home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Часть I. Беспроигрышный игрок

Под утро того знаменательного дня, когда Георгий принял роковое для себя решение подобраться вплотную к Беспроигрышному Игроку, ему приснился сон. Странный, многозначительный и с оттенком угрозы.

Он прятался в глубоком окопе. Перед ним расстилалась бурая равнина, исковерканная воронками и остекленелыми черными бороздами. Там и сям торчали покосившиеся столбы с обрывками колючей проволоки. С угрюмого неба сеял мелкий тоскливый дождик.

Слева-направо за остатками загражденья шли странные существа. Они были ярко-зелеными и тела их окружал бледно-салатовый светящийся ореол. Выглядели существа донельзя уродливо: маленькие головы, точнее сказать, обтянутые кожей черепа, посаженные на короткую шею, круглые туловища и несоразмерно длинные руки и ноги.

«Если их поставить на четвереньки, ни дать, ни взять, люди-пауки», — подумал Георгий.

Существа резкой прыгающей походкой прошли мимо него и исчезли, потому что Георгия разбудил мусоровоз, начавший громыхать под окном помойными баками.

Георгий умел отличать обычные сны от вещих. Этот, с людьми-пауками, явно относился ко второму разряду.

Однако, как он ни пытался разгадать его, ничего не выходило. Вещий сон — не задачка по математике, его логикой не возьмешь. Ответ должен придти сам. Он может быть не один, но чувствительная натура всегда узнает, какой из ответов верный, а какой ложный. Нет ответа, значит не приспело время, решил Георгий. Значит, сейчас он должен был только увидеть, придет время и истина откроется. Одно он ощущал совершенно ясно: сон предупреждал о какой-то опасности, грозящей ему в ближайшем или отдаленном будущем.

О какой! Их на него могло свалиться сколько угодно, один Беспроигрышный Игрок чего стоил.

История с БИ началась, когда Георгий работал начальником депозитарного отдела коммерческого банка «Единство». Проще говоря, заведовал хранением ценных бумаг. Истории взлетов и падений разворачивались у него на глазах. По счетам клиентов он видел, как люди горели на акциях «Ринако», «Нипека», «Автомобильного альянса», как некоторые сделали состояния, играя на ваучерном рынке, скупая и продавая акции АО МММ.

Каждый математик скажет вам, если сто раз подбросить монету и повторить этот эксперимент много-много раз, то в среднем она упадет поровну каждой стороной — «орлом» или «решкой». Этот закон неумолимо действовал и на рынке ценных бумаг. Но только не в отношении Беспроигрышного Игрока. БИ никогда не проигрывал. Продавал по самой высокой цене, покупал по самой низкой. Иногда совершенно необъяснимо скидывал бумаги, курс которых «железно» рос. Несколько дней спустя находилось объяснение — курс резко падал и все владельцы этих акций, кроме БИ, оказывались в убытке. Время от времени он выкидывал прямо противоположное — скупал по любой цене бросовые бумаги. И опять, конечно, с выгодой для себя. Вскоре после проведенных им операций они начинали быстро расти в цене.

У Георгия хватило ума «вычислить» БИ, и он стал пристально следить за ним. Можно сказать, БИ стал его хобби, причем очень денежным хобби. Заключалось оно в игре «делай, как я» — повторении всех операций БИ, которые удавалось отследить.

Хобби помогло Георгию сколотить за несколько месяцев капиталец, и он решил расширить поле своей деятельности. Сидя тихо, как зайчик, в своем банчоксе, Георгий начал прощупывать биржи и другие банки. Деятельность такого суперпрофессионала не могла ограничиваться только его банком.

Подкупая, оказывая услуги, используя деловые и дружеские связи, он обнаружил следы деятельности БИ на бирже недвижимости, на рынке государственных ценных бумаг и еще кое-где.

Минул год и Георгий крепко встал на ноги, однако выходить из тени не собирался. Служащий среднего звена в средней руки коммерческом банке — это именно то место, с которого удобнее всего было руководить операциями. С некоторых пор помимо главной заботы — как нажить денег — у Георгия появилась еще одна, как бы Беспроигрышный Игрок не выследил его самого.

«Если я додумался до такого, — справедливо рассудил Георгий, — то и он, наверняка, допрет, что кто-то мог вычислить его».

Поэтому Георгий старался максимально запутать следы. Все, что он приобретал и продавал по невольной подсказке БИ, маскировалось массой других сделок.

На второй год Георгию удалось получить доступ к государственному регистру акционерных обществ и провести инвентаризацию учредителей и крупнейших акционеров. После этого он всерьез и надолго задумался. Ему открылись истинные масштабы деятельности БИ. А они были таковы, что можно было только теряться в догадках, какие силы стоят за фирмой Беспроигрышного Игрока. Перед Георгием открывались два пути: воровски подбирать крохи за Игроком, как он делал до сих пор, трястись, потеть и богатеть помаленьку. Второй — выяснить связи БИ. Все выглядело так, будто экономика, финансы, торговля для БИ — тарелка с манной кашей, рядом с которой сидит заботливая мама и черпает с этой тарелки ложку за ложкой. БИ остается только вовремя рот разевать. Георгий тоже хотел иметь такую маму, хотел добраться до источника информации БИ.

Присущая ему склонность к авантюризму подтолкнула Георгия к решению: он выбрал второй путь. Хотя и отдавал себе отчет, что, попадись он, его уничтожат и в экономическом, и, возможно, в физическом смысле слова. Однако идея «пан или пропал» была милее его сердцу, чем роль рыбы-прилипалы.

Вот уже три месяца нанятые в частном агентстве профессионалы следили за БИ и служащими его фирмы, прорабатывали цепочки связей, доставали копии документов и так далее, но ничего не могли разнюхать. Приходилось сделать неутешительный вывод — БИ — гибрид Эйнштейна и Шерлока Холмса — скромный гений рыночной экономики.

Георгий уже начал беситься, когда получил известие, что БИ собирается на две недели в Крым. Поразмыслив, Георгий решил, что такой бизнесмен не сможет четырнадцать дней бездарно валяться на пляже, да и размах дела, захоти он этого, не позволит ему бездельничать так долго. A в маленьком городке нащупать ниточки его связей будет несравненно легче, чем в Москве. Может быть легче, поправил себя Георгий. Но попытаться стоило. И он лихорадочно взялся за дело. Вскоре на курорт выехали почти одновременно группа детективов и сам Георгий с компанией друзей.

Прибыв на место, Георгий и компания поселились в том самом отеле, где расположился БИ, и стали шумно и бесшабашно веселиться.


Между фигурными колонками перил был хорошо виден нижний зал бара. Там вокруг кирпичного электрокамина, накрытого огромной четырехугольной крышей-трубой, плясала молодежь. Слева от входа располагалась стойка в виде сильно вытянутой латинской буквы «с», справа — полутемные зальчики с арками и ступенями, где спускающимися вниз, где поднимающимися вверх, что придавало им вид запутанного средневекового арабского лабиринта.

На балкончике, где расположился Георгий и его друзья было немного потише и посвободнее, чем внизу. Фальшивые электрические свечи освещали лоснящиеся от выпивки и танцев лица.

Фалеев как всегда надрался и теперь храпел, свесив голову на грудь. В руках у него была чашка кофе, который лился через край на блюдце, а с блюдца на светлые брюки. Георгий молча смотрел вниз на скачущую публику, смотрел и не видел ее, его волновало, почему сегодня не было никаких известий от Матвеева, его главного детектива.

— А куда подевался Женя-глобус со своей Светланой? — спросил Согомонян, наливая себе виски. — Если они будут так часто пропускать наши попойки, имеют все шансы испортить желудок от нерегулярного приема алкоголя.

— Мистер Букреев грызет миссис Букрееву в своем номере. Сегодня у них траур. И Светлана надела черную комбинацию, — пьяно роняя слова, сказала жена Согомоняна Марина.

— А в чем, собственно, дело? — равнодушно поинтересовался Георгий, следя взглядом за женщиной, подошедшей к стойке внизу. Ему были видны только ее волосы и спина, тем не менее она привлекла его внимание.

— Женька опять затеял фокус с блюдцем. Хотел, чтобы она выхлебала стакан водки с блюдца, словно чай, да ничего не вышло. Светку стошнило и вместо прибыли ему пришлось платить самому.

— У Ремарка одна проститутка по кличке «железная кобыла» выдергивала на спор задом гвозди, — сказала Дина Фалеева, брезгливо глядела на мужа. Кофе уже окрасило в темный цвет его брюки до самых колен.

— Петя, своди меня потанцевать, — попросила она Согомоняна, — не хочу сидеть с этим пьяным типом. — Она сердито отвернулась от мужа.

— Пойдем, — кивнул Согомонян, вскакивая с легкостью, будто и не пил весь вечер. Он был самым выносливым из компании, ничего не попишешь, бывший спортсмен.

— Если бы Светка стала выдергивать гвозди, они бы быстро разорились. Ей нечем это делать! — крикнула вслед ушедшей паре жена Согомоняна и, повернувшись к Георгию, улыбнулась ему. Он вежливо растянул губы — при свечах этого было достаточно.

Марина долго смотрела на него, затем сбросила туфлю и согнутой ступней стала водить по его голени. Георгий продолжал невозмутимо наблюдать за женщиной внизу. Она выпила что-то у стойки и скрылась под балкончиком.

«Куда она пошла? — подумал он, — в зальчики, или наверх?»

— Георгий, ты совершенно не обращаешь на меня внимание, — грустно и трезво проговорила Марина.

Он обернулся к ней и положил руку на шею, она опустила голову, ожидая ласки. Георгий провел несколько раз ладонью по ее голой спине и похлопал по плечу.

— Просто у меня неприятности, — соврал он.

— Какие? — спросила Марина. Она не верила ему.

— Дела идут не больно-то хорошо, и это меня здорово беспокоит. — Георгий наклонился к Марине и поцеловал ее. Она запрокинула голову и прижалась к нему большой мягкой грудью.

— Эй вы, сволочи! — произнес пьяный голос и Георгий отпрянул от женщины.

— А-а! Это господин Фалеев осчастливил нас своим пробуждением.

Фалеев смотрел на него исподлобья совершенно идиотским взглядом. Заметив насмешку в глазах приятеля, он попытался вскинуть голову, чтобы показать, не так-то, мол, я и пьян, но попытка окончилась неудачей. Голова его мотнулась влево, вправо, никак не желая держаться прямо, и вновь опустилась, уперевшись подбородком в грудь, найдя в ней надежную точку опоры.

— Отведите меня домой, — потребовал Фалеев.

— Сам дойдешь! — мстительно сказала Марина.

— Марина, отведи меня к Дине.

— Еще чего!

— Марина, ты и… — Фалеев указал пальцем на Георгия и не в силах выговорить то, что хотел, цокнул языком и мотнул головой.

— Ну хорошо, хорошо, — примирительно сказала женщина и поднялась. Ей не хотелось, чтобы этот пьяный дурак начал болтать при муже. — Сейчас я отведу тебя к твоей верной супруге и ты получишь сполна.

Фалеев поднялся рывком с кресла и чашка скатилась с его колен на пол. Сам он качнулся вперед, назад и рухнул назад в кресло, после чего долго и тупо соображал, что же произошло.

Георгий встал и подошел к приятелю. Взяв его под мышки, поднял на ноги.

— Нет! — заорал Фалеев и стал отталкивать его. — Ты — нет. Марина! Марина!

— Я-я-я, — успокаивающе сказала женщина и подставила Фалееву плечо. Обернувшись к Георгию, тихо добавила:

— Исполню свой христианский долг и вернусь, надеюсь, дождешься?

Георгий заученно улыбнулся ей и кивнул.

Когда Марина и Фалеев ушли, покачиваясь и спотыкаясь, он быстро спустился вниз в общий зал бара. И сразу же нашел то, что искал.

Она сидела у окна неподалеку от стойки; сквозь темно-синее стекло падал неяркий рассеянный свет, обрисовывая красивый профиль. Сидела, опустив голову, и задумчиво рассматривала пузатый бокал, который медленно поворачивала изящными тонкими пальцами. Одинокая и неустроенная.

Георгий подошел к стойке и, заказав виски, сел так, чтобы видеть ее. Чем дольше он смотрел на эту женщину, тем глубже проникала она в его сердце, с легкостью преодолевая все преграды, против которых в последние годы были бессильны любые женские чары.

Георгий разглядывал ее с восхищением. Эта женщина была нестерпимо привлекательна. Неожиданно возникшее чувство несколько испугало его, он привык, что все у него расписано по часам — дела, секс, отдых, что все контакты, имеющие целью выгоду или удовольствия, планируются им заранее, что он заставляет окружающий мир подстраиваться под его планы, а не наоборот.

«Она — всего лишь одна из миллионов симпатичных женщин, — сказал он себе, — лишь тайнопись пола, открывшаяся мне одному, делает ее такой нестерпимо привлекательной, прекрасной в моих глазах».

Сказать-то сказал, но это ничуть не помогло. Георгия восхищало все: и ее стройные, какие-то наивные ноги, и то, как она время от времени терлась щекой о плечо, которое по-детски поднимала вверх, и тонкие линии лица. Он забыл о своем намерении снять ее на ночь, с которым направился сюда. Восхищение лишило его уверенности и сделало робким, он стал лихорадочно придумывать что-нибудь элегантное и неординарное, но на ум ничего не шло. Опыт его знакомств был полон пошлостей и наглых фраз.

Поэтому он просто сидел у стойки и смотрел на нее — тепло и грустно.

Все решилось само собой. Она подняла глаза и их взгляды встретились. Георгия словно ударили в грудь — в ее глазах стояли слезы. Он порывисто встал и подошел к ее столику.

— Извините, мне показалось, вам плохо. Не могу я чем-нибудь помочь?

Она удивленно взглянула на него — над каймой нижних ресниц блестела влажная полоска — и, отрицательно покачав головой, вновь опустила ее.

Георгий молча стоял, не зная, как быть дальше, просто уйти он уже не мог.

— Я от всей души, — нелепо пробормотал он и сел напротив.

Она ничего не ответила, затем вдруг глянула на него в упор, желая понять, с кем имеет дело, и скупо улыбнулась.

— Вы, наверное, миссионер и предлагаете помощь всем несчастным женщинам. Всем подряд.

Георгий энергично затряс головой.

— Ах, даже не всем. Только избранным.

— Только вам, — сказал он и почувствовал, что совсем теряется и краснеет.

— Не надо вкладывать столько души. В баре это выглядит ненатурально.

— К сожалению, но я в этом не виноват.

— В чем?

— Что встретил вас именно здесь.

— И я вам сразу понравилась… Георгий кивнул.

— И вы хотите пригласить меня к себе? Или мы сначала прогуляемся вдоль пенной линии прибоя?

Георгий поджал губы и ничего не ответил.

— Вот видите, — сказала незнакомка и грустно улыбнулась.

— Вижу, — ответил он резко и поднялся. — Но это относится не ко мне, и поэтому несправедливо. Хотя вначале, когда я заметил вас внизу, все было именно так, как вы сказали. Да и как могло быть иначе в этом городе и этом месте?

Она с удивлением глянула на него, не ожидая такой прямоты, потом как-то неопределенно улыбнулась.

— Принесите мне кофе и мороженое. Я люблю шоколадное с орехами.


Спустя полчаса Георгий и Фаина уже шли неторопливо вдоль той самой пенной линии прибоя, о которой она упомянула с издевкой. Здесь у моря было сравнительно тихо — настолько, насколько вообще может быть летним вечером в модном курортном месте. Сверху с набережной неслась музыка, слышались пьяные крики и смех. Отель, в котором они жили, как оказалось, оба, стоял словно рождественская елка, расцвеченный множеством разноцветных вспыхивающих и гаснущих рекламных огней. Огромная коробка, вознесшаяся к небу и сливающаяся вверху с тьмой так, что освещенные окна последних этажей, казалось, просто висели в пустоте.

На берегу в отдалении виднелись силуэты обнявшихся парочек, но их было немного. Море надоедало большинству за день и по вечерам публика тянулась в привычные городские места — бары, рестораны, дискотеки, дансинги, видеосалоны.

— У меня не было к жизни каких-то огромных претензий. Я всегда желала одного — создать семью, иметь любимого мужчину, детей от него, и просто жить… Я же не виновата, что жизнь столкнула меня с женатым. Да вообще, какое это имеет значение… Пойдемте туда, — Фаина кивнула вправо.

— Мне кажется, что все мужчины склонны иметь много женщин. Ведь им не надо думать о детях. А женщина всегда мечтает о семье, какой бы она не была эта женщина. Это необходимо.

Георгий состроил гримасу. Углы его губ дрогнули, но он смолчал.

«В конце концов она права, — подумал он, — все наши моральные нормы вырастают из необходимости. А чувство лишь набрасывает на нее цветастое покрывало, скрывая или приукрашивая действительность».

— А дальше все было так обыкновенно, что уже неинтересно рассказывать, — Фаина изящно и безнадежно развела руками. — Теперь я обыкновенная одинокая женщина, с обыкновенной судьбой, и ничто не ожидает меня в будущем, разве богатый любовник. — Она повернула лицо к Георгию и глянула на него из-под бровей хитро, по-заговорщицки, мгновенья спустя скромно потупилась. — Хотя в этом нет ничего необычного.

— Давайте посидим, — предложил Георгий, указывая на блестевший в лунном свете валун. — Вы не замерзли? — Он приобнял Фаину за плечи, боясь, что она оттолкнет его. Но она не оттолкнула, и сердце Георгия забилось чаще.

Фаина подошла к камню, потрогала его ладонью и качнула головой.

— Нет, я хочу на траве.

И опустилась рядом с валуном, поджав под себя ноги. Георгий накинул ей на плечи свою куртку, вынул из кармана сигареты, но женщина покачала головой, и он спрятал пачку назад.

Сухая трава, легкое шуршание ветерка в листве. Открытое ситцевое платьице, изгиб плеч, мягкой линией переходящий в тяжелые холмики грудей, загорелая нежная кожа. Он прижался щекой к ее волосам, так много чувствующий, понимающий, желающий сказать в этот миг, но не произнес ни слова. Видимо, природа нарочно придумала так, чтобы люди молчали в мгновенья великих откровений и не мельчили их словами.

Она была рядом. Молодая привлекательная женщина, избегающая его взгляда, скользящая глазами по траве, ЖЕНЩИНА НА ВСЮ ЖИЗНЬ. Георгий уже понял это и не двигался, боясь спугнуть мгновенье, боясь, что для нее он всего лишь случайный знакомый, исповедник на один вечер и утешитель на одну ночь.

Фаина запрокинула голову и стала глядеть на звезды.

— Как мало отпущено времени женщине, — сказала она, — и как много из этой малости приходится отдавать на поиски.

Она выпростала из-под себя ноги и села к Георгию боком, обхватив колени.

— Странно… теперь мне кажется странным… Я так долго и прочно была уверена, что любовь не может миновать меня. А потом поняла вдруг, ничто не обязательно в этом мире. Ничего может не быть. Вообще НИЧЕГО. — Последние слова Фаина произнесла медленно, словно диктуя. Затем сорвала подсохшую травинку и вспорола стебелек ногтем.

— Вы любили его? — спросил Георгий, закуривая.

— Да. Но это продолжалось недолго. Пока не поняла, что он, что ему не хватает сил взбунтоваться против собственной судьбы. Он так бы и жил: урывками со мной и прочно в семье, из-за нерешительности, боязни перемен, чувства долга по отношению к сыну.

Фаина усмехнулась одной щекой и снова занялась стебельком, расслаивая его на тонкие нити. Георгий молча курил. Затем, хотя и понимал, что поступает бестактно, спросил:

— Уверены, что на самом деле любили его?

Фаина искоса взглянула на спутника и, прислонилась спиной к камню. Некоторое время она сидела чуть покачиваясь, с улыбкой на губах, гладя на свои сцепленные на коленях руки и не торопясь отвечать.

— Теперь уже нет, — сказала она наконец, поворачиваясь лицом к Георгию, губы ее раздвинулись так, словно приглашали поцеловать их. И Георгий принял это приглашение.

Некоторое время спустя они вернулись в отель, поднялись в номер Георгия. Там после долгих поцелуев Фаина легко согласилась расстаться с платьем — единственной защитой от посягательств, принятых более чем охотно.


Георгий давно не просыпался в таком прекрасном настроении. Чувство радости жизни — таким ярким оно не приходило с детства, со школьных каникул, когда тепло, солнечно, тебя вдет купанье с друзьями, много веселых игр, и нет у тебя никаких обязанностей, когда ты волен, как птица.

Георгий вышел на лоджию и долго стоял, глядя на море. Ветер с берега шевелил плети вьюна, закрывавшего края ниши, ласково поглаживал тело. Бледное золото песка и блестящее мириадами бликов море тоже были полны радости.

Георгий закрыл глаза и глубоко вздохнул.

«Никогда бы не поверил, что женщина может дать такое счастье, что в обыкновенной симпатичной девушке скрыто такое колдовство. Ведь я же не жил раньше! Я ничего не чувствовал! Ничего! 33 года такой страшной пустоты. Наверное так себя чувствовал бы автомобиль, который целый год стоял бы и работал на холостых оборотах. А потом в него сел бы лихой парень и нажал до отказа газ. И автомобиль понял бы внезапно, что создан не для стояния, а для скорости, крутых виражей, бесконечных дорог.

Фаина!.. В этом имени было ВСЕ. Пять букв и все радости и смыслы жизни. Ничего более важного не существовало, все прочее могло быть только дополнением к женщине с этим именем.

Ощущение полноты жизни, так это называют в книгах. А до вчерашнего дня было ощущение пустоты жизни. Факт, не нуждающийся в доказательстве».

Георгий вспомнил Татьяну — свою последнюю любовницу. Они жили вместе так долго, что давно перешли грань пылкой страсти, и он уже не однажды изменял ей, но она делала вид, что не знает этого. А он терзался, не имея духу порвать с ней.

Возвращаясь домой, Георгий обычно находил Татьяну в спальне. Она перелистывала, подставив колени, какой-нибудь альбом интерьеров дворцов, картин или скульптур, либо сидела перед зеркалом, проделывая те сложные манипуляции, которые помогали ей сохранить красоту и свежесть. Георгий целовал ее в щеку, плечо или затылок (только не в губы). Он целовал ее и, раздеваясь, осведомлялся, как провела она день. Татьяна начинала рассказ и Георгий внимал с отсутствующим видом, продолжая думать о своем, следя за неторопливым ритмом фраз и кивая в нужных местах. Затем шел в ванную комнату.

Татьяна всегда встречала его взглядом, когда он возвращался и либо вновь погружалась в пышные залы и темные полотна, либо откладывала книгу и гасила свет. Они была удачной парой, досконально изучили друг друга, и прежнее буйство страсти превратилось в культурное и полезное занятие. Их ощущения были приглушенными и благостными. Потом Татьяна снова включала свет, чтобы еще часок, другой почитать, а Георгий, отвернувшись к стене, засыпал, чтобы утром вернуться к своему Великому Шансу — БИ.

У него все было продумано — комар носу не подточит. Двое из парней Матвеева (нанятого им детектива) работали в газетных киосках. Один в отеле, другой — неподалеку в городе. Покупая газеты, он ничем не выдавая себя, получал все последние сведения, которые удалось собрать Матвееву и его людям. Информация записывалась дедовским способом — молоком на полях газеты. При нагревании ее над электрической лампой проступали бледно-коричневые буквы. Не самый лучший метод, но зато он не требовал специального оборудования и материалов, которые могли бы быть обнаружены, если за ними начнется слежка.

Сам Матвеев поселился на окраине, довольно далеко от моря, в двухэтажном домике, сзади которого буйно разросся бурьян, а на улицу, где он стоял, время не заглядывало, пожалуй, с начала века. Булыжная мостовая, старинный четырехгранный фонарь на углу, палисаднички с цветами за низкими заборчиками. Для конспиративной квартиры место представлялось очень удачным. Тишина и пустота улицы затрудняли слежку, а заросший бурьяном пустырь, переходивший в рощу, тянувшуюся до самого шоссе, открывал прекрасный путь на случай вынужденного бегства.

На настоящий момент, как это следовало из «Московского комсомольца», за БИ не было замечено ничего подозрительного. Дни его были построены одинаково: до обеда он работал с помощником и секретаршей, рассылал факсы и делал телефонные звонки. Посетителей было мало: либо старые, проверенные уже партнеры, либо местные предприниматели, надеющиеся получить финансовую поддержку. Из последних к БИ были допущены единицы, так что их «проработка» заняла не слишком много времени. Отсутствие результатов не огорчило Георгия, он и не рассчитывал особенно-то на них, конспирация у БИ была поставлена идеально.

Тем не менее, вскоре он убедился, что был прав, сделав ставку на эту курортную историю. Однажды на исходе первой недели агенту наружного наблюдения посчастливилось увидеть какое-то темное тело, опустившееся на крышу отеля. Оно двигалось совершенно бесшумно и по форме напоминало вертолет. Объект пробыл на крыше около 15 минут и улетел в сторону моря. На следующий день БИ приобрел контрольный пакет акций компании, о которой никто слыхом не слыхивал, а еще через три дня с ней заключило контракт министерство обороны. Проект был совместным, и США вложили в него 200 миллионов долларов.

Этот эпизод навел Георгия на мысль, что большая часть информации поступает к БИ заблаговременно по скрытым каналам и только в экстремальных ситуациях он идет на прямой контакт. Оставалось выяснить, что это за каналы и куда ведут.

Матвеев предложил проработать, поначалу казалось неплохую идею, поискать в явной жизни БИ что-нибудь, аналогичное их выдумке с газетными киосками. Был составлен детальный график дневных передвижений объекта, его аккуратно «водили» три дня, но безрезультатно. Газеты БИ приносили в номер, на пляже он проводил время уединенно, с женщинами не встречался, друзей не имел, нигде, кроме бара, не бывал. Поскольку газеты он получал из киоска, в котором сидел человек Матвеева, этот канал отпадал и оставалось всего пять точек соприкосновения с внешним миром: референт, секретарша, официант, подающий завтрак и обед (БИ никогда не ужинал), метрдотель, предлагающий обеденное меню и бармен, получающий деньги и отсчитывающий сдачи.

Хотя оба служащих БИ были давно проверены и перепроверены, их «просветили» снова, чтобы убедиться, что Беспроигрышный Игрок есть Беспроигрышный Игрок и достаточно умен, и референт, и секретарша были чисты. То же выяснилось вскоре и в отношении официанта, а вот с метром и барменом оказалось сложнее. Оба вели рассеянный образ жизни и виделись в течение дня с такой уймой людей, что утверждать что-либо наверняка было просто невозможно. Их приходилось держать под постоянным наблюдением.

Минула неделя с того вечера, как Георгий познакомился с Фаиной. В эту ночь он не остался у нее, Фаина перегрелась на солнце и чувствовала себя прескверно. Убедившись, что врач сделал все возможное, чтобы облегчить ее страдания, и она засыпает под действием укола снотворного, Георгий отправился в своей номер.

Раздевшись, он бросился на кровать. Лежал, подложив руки под затылок, и смотрел сквозь огромное окно в звездную бездну. В голове табуном неслись мысли, планы… Незаметно он уснул. Проснулся Георгий от пронзившего сердце внезапного испуга. Взглянул в окно, прислушался — стояла глубокая ночь и полная, почти полная тишина. Из коридора доносилось тихое царапанье. Георгий бесшумно поднялся, достал из сумки, стоявшей подле кровати пистолет и подкрался к двери номера. Кто-то возился за ней, пытаясь открыть замок. И не слишком таился. Видимо знал, что хозяин должен ночевать в другом месте.

Дверь, наконец, поддалась усилиям взломщика и отворилась. Черная фигура скользнула мимо Георгия по короткому коридорчику и ступила в комнату.

— Стой! — шепнул Георгий ей в спину. Фигура на мгновенье застыла, затем молниеносно обернулась, и его плечо пронзила острая боль. Лежавший на спусковом крючке палец непроизвольно дернулся. Шум от падения тела был громче, чем выстрел его маленького, снабженного глушителем пистолета.

Постанывая от боли, Георгий запер дверь, прошел в комнату и включил свет. Перед ним на спине лежал пожилой бармен, которого они с Матвеевым «разрабатывали» как возможного связника БИ. Слева на белой рубашке его расплывалось кровавое пятно.

Вызванные Георгием люди Матвеева тихо убрали тело я ликвидировали кровавые следы на ковре. Затем они вдвоем, потягивая «Абсолют», обсудили происшедшее и пришли к выводу: БИ не имеет к этому нападению никакого отношения. Оно спровоцировано неосторожностью самого Георгия. Днем он принес в номер большую сумму денег — хотел сделать подарок Фаине, купить приглянувшийся ему серебряный гарнитур с камнями — браслет, серьги, кольцо и колье. Помнится, они опаздывали на прогулочный пароход, он в спешке сунул деньги в сейф за картиной, кинул какую-то шутку убиравшей номер горничной и вылетел вон. Скорее всего это была заурядная попытка ограбления. Тем не менее, провериться было необходимо. Матвеев увеличил его невидимое сопровождение с двух до четырех человек. Если за Георгием следят, через пару дней это станет очевидно.

Два дня прошли и он смог вздохнуть облегченно — все было чисто. По этому поводу Георгий устроил пир, во время которого сделал два важных шага, рассказал обо всем Фаине и сделал ей предложение. Им было, что обсудить, и они легли спать только на рассвете.


Утром Георгий встал поздно, встал только для того, чтобы осушить бутылку холодной минеральной воды. Он снова лег и с нежностью поглядел на Фэй (так он ее называл). Она безмятежно спала, скинув на пол простыню, щекой на собственных волосах, волной рассыпавшихся по подушке. Георгий провел рукой по ее бедру и легонько сжал пальцами грудь. Фэй мгновенно проснулась, погладила его пальцы и посмотрела на Георгия через плечо. Глаза ее были затуманены сном, пробормотав что-то, она вновь заснула.

Полчаса спустя, почувствовав себя сносно, Георгий оделся и спустился вниз за газетами. Прочитав очередное послание Матвеева, он увидел в конце его три треугольника и крест, сигнал срочного вызова в связи с важными новостями.

— Что там, милый? Георгий обернулся:

— Проснулась… Ничего не болит?

— Голова тяжелая. Дай мне воды.

Георгий достал из холодильника бутылку минеральной и, дождавшись, пока Фаина напьется, сказал:

— Тут новости от Матвеева. Что-то он разведал, нужно будет сегодня пойти к нему.

Он провел рукой по щеке женщины и расправил волосы на подушке — они были красивы — темные и блестящие. Фей притянула Георгия к себе, и он ощутил ее горячее со сна тело.

— От тебя пахнет табаком. Курить натощак вредно. Ты нервничаешь?

— Есть немножко.

Фей прижала его голову к груди и стала мерно гладить по волосам. Поначалу он лежал, наслаждаясь этими прикосновениями, тихо и безмятежно. Потом вдруг встревожился: в этой размеренности Георгию почудилось что-то чужое: Фей словно отделилась от него, рядом лежало только тело, слышался стук сердца в груди, грудь мягко сминалась под его щекой, за закрытыми веками струились неизвестные мысли.

— Ты меня любишь? — спросил он. Вопрос прозвучал резко в той атмосфере нежности и тишины, которая окружала их.

Фей открыла глаза и крепче прижала его к себе.

— А кого же еще я люблю?

Георгий взглянул в ее сияющие радостью глаза и вздохнул, на душе отлегло так же быстро, как стало тревожно.

— Никак не могу поверить. Боюсь. Вдруг завтра все кончится. А я уже не могу без тебя. Нет, я, конечно, не умру, теперь никто не умирает, но и жить не буду, так… как-то просуществую оставшиеся годы. Или сделаюсь злодеем, — закончил он весело, чтобы замаскировать страх и тоску предыдущих слов.

— Я ведь тоже не могу без тебя. Ты — моя последняя любовь и последняя надежда. И я тоже… поэтому… боюсь… — Фаина говорила так тихо, что Георгий слышал, как разлепляются ее губы.

— Откуда у нас такой пронзительный страх? — Георгий приподнялся на локте, глаза их встретились. — Наверное, мы друг для друга больше, чем любовь. Мы — утраченные иллюзии и спасение от одиночества. Мы друг для друга — единственный мир, который может создать человек и наслаждаться им в течение всей жизни. Мир на двоих.


Шагах в ста от дома, в котором обосновался Матвеев со своими парнями, Георгия внезапно пронзило щемящее чувство опасности. Как будто чей-то враждебный взгляд или мысль коснулись его. Напряженно застыв, он быстро огляделся. Ничего подозрительного. Однако чувство тревоги не покидало его. Возможно, это просто нервы, подумал Георгий. Скорее всего, именно так, стал успокаивать он себя. Постоянное напряжение, нападение в номере — поневоле начнешь пугаться собственной тени. Теперь добавился еще страх за Фей. Если раньше у него было одно уязвимое место — он сам, то с недавних пор их стало два.

«Нервы! Нервы! Это нервы! Шагай дальше!» — сказал он шепотом себе, но с места не тронулся.

Суеверным Георгий никогда не был, но в интуицию последние годы верил почти свято. Уже не раз и не два наказывала его судьба, когда он пытался противопоставить ей логику, гордыню воли.

Шага его двух телохранителей стихли за спиной. За считанные секунды они отреагировали на его остановку. Мысленно он увидел руки, достающие из-под пиджаков пистолеты, пальцы, спускающие предохранители. Все! Полная готовность.

Георгий стоял, прижавшись спиной к стене дома, совершенно невидимый на освещенной редкими тусклыми фонарями улице. Стоял и старался уловить хоть какой-то намек — движение, звук, которые бы подсказали, что происходит или готовится произойти там впереди, когда он выйдет на свет старого четырехгранного фонаря. Но ночь и тьма, как им и полагалось, молчали. Георгий оглянулся: сзади улица настороженно замерла, но она не таила угрозы, впереди она была совсем иной — ждала его, разинув пасть-ловушку, из которой смердело смертью.

Шуршащие шаги послышались сзади, Георгий достал оружие.

— Это я, Олег! — прозвучал тихий голос одного из его телохранителей.

— Иди сюда! — откликнулся Георгий, и парень подошел.

— Что случилось?!

— Померещилось что-то… Не знаю… — Георгий не мог подобрать слова, которые объяснили бы его беспричинный страх.

— Давай так. Я проберусь переулком в палисадник вон того обшарпанного особнячка, — Георгий указал на двухэтажный дом, стоявший напротив того, где поселился Матвеев, — спрячусь за заборчиком, а ты пошли Костю, пусть пройдет мимо. Понаблюдаем.

Олег молча кивнул и скрылся в темноте.


Нырнув в некошеную траву, Георгий затаился. Осторожно раздвинув пыльную зелень, стал глядеть в щель между планок забора. Ему показалось, что в крайнем справа окне первого этажа шевельнулась занавеска или мелькнула тень. Еще мгновенье спустя он стал сомневаться в этом.

И все же… чувство, не имеющее названия и отношения к обычным пяти, уловило сигнал, Интуиция… да, раньше это слово подходило, сейчас — нет. Это была уже не интуиция, это было чувство смертельной опасности.

Послышались приближающиеся шаги Кости. Топ-топ, обычные шаги спешащего домой человека. Георгий глянул на часы — 23.58. Две минуты до назначенного срока.

«Если там кто-то есть, — подумал он, — они несомненно решат, что это я».

«Кто-то» значило — не Матвеев и не его люди. ЧУЖИЕ.

Георгий упер локти в мягкий дерн и, наставив пистолет на дверь, замер.

Костя вышел из-за угла. И сразу же из, окна где Георгию померещилось движение, чмокнул выстрел. Георгий дернулся всем телом, будто земля подкинула его, как норовистый конь, повел дулом, но не выстрелил.

Костя ничком рухнул неподалеку от четырехгранного фонаря. Чуть погодя распахнулась дверь, и на пороге показалась фигура. И тогда Георгий дважды нажал на курок. Чмок, чмок!

С таким же чмоканьем пули вошли в тело убийцы Кости. Ноги его подломились углом и он рухнул лицом вниз на камни мостовой.

Тут же в ответ в двух окнах сверкнули вспышки ответных бесшумных выстрелов, и пули, пропев над головой Георгия, впились в стену дома.

В следующие мгновенья одно за другим треснули стекла в окнах, из которых вели огонь по Георгию. В перестрелку включился Олег. Георгий, лихорадочно работая локтями и коленями, отполз от штакетника и, обогнув дом справа, прыгнул в темный проулок и побежал, не таясь — здесь уже не было ни асфальта, ни булыжника, только обыкновенная пыльная земля.

Выглянув из-за угла, Георгий стремительным броском пересек улицу (ту самую, по которой еще десять минут назад беспечно шел навстречу затаившейся смерти). Теперь он мог зайти в тыл матвеевского дома, и засада будет взята в клещи — спереди Олег, сзади — он сам.

«Если то же самое не сделают ЭТИ», — поправил он себя, замедлил шаг, стал еще внимательнее всматриваться и вслушиваться в окружающую его тьму. Наконец Георгий достиг зарослей бурьяна и нырнул в них. Он лежал, замерев, уткнувшись локтем в мягкую землю, ощущая на лице влажное прикосновенье бурьяна, от которого пахло одновременно гнилью и свежестью. Он выждал некоторое время, потом пополз к Дровяному сараю, но не по прямой, а сильно забирая влево, чтобы не оказаться на открытом месте. У двух берез, между которыми висели детские качели, он остановился, поднял голову и посмотрел через невысокий забор, разделявший на участки матвеевский дом. Выходившие на пустырь окна были темны, никаких признаков жизни. Георгий опустил голову на руку и некоторое время лежал, обдумывая, как быть дальше. Только он собрался было перебежать через поваленную секцию изгороди, как с улицы раздался громкий звон стекла и отчаянный жалобный крик.

Он не успел сообразить: Олег подстрелил кого-то, или кто-то подстрелил Олега, как дверь черного хода распахнулась и из нее показалась фигура.

— …этого гада на улице! Осторожней, где-то тут должен ошиваться хозяин! — услышал он обрывок фразы, брошенной в спину фигуре, и сразу понял, это об Олеге и о нем самом.

— Прицелившись, Георгий выстрелил дважды — один раз по фигуре на пороге, второй — в черный проем двери. Два почти слившихся в один стона показали, что обе пули достигли цели. Георгий вскочил и под истошный лай всполошившихся в соседних дворах собак перемахнул забор, отделявший участок от пустыря. Что было сил он припустил по пустырю в сторону шоссе, где его ожидала машина.

Уже на подходе к роще он услышал сзади голоса и обернулся. У порога, очевидно, окружив убитых, замерло несколько огоньков карманных фонариков. Затем два светлячка отделились и двинулись вправо и влево.

«Пошли брать Олега», — подумал Георгий.

Два других, подскакивая, направились в его Сторону. Георгий поднял руку, чтобы защитить лицо от ветвей и бросился в рощу. Ему уже были слышны шумы проносящихся по шоссе автомобилей.


Вернувшись в отель, Георгий тут же поднялся к Фаине. Она нервно курила, ожидая его. Не отвечая на немой вопрос, застывший в ее глазах, он подошел к холодильнику и достал бутылку виски. Налив полстакана, выпил залпом и, рухнув в кресло, закрыл глаза. Наступила тишина. Алкоголь начал действовать и его немного отпустило. Георгий открыл глаза — Фэй, не шелохнувшись, стояла на том же месте, где он застал ее, дым сигареты змеей полз вверх.

— Сядь, — сказал он. — Не волнуйся, самое худшее не произошло. Просто они засели в доме Матвеева, убили Костю и хотели убить меня.

— Кто? — деревянным голосом спросила Фаина. Георгий посмотрел на нее долгам взглядом.

— Не знаю… Думаю, приятели бармена. Очевидно, мы слишком легкомысленно отнеслись к местной организации. А они решили отомстить нам. Убили Матвеева и ждали меня… Хотя странно, о моем приходе они не могли знать…

— Они могли заставить его сказать, — возразила Фэй и, подойдя к столу, тоже налила себе виски.

— Да, конечно, об этом я не подумал, — Георгий кивнул, его напряженный взгляд застыл на полированном подлокотнике кресла напротив, отражавшем яркий свет люстры.

— Все равно, какие-то идиоты. Тот тип сам напоролся на меня, по своей вине погиб. Матвеев все чисто убрал… Им не надо было привлекать к себе еще больше внимания. Или они решили, что бармен успел что-то разболтать, и я представляю для них угрозу? Или могу донести в милицию?.. Черт их знает! Все равно это идиотизм! Если бы они убили меня, то милиция появилась бы еще скорее. Сегодня ТАМ минимум четыре трупа — Матвеев, Костя, и двое с их стороны, которых подстрелил я, еще раненый…

— Эта бойня вообще не имеет никакого смысла! Ее могли устроить только идиоты! Но если это идиоты, нам надо отсюда сматываться. И немедленно!

— Господи! — Фаина нервно заходила по комнате. — Все это время я боялась, что произойдет что-нибудь подобное. И вот!

Георгий встал, остановил ее, взяв за руку.

— Успокойся, — он привлек Фей к себе и потерся щекой о ее щеку. — Ну, успокойся, — добавил он и силой удержал ее, когда она попыталась вырваться. — Сейчас соберем вещи и уедем. Возьмем машину до Гагр, заплатим ему за всю ночь, чтобы не возвращался. На другой доберемся до Сочи. И первым самолетом в Москву. Здесь они нас не достанут. А о том, куда мы направились смогут проследить только завтра, когда вернется шофер. К черту этого БИ и его миллиарды. Буду как прежде потихоньку подбирать крохи, не высовываясь. Главное, чтобы мы с тобой жили спокойно.

Фаина, не оборачиваясь, откинула голову и со стоном прижалась к нему затылком.

Но они никуда не уехали. Когда Георгий с чемоданом и сумкой через плечо зашел за Фэй, она судорожно запихивала в свои сумки последние вещи. Их было много, она нервничала, и конечно же, вещи не желали помещаться в раздувшихся сумках.

Оставив свой багаж у порога, Георгий подошел к Фэй, собираясь помочь, но не успел сделать этого. Окно медленно стало растворяться, что-то огромное, издающее низкое гудение, повисло за ним.

— А! — вскрикнул Георгий и вцепился в плечо Фаины. Она обернулась к окну и тоже закричала. Но крик ее быстро оборвался. Окно распахнулось во всю ширь, и из него плеснули десятки черных щупалец, мгновенно спеленавших Георгия и Фэй. Голова у обоих вдруг стремительно закружилась и сознание начало проваливаться по крутой спирали в бездонный колодец. Затем наступил мрак.


О тех, кого уже не ждут | Приключения, фантастика. 1996 № 06 | Часть II. Лабиринт







Loading...