home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 7. Нападение псов

Последним, к выброшенному на берег судну, приплелся доктор Хоуз. Он едва волок свое полное тело, а когда ноги увязли в мокром песке, остановился вовсе и, покачнувшись, бессильно махнул рукой к стоявшим у воды Штопору и Ларри. Похожие на двух волков, они, ссутулившись, ходили по вязкому песку немного поодаль друг от друга, время от времени поглядывая на хмурое небо, которое темнело на глазах. Пасмурная погода приблизила сумерки. Океан зловеще пенился.

— Эй! — тихо позвал доктор. Затем, что-то вспомнив, вздрогнул и оглянулся на лес.

Кристиан увидел Хоуза первым и, кивнув Мельскому, направился к лесу.

— Ты старика не видел? — это первое, что спросил Ларри, приблизившись к доктору.

— Его еще нет? — удивленно спросил Хоуз. — А мне казалось, что я непременно буду последним. — Доктор попытался улыбнуться, успокоенный обществом своих друзей, но боксер ответил на улыбку озлобленным взглядом.

Подошел Мельский и, многозначительно взглянув на Ларри, все понял.

— Будем ждать? — уныло поинтересовался он.

Кристиан посмотрел на небо, затем, с опаской, на лес, и это послужило ответом. Доктор вздохнул и опустил взгляд на свой, вымазанный глиной, пистолет. Штопор попытался изобразить равнодушие и сунуть руки в карманы, но они были мокрыми и это оказалось нелегко.

— Деда нужно искать, — изрек он, — как-никак, все-таки мой земляк…

— А если он уже на подходе и не найдет нас здесь? — предположил доктор.

— Да, его нужно искать, — поддержал Мельского Ларри, — старику достался самый маленький участок острова, и он давно должен быть здесь… Мы пойдем туда, куда ушел он, — не собираясь выслушивать мнение других, боксер положил винчестер на плечо и уверенно пошел в лес.

— Но я не смогу обойти остров еще раз, — жалобно застонал доктор, — к тому же вот–вот стемнеет… Я предлагаю вернуться на виллу.

Штопор остановил поток жалоб, наступив Хоузу на ногу:

— Не нужно волноваться, корешок, а то будет плохой аппетит… Колес тебе здесь все равно не найти, — Мельский сгримасничал, изображая улыбку, и перестал давить доктору на ногу. Тот несколько раз растеряно моргнул и удивленно прошептал:

— Чего нет, колес?

— Ну да… таблеток для тебя, — с этими словами Мельский зашагал вслед за Ларри, который даже не оглянулся.

Доктору ничего не оставалось, как смахнуть с носа первую, попавшую на него, дождевую каплю и заставить свои ноги поработать в очередной раз. Капли дождя падали все чаще и чаще и вот уже они образовали сплошную водяную стену. Небо словно прорвало, и очертания трех сгорбленных фигур расплылись в серой пелене.

В течении всего пасмурного дня в спальне было произнесено немногим больше десяти самых обыденных слов. Молчание казалось зловещим и большей частью именно от этого маленькая Джулия чувствовала себя самой несчастной во всем мире.

Дженнис забилась в кресло и внешне представляла собой пациентку психиатрической клиники. Она вообще не произнесла ни слова и лишь медленно водила глазами по унылой мрачной комнате, да теребила локон на правом виске.

Снегирева была более оживлена и несколько раз безуспешно пыталась завести разговор, но это происходило скорее для того, чтобы как-то заглушить в себе страх.

Лоуренсу посчастливилось отыскать на комоде книжку и он углубился в нее, наверное просто рассматривая буквы, нежели читая их и вникая в смысл. Изредка он оставлял ее в кресле и подходил к окну, задерживаясь там минут на десять, не более. С пистолетом он был неразлучен и все гадал, внушает ли он девушкам хотя бы какую-нибудь уверенность… Глядя на Дженнис, угадать это было трудно.

Примерно за час до наступления сумерек, Лоуренс почувствовал себя значительно хуже: рана на руке тянула, пульсировала и создавала массу других неприятных ощущений, от которых Том спасался алкоголем. Лучше ему не становилось и скоро у него начался жар. Он отшвырнул книгу и потрогал лоб, ощутив на руке дыхание, такое горячее, что его можно было сравнить со струей пара из чайника. Все тело ломило, а рана, казалось, выворачивалась наизнанку.

Лоуренс встал, озадаченно посмотрел на револьвер, после нескольких секунд раздумья положил его на столик и направился к двери. Даже мисс Копленд вышла из транса и метнула удивленный взгляд ему вслед.

— Вы покидаете нас, мистер… ой все забываю вашу фамилию, — разволновалась Вера. Взгляд Джулии задавал тот же вопрос, она встала с кровати.

— Спущусь в свою комнату, возьму аспирин и вернусь, — не оборачиваясь ответил Лоуренс и взялся за дверную ручку, но слабый голосок девочки все же заставил его повернуться.

— Дядя Том, мне можно с вами? Мне надоело в этой комнате…

Снегирева нарочито громко фыркнула, думая, что Джулии не нравится общество Дженнис и ее.

— Не стоит, малышка, — ласково проговорил Лоуренс, — я возьму лекарства и сразу вернусь. Хорошо?

Девочка вздохнула и кивнула белокурой головкой. Лоуренс хотел улыбнуться, но у него ничего не получилось: высокая температура давала о себе знать.

Дверь закрылась, и в спальне повисла тяжелая тишина, от которой звенело в ушах. Казалось, можно было слышать хлопанье ресниц. Это продолжалось две–три минуты, а затем все изменилось настолько, что уж лучше бы стояла гробовая тишина.

Где-то в недрах здания послышался негромкий звук, похожий на призыв о помощи. Он донесся всего один раз, и его услышала одна Джулия: она прислушалась и подошла к двери. Вера оторвала взгляд от тусклого подсвечника и с интересом на нее посмотрела:

— Ты все-таки пойдешь за ним?

— Мне показалось, что дядя Том зовет нас, — тихо произнесла девочка.

— Вот именно, показалось… В этом ужасном доме может показаться все, что угодно. Надеюсь ты не пойдешь вниз?

— Но он звал нас, — наивные детские глаза смотрели на Снегиреву с надеждой и не встречали никакой поддержки. — Давайте сходим… Вера скривилась:

— Низа что! И ты не пойдешь, девочка, тебе нечего там делать… Уже темнеет.

— А вы? — Джулия с надеждой посмотрела на ушедшую в себя Дженнис. Та мельком взглянула на дверь и снова вперилась в потолок, равнодушно при этом бросив:

— Все равно все мы здесь умрем!

Джулия побледнела, но от двери не отошла:

— Пойдемте, дядя Том надеется на нас… Он оставил нам пистолет… Ему может быть очень плохо… — едва не плача говорила девочка.

— Что ты все заладила: дядя Том, дядя Том, никто из нас ему не поможет. Лично я не умею стрелять из этой штуки, — Снегирева посмотрела на револьвер, как на гремучую змею.

— Я пойду, посмотрю, — упрямо поджав губы, всхлипнула Джулия и открыла дверь. Снегирева рванулась к двери словно пушечное ядро и схватила девочку за руку:

— Стой, ненормальная! — едва не задохнувшись, выпалила она. — Я не пущу тебя! Он мужчина, он справится, слышишь?

Джулия не стала вырываться, и Вера отпустила ее маленькую ручонку.

— Ты же не пойдешь, ведь правда? Сейчас мы вернемся в канату и будем ждать всех остальных. Они скоро вернутся. Ну… пойдем? — девушка подтолкнула Джулию к двери, но та, совершенно неожиданно увернулась и бросилась через бильярдную на первый этаж. Снегирева оцепенела, мысленно призналась себе, что сама бы туда никогда не пошла. Она вернулась в спальню, взяла револьвер. Повертела его в руках с таким видом, словно держала препарированную лягушку. Сделала шаг к выходу, затем остановилась, задумавшись и, наконец, бросив револьвер на пол, подбежала к двери и приперла ее спиной. Она часто и глубоко дышала, а ее грудь то поднимала, то опускала ее блузку.

Джулия миновала лестницу и остановилась. Прислушавшись, она так ничего и не услышала, даже подумала, что зря так разволновалась… Впрочем… если ничего не случилось, тем лучше. Сейчас она пойдет и встретит дядю Тома, а он удивится, что она, такая маленькая, не побоялась пересечь полутемный холл и гостиную… Девочка пошла вперед так бесшумно, что сама не слышала своих собственных шагов. До двери в прихожую оставалось менее трех метров, когда раздался громыхающий звук, как будто что-то ударилось о железную крышу. Джулия замерла, едва подавив крик… Через несколько минут звук повторился, и на этот раз показался каким-то далеким. Сжавшись от страха в комочек, девочка не смела пошевелиться и наверное стояла бы так очень долге, если бы случайно не догадалась, что ее так напугало. Звук повторился в третий раз, теперь все сомнения и страхи остались позади: раскаты грома проносились над островом, возвещая о приближении грозы. Грудь как бы освободилась от чего-то тяжелого и из нее вырвался вздох облегчения.

Джулия уже была у двери, когда услышала новый звук, заставивший ее остановиться во–второй раз. Причину этих звуков девочка никак не могла понять, хотя слышала их отчетливо… Что это может быть?! Такой звук бывает, когда наступишь в грязь. И почему нет дяди Тома? Его нет очень долго.

Странные хлюпающие звуки доносились из прихожей, и причина их была где-то недалеко от двери. Что может быть проще: выглянуть и посмотреть? Джулия так и поступила, но в следующий миг поняла, что лучше бы ей этого не делать… Ее лицо исказилось. Рот открылся, чтобы выпустить крик, но тот застрял где-то внутри. На улице еще не совсем стемнело, и девочке удалось рассмотреть то, от чего потерял бы сознание даже взрослый… В бледном сером свете все казалось ужасным вдвойне.

На полу лежал Лоуренс. То, что это он, можно было понять по его желтоватым кожаным штанам, которые еще не совсем покрылись кровью и в некоторых местах сохранили свой цвет. Все остальное, что осталось от Тома — сплошное месиво из крови и внутренностей. Большая темная лужа отмечала место трагедии в радиусе метра. Но что больше всего ужаснуло Джулию — это черная облезлая собака. Именно она и издавала те самые хлюпающие звуки, которые напоминали ходьбу по грязи. Она стояла в кровавой луже и пожирала Лоуренса с такой жадностью и усердием, что совсем не замечала стоящую позади нее девочку.

Страх до такой степени сковал маленькое тело, что оно не могло шевельнуться, а именно это и стоило сделать как можно скорее, пока животное не повернуло окровавленную морду в сторону двери. Джулию трясло словно в лихорадке, и она все смотрела и смотрела на кроваво–чавкающий кошмар, чувствуя, что сейчас упадет.

Собака схватила внутренности и попыталась оттащить их от трупа. Именно в этот момент она могла повернуться к двери. Какой-то рефлекс толкнул Джулию прочь от ужасного места. Словно во сне, она отступала от двери, не решаясь повернуться к ней спиной, сильно побелев, похожая на лунатика. Один раз она рискнула повернуться к лестнице и с ужасом увидела, как далеко еще до лестницы и еще дальше до спасительной комнаты. Стоит собаке появиться в гостиной, и девочке никогда не добежать. Опасаясь этого, она старалась ступать еще тише, передвигаясь еще медленнее.

Черная окровавленная тварь появилась в дверном проеме, когда до лестницы было столько же, сколько и до самого животного.

Девочка и похожий на призрака пес, замерли одновременно. Они смотрели друг на друга секунды, которые Джулии показались вечностью. Затем пес начал приближаться, оставляя на полу кровавые следы.

До двери в ближайшую комнату было чуть более трех шагов. Джулия рванулась к ней, даже не подумав, что она может быть заперта. К счастью этого не произошло, и девочка попала в тесную комнатушку, дверь которой отпиралась наружу. В этом отношении Джулии повезло, так как она ощутила мощнейший толчок в дверь, которая непременно открылась бы, открывайся она вовнутрь. Обеими руками девочка схватилась за ручку и, дрожа всем телом, слушала содрогающее стены рычание, которое раздавалось в каких-то сантиметрах от детского лица. Будь ручка обычной, такой как в кабинетах ее школы, она бы незамедлительно вставила бы в нее ножку стула, но, к сожалению, она была округлой формы. Обычная ручка из синеватого стекла.

Толчки в дверь прекратились, но звуки, издаваемые псом, продолжали леденить кровь. Прошло что-то около пяти минут, когда Джулия отважилась немного расслабиться и осмотреть комнату, в которую попала. Было уже совершенно темно, но вспышки молний позволили ей сделать это. Первая вспышка осветила стоящее у окна кресло. Когда голубой блик уже затухал, девочке показалось, что в нем кто-то сидит. К горлу подкатил комок, хотелось плакать, рыдать, выплеснуть все эмоции.

Блеснула следующая вспышка, и Джулия напрягла зрение. В кресле действительно что-то было. Ноги подкосились, и она села на пол.

Новая вспышка — и в голубом свете девочка увидела сидящий в кресле высохший труп. Обтянутый кожей скелет в фосфоресцирующем свечении молний казался исчадием ада, зловещим посланником смерти.

Джулии показалось, что она проваливается в пустоту. Скоро все исчезло, утонуло в удушливой темноте бессознательного состояния.

Озлобленный пес тщетно пытался проникнуть в комнату, где скрылась Джулия, озлобляясь при этом еще сильнее. Бессильная ярость охватила его, и громкий хриплый лай, похожий на выстрелы небольшой пушки, заполнил все закоулки здания.

Девушки в спальне слышали этот шум и были уверенны, что Джулию им не увидеть никогда… Впрочем, это их волновало гораздо меньше, чем своя собственная безопасность, и две пары глаз с надеждой смотрели друг на друга. Снегирева, казалось, приросла к двери, не собираясь впускать никого, даже если бы за дверью, каким-то чудом, оказалась Джулия. Пес внизу продолжал бесноваться, и в комнате на втором этаже постепенно нарастала паника. Скоро она достигла своего апогея, и Дженнис вскочила с кресла. Стиснув кончиками пальцев свои виски, она металась по комнате продолжая твердить одно и тоже, словно испорченная пластинка: «Мы все погибнем… мы все погибнем…». Ее поведение действовало на Верку похлеще всякого гипноза, и та готова была бросить дверь, выбраться через балкон на улицу, бежать к морю, где нет этих ужасных собак и этих невыносимых стонов придурковатой Дженнис.

Внезапно мисс Копленд прекратила метаться по комнате, уставилась на Снегиреву безумным взглядом, от которого у той вспотели ладони.

— Давай уйдем отсюда… Прочь от этого места… Вернемся к океану… Ты слышишь меня? Слышишь? — казалось Дженнис прочла Веркины мысли, она подошла вплотную к девушке у двери и потребовала, чтобы она уходила вместе с ней.

— Мы не можем уйти через дверь, пойми… Мы вообще не можем уйти, — выдохнула Снегирева, заметив, как заблестели безумным блеском глаза мисс Копленд.

— Ты трусливая обезьяна! — выкрикнула Дженнис и уже спокойнее добавила. — Может, ты и права… нам не выбраться отсюда.

Вера вся так и вспыхнула. Какая-то шлюха обозвала ее обезьяной!

— А ну заткнись, стерва, — прошипела она, но словесного нападения ей показалось недостаточно, и она выбросила вперед правую руку. Звук пощечины прозвучал в комнате, как выстрел. Мисс Копленд отшатнулась. Ее густые волосы в беспорядке залепили ей лицо. Несколько секунд она пыталась прийти в себя, ошарашенная происшедшим, затем убрала с глаз волосы и посмотрела на Веру ненавидящим взглядом.

— Я тебе это припомню, и очень скоро.

— Не смей мне угрожать, змея! Если тебе мало, я могу повторить… Хочешь? — Снегирева подалась вперед и неизвестно чем кончилась бы эта ссора, если бы за дверью не повышалось рычание. Девушка побелела и вновь прилипла к двери, причем так быстро, будто ее толкнули.

— Что ты стоишь? Притащи сюда стол…

Эти слова относились к мисс Копленд, но та застыла, словно парализованная. Между тем собака подошла к двери вплотную. Можно было слышать, как она принюхивается. Снегирева вытянулась в струнку, прикусив зубами нижнюю губу, чувствуя, как страх лишил ее сил.

Пес зарычал вновь, и звук этот несколько оживил полумертвую Дженнис. Она смахнула со стола остатки скудной трапезы и с трудом подтащила его к двери. Когда дверь удалось припереть, животное, словно обезумев, принялось бросаться на нее с остервенением акулы. Обе девушки отбежали в дальний конец спальни, словно дверь была стеклянной и в любой момент могла рассыпаться. Со страхом, расширившим глаза, они смотрели на стол, который с каждым толчком отодвигался на несколько сантиметров. Дженнис пятилась к застекленной двери на балкон, а Вера, казалось, приросла к месту.

Стол отодвинулся еще немного, и образовалась щель, в которую врывалось жуткое рычание, наполняя собой спальню.

Снегирева подхватила брошенный ею пистолет и, неумело прицелившись в дверь, нажала курок. Прогремел выстрел, револьвер едва не вылетел у девушки из рук. Сама она зажмурила глаза и еще долго не открывала их.

Выстрел остановил пса, но не надолго: новый толчок — и стол вновь отодвинулся. Отдача крупнокалиберного револьвера отсушила Снегиревой руку, и она не решалась больше стрелять.

Вернулась Дженнис и, дотронувшись до плеча Верки, возбужденно прошептала:

— Там лестница… Она рядом с балконом, ее можно достать… Мы выберемся отсюда, если достанем лестницу…

Снегирева посмотрела на мисс Копленд равнодушным взглядом:

— И ты хочешь, чтобы ее достала именно я, так? Лицо Дженнис покрылось пунцовыми пятнами, она выпалила:

— Ты неблагодарная дрянь! Я тебе сказала о лестнице, хотя могла спуститься сама, а ты, осталась бы здесь, — девушка внезапно замолчала, задохнувшись. — Я и сама не знаю, зачем тебе сказала об этом…

— Зачем? А затем, что у меня пистолет, — Вера повернулась к Дженнис и оружие развернулось вместе с ней. Дуло полицейского «кольта» уперлось мисс Копленд в грудь, и она, задрожав, отступила.

— Ты что? ты… — более бледного лица нельзя было отыскать даже в морге.

— Ничего… Показывай лестницу, — Вера оглянулась на дверь и поняла, что через несколько минут собака будет в комнате. Этот факт буквально вытолкнул ее на балкон. Дождевые капли коснулись разгоряченного лица.

Деревянная, почерневшая от дождей лестница, была прислонена к двери рядом с балконом, справа от него. Чтобы ее достать, нужно было довольно рискованно перегнуться через перила. Снегирева сделала это, все время думая об угрозах Дженнис… Для той сейчас был прекрасный повод столкнуть ее с балкона. Вера спиной чувствовала каждое движение иностранки.

Пальцы коснулись мокрой лестницы и потянули ее на себя, но подгнившее дерево выскользнуло, и лестница пошатнулась, угрожая сместиться еще дальше от балкона. Снегирева сделала новую попытку, чувствуя, что любое неосторожное движение погубит ее. Какой шанс для мисс Копленд!

В этот раз Вере удалось схватиться за лестницу довольно крепко. Скоро ветхое, не внушающее доверия сооружение было приставлено к перилам балкона. Девушки с сомнением посмотрели на него, чувствуя, что все трудности еще впереди: казалось, опусти ногу на первую перекладину, и вся лестница обрушится вниз.

Первой полезла вниз Вера. Весь вид Дженнис говорил о том, что ей очень хочется посмотреть, что произойдет со Снегиревой. Впрочем, той было плевать, она перекинула ногу через перила. Лестница подозрительно качнулось, и сердце девушки на секунду замерло. Свет зажженных свечей, попадающий на балкон из спальни, исчез, как только Снегирева опустилась вниз на три перекладины. Что ждет ее там, внизу? Только сейчас она подумала о том, что в ночном лесу ни чуть не лучше. Успокаивало лишь отсутствие выбора. Нога девушки коснулась мокрой травы. Где-то вверху жалобно пропищала Дженнис:

— Ты уже спустилась?

— Да, можешь тоже попробовать… — еле слышно ответила Снегирева, так как говорить громко в страшном, полном опасностей лесу, ей не улыбалось.

Услышала ее мисс Копленд или нет, но лестница угрожающе скрипнула и закачалась из стороны в сторону Дальнейшее Верку не интересовало, и она принялась искать сброшенный вниз револьвер.

Разрезав напополам черное небо, блеснула молния. Голубое свечение держалось над островом несколько секунд, это помогло Снегиревой найти оружие.

Мисс Копленд спустилась почти благополучно: под ней обломилась лишь последняя перекладина. Девушка отделалась легким испугом, который, по сравнению с остальными страхами, был ничтожен.

Стена подступающего к зданию леса осветилась, угрожая своей таинственностью. Девушки решили обойти дом и углубиться в лес там, откуда они вышли прошлой ночью.

Конечно же в лесу было в десять раз страшнее, чем в спальне, и нервы не выдержали после первых пяти шагов. Не соображая, что делает, Дженнис побежала, высоко подкидывая ноги, словно профессиональная бегунья. Оставаться одной Верке не хотелось, наверное поэтому она тоже побежала, стараясь не отставать от иностранки. Они бежали в кромешную тьму, в любую секунду рискуя разбить себе голову или распороть живот о торчащий сук.

Полянку перед виллой преодолели менее чем за минуту. При каждой новой вспышке молнии лес становился все ближе и ближе и, в конце концов, вырос прямо перед напуганными лицами. Дженнис не сумела сразу остановиться и упала в колючие кусты, изорвав свою одежду. Умоляя помочь ей, мисс Копленд все же разжалобила злопамятную Снегиреву и та подала ей руку.

Молния осветила напряженное, словно вылитое из гипса, лицо Ларри:

— Мне кажется, дальнейшие поиски напрасны, джентльмены, — упавшим голосом проговорил он, с трудом переводя дыхание.

— Я сразу об этом говорил, — проворчала темнота голосом доктора Хоуза. — Теперь и мы не найдем дорогу.

— Не накаркай, корешок, — попросил Мельский, отыскивая ногу доктора. Найти ее не удалось.

— Да, придется вернуться. Как думаешь, Пит?

— Да ничего я не думаю… Не повезло деду. Не повезло, — немного помолчав, Штопор спросил. — Как будем искать хату?

Ларри молчал, и это говорило о том, что он и сам не прочь задать подобный вопрос. Слышалось лишь его частое дыхание.

— Я так чую, что нам придется возвращаться к океану, — равнодушным голосом бросил Штопор. — Я наверное, на всю жизнь его возненавижу… И море тоже.

— Скорее всего так и придется сделать, поэтому предлагаю не терять время.

— О–о-о… — простонал доктор, — будь проклят этот остров!

— Если хочешь, можешь остаться здесь, — предложил Мельский голосом экскурсовода, предлагающего выбор гостиницы.

— Отвяжись ты от него, Пит… Мистер Хоуз, мы должны идти, там, на вилле, у вас пациент и три теряющие силы девушки. Помните об этом.

Слова Ларри придали доктору сил, и он на миг устыдился своей слабости, но стоило сделать несколько шагов, как он начисто забыл о своих благородных стремлениях и снова сник.

Вспышка молнии осветила гряду скал, совсем рядом. Хоуз остановился. Это было то самое место, где он отыскал удобную для жилья пещерку.

— Друзья, — воскликнул он, — постойте! Джентльмены, у меня есть предложение!

Ларри и Штопор остановились, не ожидая от доктора ничего дельного.

— Послушайте, я здесь уже сегодня был. Я забыл вам сказать, что нашел пригодное для жилья место, оно удобно во всех отношениях и оно совсем рядом… Сейчас вспыхнет молния, и я покажу вам это место. Нужно смотреть вон туда…

— Э–э-э, док, оставь свои затеи, — перебил его Штопор, но Кристиан жестом остановил его.

— Подожди, Пит. Что это за место, мистер Хоуз?

— Сейчас, сейчас. Вспыхнет — посмотрите.

Как по заказу, вспыхнула молния и осветила место указанное Хоузом. Мельскому оно показалось ничуть не лучше всех остальных мест на острове.

— Зачем нам твои скалы, корешок? У нас есть шикарный домишко. Лично у меня такого никогда не было. поэтому не лишай меня удовольствия пожить в нем, — как Штопор усмехнулся, в темноте никто не видел.

Доктор сник окончательно:

— Но послушайте, пещера находится прямо над океаном… Мы сможем подавать сигналы судам.

Ларри задумался:

— Я согласен с тобой, док… Мы переберемся в пещеру, если не найдем другого выхода, но не сейчас… Меня больше волнует Лоуренс и девушки. Возьми себя в руки, док.

— Вот именно, меня тоже волнуют девушки, — поддакнул Мельский, вспомнив шикарный бюст мисс Копленд.

Вспышки молний были настолько частыми, что, казалось, не затухали совсем. Лес немного поредел, и скоро деревья исчезли совсем, уступив место густым кустам, облепленным вьющимися растениями. Тонкие колючие лианы плелись по земле, затрудняя движение и девушки падали каждые четверть минуты. Вскоре исчезли и лианы, но появился высокий хвощ, возвещающий о приближении к болотистой местности. Кое–где возникали свободные от буйной растительности прогалины, и Снегирева старалась идти по ним, давая отдых исцарапанным ногам. Дженнис делала только то, что делала Вера, считая, что без нее она пропала. По сравнению с пышногрудой и крепкой на вид Дженнис, Снегирева выглядела совсем миниатюрной, но выносливости ей было не занимать.

На одной из прогалин, среди редкой травы, что-то белело. Вера машинально принялась обходить это место. Посмотрев под ноги, она остановилась как вкопанная и задрожала, почувствовав слабость. Вперив На Снегиреву пустые глазницы, из травы «улыбался» человеческий череп. Девушка отпрыгнула от него, словно теннисный мяч и всем телом налетела на мисс Копленд. Та, так и не поняв, что же все-таки произошло, принялась оглашать лес истерическим визгом, зажмурив, при этом, глаза и сжав ладони в кулачки. От этого крика и от страха у Веры появилась тошнотворно–теплая пустота в голове, и она попыталась зажать Дженнис рот. Это оказалось, практически бесполезным: иностранка вырвалась и помчалась к лесу.

«Истеричка», — подумала Снегирева, хотя и сама была на грани истерики.

Она бросилась догонять Дженнис, пробежав то место, где что-то белело, на ходу поняв, что это. По всей полянке были разбросаны обеленные солнцем кости, которые, так же, как и череп, были частями человеческого скелета.

Встретившиеся на пути мисс Копленд густые заросли затруднили ее бег. Верка настигла ее, вцепилась в спину ногтями, Дженнис упала и половина ее платья осталась в руках Снегиревой.

— Прекрати визжать, стерва! На твой крик сбежится вся нечисть на свете! Ты этого хочешь, да?!

Целый град оплеух посыпался на лицо мисс Копленд. Под Веркиными ударами голова девушки поворачивалась то влево, то вправо. Процедура подействовала, и Дженнис прекратила визжать. Моргая глазами, она беззвучно шевелила опухшими от ударов губами и с ненавистью смотрела на склонившуюся над ней Снегиреву.

Удар ногой в живот был настолько неожидан, что Вера едва не задохнулась. Она отлетела от Дженнис на пару шагов и, упав на мокрую траву, согнулась пополам. Мисс Копленд, по всей видимости, пришла в себя. Превозмогая боль, отбиваясь от ног иностранки, она поднялась, и ее противница в страхе отступила. В животе болело так сильно, что Вера не могла ровно стоять, но желание изуродовать, изорвать в клочья блондинку, толкало ее вперед. Изогнув пальцы, словно коршун, Снегирева метнул а руку в лицо Дженнис, но та увернулась, вцепилась ей в волосы. Рванула Веру на себя и подставила колено. Во рту появился привкус крови. Снегирева застонала. У нее помутилось сознание, но она вцепилась в ногу мисс Копленд, словно нищий в пачку десятирублевых купюр. Та же и не думала отпускать волосы, стараясь вырвать их как можно больше. Обезумев от боли, Вера собрала все силы и рванула ногу Дженнис на себя. Блондинка рухнула, как подкошенная, увлекая за собой Снегиреву.

Тонкие пальцы вцепились в горло мисс Копленд, и она услышала возле уха хриплый голос:

— Брось волосы, тварь! Пожалеешь!

Пальцы входили в шею все сильнее и сильнее, и девушке казалось, что они прорвут кожу и войдут внутрь. В глазах потемнело, мисс Копленд бросила волосы, понимая, что сейчас за этим последует. Нужно было вставать, вставать, пока не поздно и она попробовала это сделать.

Снегирева попыталась отплатить Дженнис той же монетой и схватила ее за волосы, но сделала это плохо и когда рванула, они остались у нее в руке. Какая досада… Девушка попыталась повторить маневр, но противница уже была на ногах.

— А вот теперь тебе конец, облезлая кошка, — прохрипела Верка и пошла на Дженнис. Молнии продолжали полосовать небо. В их свете Снегирева была похожа на ведьму: растрепанные волосы, вырванная прядь висела на плече, безумные глаза, в которых, казалось, отражались электрические небесные разряды, кровь из приоткрытого рта, грязное лицо, потерявшее всякую привлекательность- все это надвигалось на мисс Копленд. Она отступала все дальше и дальше, продираясь сквозь кусты. Затем…

Это произошло настолько внезапно, что Верка некоторое время еще продолжала идти вперед… Вспышка молнии осветила метнувшуюся из кустов черную тень. Новая вспышка — и вот уже тень оторвалась от земли и, как показалось, растворилась в темноте, но когда молния блеснула в третий раз, Снегирева увидела ее полет и горящие глаза. Этот ужасный момент еще долго потом не уходил из ее памяти, отпечатавшись как пятно несмываемых чернил: высокий, даже несколько грациозный прыжок собаки на спину мисс Копленд. Под тяжестью собаки Дженнис упала и черное пятно полностью ее накрыло. Вера не слышала крик, почти сразу послышался жуткий захлебывающийся хрип: горло блондинки было разорвано в считанные секунды.

Опомнившись, Снегирева бросилась в сторону, краем глаза успев заметить, как черная тень метнулась за ней. Молния освещала бесконечные заросли впереди, и никакой надежды на спасение!

Внезапно нога потеряла опору, будто земля раздвинулась именно под ней, и Верка полетела в пустоту. Высокий хвощ хлестнул ее по лицу. Падение длилось доли секунды, но Снегирева успела представить себе страшный удар, который, вопреки ее ожиданиям, оказался почти безболезненным. Очнувшись от секундного шока, девушка сжалась в комок и закричала: ей казалось, что страшная собака где-то совсем рядом, может, даже обнюхивает ее, или открывает пасть, чтобы вцепиться в горло. Проходили секунды… минуты, а Вера все кричала и кричала, пока, наконец, не охрипла. Нападения не последовало. Снегирева решилась шевельнуться. Шорох подмятых ею растений вновь напугал ее. Окровавленное лицо исказилось, измененное до неузнаваемости гримасой страха.

Преодолев страх, испытывая боль во всем теле, Снегирева приподнялась на локтях, ожидая вспышки молнии с видом приговоренного к казни. Молния осветила густые заросли папоротника, окружавшие девушку плотной стеной со всех сторон.

Несколько успокоившись, Вера решила встать, но, подобная удару электрического тока, вспышка боли в вывихнутой ноге вернула ее в лежачее положение. В глазах помутнело… а может, это молнии перестали мелькать так часто?

Лежать в холодных сырых зарослях становилось невмоготу: девушка замерзла и дрожала всем телом, но зато мокрая трава служила своеобразным холодным компрессом для воспаленного опухающего сустава — это единственное, что хоть немного успокаивало. Снегирева предприняла новую попытку встать и на этот раз ей это удалось, Припадая на вывихнутую ногу, она сделала несколько шагов и уперлась в земляную стену, почти отвесную, но не настолько, чтобы убегая, например от носорога, на нее не взобраться.

«Обрыв с которого я сорвалась», — мелькнуло в голове девушки. Она пошла в противоположную сторону. Попала все в тот же тупик. Ей стало ясно, что она находится в яме, непонятно для чего вырытой когда-то и теперь заросшей густым папоротником. Вот почему собака не бросилась следом. Какое везение! Вера едва не расплакалась от нахлынувших на нее чувств: она была в двух шагах от своей гибели, но фортуна улыбнулась ей. По сравнению с клыками одичавших псов, холод, сырость, пусть даже ночлег в этой яме, казались ей самым незначительным испытанием, которое вполне под силу перенести. Нужно только немного потерпеть и ее найдут… обязательно найдут. Теперь можно кричать, звать на помощь и даже стрелять… Стоп! Револьвер… Где он может быть? Потерялся при падении? Вполне возможно, что и раньше… Болезненное ощущение отдачи уже позабылось, и Верка запросто выстрелила бы снова, было бы из чего.

Нога заныла. Снегирева с облегчением уселась на сырую подстилку из примятых растений.

Постепенно гроза ушла куда-то в сторону океана, а спустя полчаса на небе не осталось ни одного темного пятнышка, и бледная луна равнодушно уставилась на остров, ставший местом страшной трагедии. Все вокруг стало грязно–белого цвета. Кроме страха Снегирева почувствовала невыносимую тоску, которую незамедлительно выразила слезами.

Тишина стояла как на кладбище, и, кроме ударов своего сердца, Вера вдруг услышала другие звуки, исходившие сверху. Наверное собака вернулась.

С замиранием девушка прислушалась: нет… не одна собака, судя по звукам, их было больше. Руки задрожали, и отнюдь не от холода. Она едва не лишилась чувств, когда до нее донесся отчетливый звук перегрызаемой кости. Этот звук проник в самый мозг Веры и казался неимоверно громким. Перемешанный с глухим рычанием, он заставлял волосы шевелиться.

Шелестящий звук осыпавшейся земли невозможно было спутать ни с чем. До Снегиревой наконец дошел весь ужас ее положения. Один из псов пытался спуститься в яму. В этом не было никаких сомнений. Девушка почувствовала, как в животе становится пусто и холодно, а в голове тошнотворно тепло. Сердце прыгало где-то возле горла. Когда над головой у нее, раздалось угрожающее рычание, Верка вскрикнула и, обмякнув, замерла среди стеблей гигантского папоротника…

— Когда же кончатся, наконец, эти проклятые заросли! — возвопил доктор, в очередной раз рухнув среди торчащих повсюду, напоминающих щупальца спрута, корней. Ларри помог ему встать и бросил, ставшую дежурной, фразу: «Уже совсем немного…»

— Послушай, Ларри, а мы не могли снова заблудиться? — спросил Штопор. Спросил, словно выдохнул, и по голосу чувствовалось, как он измотался: сказывался долгий утомительный переход. Мистер Хоуз почувствовал облегчение, когда Мельский перестал выбрасывать колкие фразочки, но идти от этого, увы, было не легче.

В ответ Кристиан пробормотал что-то невразумительное и остановился.

— Не должны мы сбиться. Сейчас немного передохнем и пойдем дальше.

— Ты так говоришь, будто провел в этих джунглях детство, — скептически возразил Мельский и прислонил к дереву винтовку. — Хорошо еще луна взошла, а не то вышли бы туда, откуда идем.

Ларри был чем-то озабочен и, казалось, не слышал, что говорят его друзья. Он пристально всматривался в западную часть острова, как–будто там можно было что-то рассмотреть.

— У меня не вылетает из головы то, что мы слышали четверть часа назад.

— Опять ты… — возмутился Штопор, но Кристиан перебил его.

— Не похоже, чтобы это был вой собаки… Мне кажется, что там кричала женщина…

— Мы, кстати, тоже слышали этот вой и никто из нас ни я, ни док не подумали, что так может кричать человек. И потом… наш домишко там… — Мельский махнул вперед.

— Звуки изменчивы, — попытался поддержать его Хоуз.

Ларри осадил его пронизывающим взглядом, который в свете луны показался жестоким.

— За то время, что мы отсутствовали, могло произойти что угодно… Вы как знаете, а я пойду туда и посмотрю в чем там дело.

— Остынь, Ларри… Кто знает, может именно там, на вилле сейчас нужна наша помощь… Не забывай о девушках, одна из них, наверняка ждет тебя, как наследство богатой бабушки.

Ларри натянуто улыбнулся и улыбка получилась угрожающей:

— Может быть именно она и кричала там. Идете вы или нет? Спрашиваю первый и последний раз.

— Ты не прав, корешок, но если весь расклад ставится именно таким образом, то я иду… Куда мне, черт подери, деться?

Ларри посмотрел на доктора:

— Ну что мне теперь… застрелиться. Конечно я тоже с вами.

— Ну вот и прекрасно! — боксер оживился: — На душе будет спокойнее, если мы проверим.

Звезды и безразличная луна все так же висели над ней, когда Вера пришла в себя и открыла глаза. Несколько секунд понадобилось ей, чтобы вернуться к кошмарной действительности. Убедившись, что она все еще жива, девушка принялась гадать сколько прошло времени, пока она находилась без сознания. Совершенно бессмысленное занятие, но думать о собаках и своем бедственном положении ей не хотелось. Так, хотя бы не на долго, удалось избавиться от чувства обреченности. В самом деле, не на долго: скоро страх завладел каждой клеточкой Веркиного организма. Она долго прислушивалась, но слух ее не уловил ни малейшего звука, за исключением далекого «шипения» океана.

Действительно ли собаки покинули это место? Если да, то что в таком случае делать? Звать на помощь? Снегиревой, вдруг, отчетливо представилась следующая картина: на поляне, под луной, лежат останки мисс Копленд, а вокруг них, развалившись в разных позах дремлют сытые равнодушные псы, некоторые из них облизываются, с вожделением посматривая на залитую кровью траву и обрывки женского платья… Ну как тут будешь кричать? В таком состоянии девушку мог напугать звук собственного голоса, и к тому же, всегда трудно закричать после долгой тишины. Попробуйте зайти ночью в сад, постоять пять минут в полной тишине, а затем издать вопль… просто так… Свой собственный голос покажется диким и неестественным. И любой в этой ситуации прежде подумает, чем исполнит задуманное. Тишина всегда настораживает.

Снегирева решила ждать, но уже через полчаса, продрогнув, как говорится, до костей, она в корне пересмотрела свое решение. Судя по яркости звезд, до утра еще оставались часы, долгие, томительные, несущие страдания от холода. И ничего больше.

Мысль выкарабкаться из ямы и поискать пистолет овладела девушкой настолько, что она готова была ее осуществить не медля ни секунды. Так она и сделала. Шум, вызванный движением, заставил ее поколебаться немного, но вскоре она постаралась отогнать страхи как можно дальше. Выбраться из ямы оказалось намного проще, чем думала Снегирева. Она еще раз удивилась, что собака не стала ее преследовать. Медленно, с опаской, Вера подняла голову над буйно разросшимся по краю ямы хвощом и окинула взглядом вытоптанную полянку, место где она сцепилась с иностранкой.

Первое, что бросилось в глаза — это несколько больших темных пятен на фоне белой, от лунного света, полянки. «Кровь», — мелькнуло в голове, и снова, в который раз уже за прошедший день, возникло ощущение, будто в голове ползают мухи. Кое–где, в стороне, белели обрывки одежды Дженнис. Все было так, как себе представляла Вера, только без собак. Впрочем… без собак ли? Стараясь не смотреть на жуткое место расправы, девушка робко пошарила рукой по краям ямы, почему-то думая, что пистолет должен быть именно здесь. Если честно, то она совершенно не могла представить, где ему надлежит быть, эдакая мелочь напрочь вылетела из головы.

Снегирева выбралась из ямы совсем и, ползая на коленях, продолжала ощупывать заросли. Ее рука наткнулась на какой-то предмет. Вера машинально взяла его. Когда поднесла к глазам, ей показалось, что закачалась земля: она забыла о холоде, на какое-то время ей стало невыносимо жарко и на лбу выступила испарина. Холодный лунный свет освещал ее страшную находку: девушка держала холодную окоченевшую кисть женской руки, скрюченные пальцы которой были направлены ей в лицо, как–будто готовые вцепиться в него. Снегиреву стошнило, но желудок оказался пуст, показалось, что его вывернуло наизнанку. Спазмы не кончались, и Вера еще долго продолжала давиться воздухом, сжимая находку мертвой хваткой. Посмотрев на нее расширенными от ужаса глазами еще раз, она отбросила кисть в сторону и обессиленно прижалась щекой к холодной траве.

Она оставалась в таком положении довольно долго… затем, какая-то неведомая сила, заставила ее поднять глаза и посмотреть на полянку. В расположенных метрах в двадцати от Верки зарослях блеснули две пары глаз: собаки вернулись на место пиршества. Вера оттолкнулась от земли руками и ногами одновременно и нырнула в спасительную яму со скоростью кузнечика. Распластавшись там, она замерла, понимая, что это совершенно бесполезно. Какое-то время собаки не давали о себе знать. Девушка старалась не дышать, в глубине души надеясь, что псы не заинтересуются ей, когда у них есть чем наполнить свои желудки. Подумав об этом, она снова конвульсивно согнулась от болей в животе.

Взгляд был прикован к замершей у самого лица веточке папоротника. Она боялась изменить положение своей головы, и чем больше она смотрела на нее, тем больше эта ветка казалась ей странной.

Протяжный душераздирающий вопль пронесся над островом, когда Вера рассмотрела то, что казалось ей веткой папоротника. Окровавленная кисть лежала всего в десяти сантиметрах от ее лица: отброшенная накануне в сторону, она угодила как раз в яму, и торчащие из нее сухожилия были приняты девушкой за продолговатые листья растения… Собаки потрудились над трупом Дженнис основательно — растащили его на части в радиусе нескольких метров от места, где погибла несчастная.

В одно мгновение Снегирева оказалась на ногах, ни на секунду не переставая кричать. Ей вторил хриплый, похожий на кашель, лай. Три собаки окружали яму и, опустив морды, лаяли вниз на еле живую от страха девушку, не решаясь спуститься. Создавшаяся какафония оглушала Веру. Ей казалось, что псов никак не меньше десяти, а может и больше. Ноги стали ватными и больше не держали ее, но девушка из последних сил держала равновесие, стараясь не опуститься на землю, чтобы случайно не коснуться мертвой руки. Мозг рисовал жуткие картины: Снегиревой казалось, что вся яма теперь наполнена расчлененными частями человеческих тел. Чтобы не слышать звуков, вырывающихся из собачьих пастей где-то совсем рядом, над головой, Вера зажала уши, сделав это сильно, до боли.

Девушка не слышала выстрела, прогремевшего наверху, не слышала она и вой раненой собаки, и другие выстрелы.

Мельский и Ларри нажали курки почти одновременно, два выстрела слились в один. Один из псов завертелся на месте и предсмертный тоскливый вой, эхом пронесся по лесу. Доктор Хоуз начисто забыл о своем пистолете и с опаской наблюдал за двумя другими псами, которые и не думали убегать. Они отбежали в сторону от раненого животного и замерли, повернув к людям черные морды с оскаленными пастями. Тот, который был к ним ближе всех, бросился вперед, и Ларри, тщательно прицелившись, хладнокровно застрелил его в каких-то пяти шагах от себя. У Штопора по спине пробежала дрожь от одной только мысли, что винчестер Кристиана мог дать осечку.

Выстрелом пса подбросило вверх, и три пары глаз с восторгом наблюдали за его падением, не обращая внимания на третью собаку. Когда же все повернулись, ее уже не было. Мельский сплюнул с досады и быстро пошел к тому месту, где они впервые увидали собак. Ларри, наблюдавший за ним, видел, как Штопор на секунду замер, затем молниеносно отдернул ногу и отпрыгнул в сторону. Так поведет себя человек, внезапно наступивший на змею. Боксер подошел к Мельскому. Тот, бледнея, указал ему на обглоданные останки Дженнис.

— Не может быть, — прошептал Ларри. Цвет его лица принял землистый оттенок. — Мы же слышали крик всего несколько минут назад… Они не могли расправиться с ней так быстро! Что же это?!

— Она могла быть не одна, — каким-то далеким незнакомым голосом проговорил Мельский и отвернулся от костей с клочьями мяса. Он отошел в сторону и стал на краю ямы. — Собаки были здесь, когда мы подошли… Принеси фонарь.

Ларри подал Штопору фонарь, и тот осветил им Снегиреву, которую с первого взгляда даже не узнал. Она была похожа на восковую фигуру — стояла не подавая никаких признаков жизни, зажав руками уши и закрыв глаза. Мельский махнул доктору и, когда тот приблизился, молча указал на девушку. Тот пробормотал что-то нечленораздельное, принялся спускаться вниз. Он слышал, как Снегирева тихонько всхлипывала — значит, жива… Хоузу приходилось сталкиваться с одним случаем смерти, когда умерший оставался в стоячем положении, поэтому всхлипывания девушки показались ему сладкой музыкой. Он дотронулся до ее руки, совсем не предполагая, какая за этим последует реакция.

Снегирева дико завизжала, вцепилась обеими руками в лицо доктора и оттолкнула его от себя с силой, которую он в ней никак не ожидал. На помощь вынуждены были придти Штопор и Ларри. Один из них обхватил ее сзади, лишив возможности размахивать руками, другой зажал руками ее лицо, заставляя посмотреть, кто перед ней. Верка прекратила визг и смотрела в знакомое лицо таким взглядом, словно никогда его прежде не видела.

— Очнись, дуреха, — встряхнул ее Мельский, — покалечишь своих спасителей.

— Штопор? — прошептала Снегирева так тихо, что тот ее едва услышал и обмякла у него в руках.

— Опасность миновала, друзья! — провозгласил Мельский. — Можете теперь подойти поближе. Она меня узнала! Доктор, передаю ее в твои руки.

— Она в обморочном состоянии, — констатировал Хоуз, с опаской приблизившись к девушке.

— Это и коту было бы понятно, — огрызнулся Штопор и, подхватив Верку на руки, попытался выбраться из ямы. Это оказалось нелегко. Кристиан с доктором помогли ему. Только наверху Штопор окончательно передал Снегиреву в руки специалиста. Сам он вместе с Ларри скромненько отошел в сторону.

— Пит… Меня очень беспокоит судьба девочки и Лоуренса. Ясно, как день, что на вилле произошло нечто страшное.

— Не будем гадать, корешок… Сейчас она оклемается и все нам расскажет, — Мельский посмотрел по сторонам. — Черт, как хочется курить! Ну что там, док, она когда-нибудь придет в себя?

— Почему бы и нет? — отмахнулся Хоуз, продолжая возиться над Снегиревой.


Глава 6. Встреча с инопланетянами | Приключения, фантастика. 1994 № 4 | Глава 8. Вторая ночь страха







Loading...