в путь! Нам нужно поторопиться — солнце зайдет быстро. Придерживаться будем той антенны.

Без лишних расспросов, процессия двинулась к лесу, приближаясь к темным зарослям со смешанным чувством тревоги и страха. Штопор и Ларри шли первыми, держа винтовки наготове. Лес встретил прохладным пугающим полумраком.

— Знаешь, приятель, — после долгого молчания заговорил Кристиан, — я думаю, мы найдем общий язык… Ты не против, если я буду звать тебя просто Пит? Штопор улыбнулся:

— Годится, — коротко ответил он и, вдруг спросил. — Скажи честно, ты действительно американец?

Боксер глубоко вздохнул:

— Да, действительно…

Двое впереди идущих часто останавливались и останавливали других, чтобы прислушаться. Доктор Хоуз считал эту процедуру бессмысленной, так как собаки умеют подходить бесшумно, но возражать не пытался. Он чувствовал себя настолько уставшим, что не хотел лишний раз шевельнуть языком.

Вера и Дженнис едва волочили ноги, а им еще приходилось поддерживать маленькую Джулию. Начинался подъем и идти становилось все труднее.

Как только село солнце, в лесу стало совершенно темно, хотя сквозь кроны деревьев еще просматривалось светлое небо. На подъем ушло около часа, затем начался спуск. Это был только первый холм, а антенна находилась на следующем. Каждый успокаивал себя мыслью, что собаки не выжили на острове и опасения напрасны…

Следующий подъем начался через полчаса, и к этому времени стало совсем темно. Лес представлял собой сплошную черную пустоту, и если бы не фонарик, продолжение пути стало бы бессмысленным.

Взбудораженный дневными событиями мозг рисовал страшные картины: оскаленные пасти гигантских собак, горящие глаза в темноте и прочие ужасы, от которых невольно появлялись галлюцинации. И некоторым действительно виделись глаза.

Еще через час пути появилось подозрение, что вилла осталась где-то в стороне. Была сделана остановка, но никто ничего дельного не предложил. И вдруг где-то впереди, не слишком далеко, прозвучал леденящий душу вой. Такой же звук донесся слева, правда, немного дальше. Мороз прошел по коже у всех без исключения. Долго еще никто не мог сдвинуться с места и даже заговорить: страх сковал всех. Некоторым впервые пришлось испытать ощущение, когда шевелятся волосы на голове.

— Подъем слишком крут, — прошептал Ларри, — скорее всего, мы сместились вправо.

Штопор кивнул, и они пошли дальше, взяв немного левее. Не успели они сделать и пяти шагов, как совсем рядом шевельнулись кусты. Кровь отхлынула от лица, и ноги, казалось, потеряли всякую чувствительность. Непослушный палец никак не мог нащупать предохранитель.

Нервы Дженнис не выдержали, и она пронзительно закричала. Крик этот, прозвучавший в ночной тишине был настолько неожидан, что Джулия и Верка тоже закричали.

Поленкову показалось, что его сердце вот–вот пробьет ребра. Только Ларри сдержал свои эмоции, хотя голова вдруг стала какой-то пустой, а в животе похолодело. Он хладнокровно направил луч фонарика в сторону источника шума, готовый в любую секунду нажать спусковой крючок старенького «винчестера». Боксер растерялся, не увидев ничего. Мелькнула мысль, что животное постарается обойти сзади, и ноги сами повернули тело на сто восемьдесят градусов. Луч фонаря метнулся по черным стволам деревьев, огромным и безмолвным, как колонны античного города, внезапно выхватил из темноты какого-то зверька, тот замер на секунду, ослепленный, затем бросился в кусты.

Вздохи облегчения прозвучали среди черного леса.

— Дикий кролик, сплюнул Ларри и направил свет вперед. — Нужно торопиться. Собак может привлечь шум.

Ноги отказывались идти. За Кристианом пошли только Мельский и Вера. Пришлось возвращаться.

Хуже всего чувствовал себя замыкающий, им был доктор Хоуз. Ощущение, что незащищенная спина прекрасный объект для нападения, не покидало его ни на секунду. Он невольно ускорял шаг, спотыкаясь о корни деревьев, ему хотелось бежать, но чувство собственного достоинства не позволяло ему оставить девушек позади себя. Каждые десять секунд он оглядывался, хотя и понимал, что ничего не увидит, и руки его напрягались, готовые к защите.

Внезапно, что-то в лесу изменилось… Не то, чтобы вдруг стало светло, но ближайшие стволы деревьев можно было различить, даже выключив фонарь. Выглянувшая из-за туч луна, осветила остров мертвенно–бледным светом. Сквозь кроны деревьев он почти не проникал.

Ларри был почти уверен, что заброшенную виллу в эту ночь не найти, и все чаще направлял луч фонаря на ближайшие деревья, отыскивая удобные для ночлега.

Доктор, по спине которого струился холодный пот, сбился немного в сторону. Темнота давила в спину мощным прессом. Будь у него на затылке хотя бы один глаз, он не задумываясь, пошел бы спиной вперед.

Ларри и Штопор остановились. Идти дальше становилось бессмысленным. Они уже собирались объявить это остальным, когда слева снова послышался шорох. Сразу два ствола повернулись в ту сторону, а вместе с ними луч фонарика, который осветил лицо Хоуза.

— Сбился с пути, док? — прохрипел Ларри.

— Иди сюда… Боюсь нам придется заночевать здесь.

— Как здесь? — прошептала Дженнис настолько тихо, что услышал ее только находящийся рядом Поленков.

Доктор как–будто и не собирался присоединяться к компании — он что-то сосредоточенно ощупывал у себя под ногами.

— Эй, Ларри, посвети-ка мне. Земля здесь тверже — похоже на старую тропинку.

Именно в этот момент Кристиан признал себя полным идиотом… Тропинка!

О ней стоило подумать, прежде, чем заходить в лес, ведь бухта, куда загнали катер, очень удобна, и от нее к вилле обязательно должна была вести дорожка. Ларри не стал громогласно объявлять о своем промахе, а догадались ли его друзья сами или нет, он не спросил.

То, что осветил фонарь возле Хоуза, действительно напоминало тропинку, давно заброшенную, но все же вытоптанную человеком.

— У нас в башке одна солома, — несколько торжественно заявил Штопор, шевеля стволом прошлогодние листья, — о тропинке нужно было подумать еще там, у моря.

Ларри что-то проворчал и целеустремленно пошел вперед, освещая едва видимую дорожку. То, что не придется ночевать на деревьях, успокоило мало. Сколько еще идти до виллы, и что еще может случиться в пути — неизвестно… Однако, какой-то энтузиазм все же появился, идти стали быстрей.

Очень скоро, собаки вновь заявили о своем присутствии на острове. Жуткий вой, сразу в несколько голосов, раздался намного ближе, нежели в прошлый раз.

Как по команде все остановились. Постояв с минуту, так же, не сговариваясь, двинулись дальше, сообразив, наверное, что стоянием себя не обезопасишь.

Огромная, залитая лунным светом, лужайка и двухэтажное строение в дальнем ее конце, открылись взорам так внезапно, будто кто-то поднял огромный занавес. Пересекать открытое пространство ох как не хотелось, но никто не высказывал своего недовольства. В замершем на краю леса доме находилось спасение, и каждый понимал это. Оставшаяся позади чернота леса буквально выталкивала на лужайку.

— Пит… на открытом месте ты пойдешь сзади, я впереди, если что — стреляй… Патронов должно хватить.

Кристиан направился к вилле быстрым широким шагом. Никто не отстал — напротив, боксеру едва не наступали на пятки.

Черные оконные проемы на фоне светлого здания казались пустыми глазницами в черепе. Какие неожиданности таит в себе это безмолвное строение? Вопрос этот не вылетал из головы.

К удивлению своему Ларри заметил, что на лужайке отмечено поле для игры в гольф… Бизнесмен, у которого не все в порядке с головой, времени зря не терял. Непонятно только, какую роль в его желанном уединении играло поле для гольфа?

Три длинные потрескавшиеся ступени подступали к входной двери вплотную, если не считать узкой площадки, выложенной плиткой.

Дверь оказалась запертой и Ларри озадаченно посветил в замочную скважину. Семь человек сбились в кучку на площадке, словно ближайшая ступенька являлась границей чего-то запретного и страшного.

Подергав для верности дверь еще раз, Ларри посмотрел на Мельского с немым вопросом. Тот ответил легкой ухмылочкой и с видом знатока приблизился к двери. Боксер посторонился, держа наготове фонарь. Блестнуло лезвие ножа, и Штопор принялся усердно работать над замком. В течение пяти минут было слышно только сопение Мельского и неприятный скрежет металла о металл.

Слабый возглас отвлек Штопора. Верка вцепилась в доктора одной рукой, а другой показывала на черную стену леса за лужайкой. Три пары светящихся точек маячили вдали, то приближаясь, то отдаляясь друг от друга. В том месте, где девушка держалась за его руку, Хоуз чувствовал мелкую дрожь, но не старался понять, кого же из них трясет. От реальной близости убежища, страх не уменьшился, от него сейчас толку было не больше чем от карточного домика.

Штопор поспешно вернулся к оставленному занятию, стиснув при этом зубы.

— Такой замок ножом не открыть, — ворчал он, но все же продолжал просовывать лезвие между дверью и косяком. — Я почти открыл его, но нужно ударить по двери…

— Ударим, если нужно, — отозвался Ларри.

Для того, чтобы эффектно ударить ногой, нужно было хотя бы немного места, для хорошей опоры, но никто и не думал расступиться.

Словно загипнотизированные, люди смотрели на трех огромных псов, которые подобно черным призракам, приближались к зданию. Они бежали трусцой, на одинаковом расстоянии друг от друга, и в этом было что-то зловещее.

— Вот это зверюги! — восхитился Мельский, посмотрев на лужайку через плечо: — Пальни-ка по ним, док!

Хоуз неуверенно поднял, взятую у Штопора винтовку, и так же неуверенно выстрелил. Собаки продолжали приближаться к дому, создавалось впечатление, что доктор и не хотел в них попасть.

Довольно грубо Мельский заставил всех отступить на ступеньки и одним ударом ноги открыл дверь.

Через четверть минуты, псам оставалось лишь щелкать зубами на опустевшей площадке.

Фонарик осветил пыльное заброшенное помещение с висевшими вокруг клочьями паутины. Это была прихожая. Здесь было пусто и уныло, как на кладбище. Затхлый запах вместе с поднятой пылью проникал в нос. Тяжелая дверь вела очевидно в гостиную, куда и метнулся луч света, осветив сохранившуюся мебель и массу всяческих мелких предметов, в основном почерневших подсвечников.

Многочисленные картины на стенах нагоняли тоску. Тусклые бледные лица, в массивных рамках, выглядывали из-под навесов паутины. Все испытали облегчение, когда луч света оставил в покое стены и переместился к центру комнаты.

— Здесь так же мрачно, как и в лесу, — тихо сказала Снегирева, и ее дрожащий голос подтвердил сказанное.

— Нужно найти комнату, в которой мы проведем ночь, — проскрипел кто-то в темноте.

Ларри посветил на обширную лестницу с литыми перилами, полукругом идущую на второй этаж.

— В этой хатке, наверное, комнат двадцать, — хмыкнул Штопор, — зачем нам спать в одной? — он попытался найти в темноте Дженнис, но рука не нащупала ничего.

— После всего, что произошло, вы собираетесь спать, молодой человек? — загробным голосом спросил Поленков.

— Конечно собираюсь. Может, завтра нас ждут еще большие неприятности, и потребуется свежая голова на плечах.

— Не пугайте женщин, молодой человек!

— А где они, кстати? — недовольным голосом спросил Штопор, еще раз ощупав воздух вокруг себя.

Вся процессия гуськом направилась на второй этаж.

— Может, зажжем свечи? — предложил Ларри и осветил бронзовый подсвечник на стене с половинкой заплывшей свечи. — Где твоя зажигалка, Пит?

Мельский зажег свечу и в ту же секунду ощутил легкое прикосновение руки, которая могла быть только женской. У Штопора захватило дух и он подумал о Дженнис. Он ощутил теплоту дыхания возле уха и… голос Верки зазвучал для него, словно похоронный марш.

— Слушай, Штопор! Ты все знаешь. Я не верю в то, что ты не в курсе, кто эти люди и как мы оказались на катере с трупами… Слышишь, Штопор? Скажи мне, прошу тебя! Если это так важно для тебя, я буду молчать и никому ничего не скажу. Ну, Штопор!

Рука девушки легла Мельскому на плечо, и даже через рубашку он почувствовал, насколько она холодна.

— Не до тебя сейчас, Верка… ей Богу…, — отмахнулся Штопор и, не задерживаясь, направился к следующему подсвечнику. Рука Снегиревой упала с плеча, а прищуренные глаза посмотрели вслед не слишком доброжелательно.

Поравнявшись с Дженнис, Штопор наклонился к ней и еле слышно проговорил:

— Улыбнись мне еще раз, куколка!

Мисс Копленд посмотрела на Мельского усталыми глазами и ничего не ответила, однако последнего это не встревожило:

— Ты уже присмотрела комнатку, а?

— Все мужики — кретины, — заключила Дженнис, отстраняясь от горячего дыхания Штопора.

— Сказал бы я о бабах, но той малышке еще рано это знать, — раздраженно ответил Мельский разжигая третью свечу. Помещение, похожее на бильярдную, осветилось неровным светом и находиться в унылом заброшенном здании, стало вполне терпимо.

Ларри поочередно открыл три двери и всякий раз, бегло осмотрев комнаты, направлялся к следующей. В дверях четвертой комнаты он задержался:

— Это то, что нужно. Пит, иди сюда со своей зажигалкой.

Мельский вошел в просторное помещение, которое являлось спальней хозяина и было настолько вместительным, что если бы не кровать, его можно было принять за банкетный зал.

— А старик здесь клево существовал, — причмокнул языком Штопор и принялся разжигать свечи, которых здесь было не меньше, чем в церкви. Его терпения хватило на шесть или семь.

— Неплохо, — удовлетворенно заметил доктор. — На этой кровати лягут женщины. Мы же соорудим себе что-нибудь на полу.

— Девушки, — поправил Штопор, пытаясь отыскать признательность в глазах Дженнис, или, хотя бы Снегиревой, но ни та, ни другая на него не взглянули. Посмотрев на широченную кровать. Штопор подумал, что на ней могли бы поместиться все…


Глава 2. Черви | Приключения, фантастика. 1994 № 4 | Глава 4. «Ночь страха»







Loading...