home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Часть III. Подзорная труба времени

Дождь кончился, и сразу засияло жаркое солнце. Чуть погодя со всех сторон поплыли запахи. Влажный воздух впитывал их и долго хранил: неприятные, чуждые, ароматные. Запахи смешивались и превращались в один — запах этой планеты. Георгий вспомнил, как пахнут весной промытые клейкие листочки тополя и взгрустнул. Это воспоминание было из другой, ненастоящей жизни. Ночь, тихий шелест дождя в листве, подойдешь к окну, вдохнешь… красота. Мысли ясны и быстры, душа светла. Весна — время великих замыслов и бушующих чувств.

Здешние запахи не будили разум и сердце, они были чужды и несли информацию. Зазывный аромат источают маленькие красные цветы, лежащие в центре огромных листьев-тарелок «картонных деревьев», приманивают добычу. Непотребная вонь — это голос желтых нежных красавцев с полян: не ешь меня, я отвратителен. Все прочие между двумя крайностями тоже сообщают нечто о своем хозяине.

Георгий, Фаина и Даша вышли из-под «картонного дерева», где прятались от дождя, и сели на прохладный песок речной отмели. Даша тут же вскочила и стала носиться по мелководью, где река лениво перемывала голубой песок. Георгий с любовью наблюдал за дочерью — длинноногим, большеголовым Маугли, с торчащими ребрами и впалым животом, со спутанной копной каштановых волос Энергии в ней было на троих. Когда родители уставали, ее суетливость, беспрестанное обезьянье лазанье, торопливая взахлеб речь раздражали, и они дразнили ее «тараканом». Но в то же время были рады, что ребенок рос таким, что жизнь била в нем через край, на этой планете нужно быть сильным и выносливым, чтобы выжить.

Фаина погналась за дочерью, Георгий довольно улыбнулся. Жена его была по-прежнему молода и красива. За три с половиной года после рождении Даши она лишь немного располнела в груди да утратила городскую изнеженность линий. Попроси Георгия выразить словами, в чем заключалась для него красота Фэй, он не смог бы. Когда проживешь с женщиной не один год, приятные глазу линии тела, черты лица сливаются с ощущениями, которые это тело, губы, руки дарят тебе. К чувственному образу присоединяется образ души, и все, что ты можешь сказать, это — она прекрасна.

Георгий лег на спину, недолго глядел в зеленоватое небо, в котором пылал овал солнца, потом перевернулся на бок и подпер щеку рукой. За рекой, за плоской сероватой равниной в дымке виднелись округлые холмы старых-престарых гор. Река текла вдоль кромки леса, укрывшего развалины древнего города, в подземельях которого жили люди. И не только люди…

Приключения, фантастика. 1996 № 06

Оставив справа Стеклянный город — вечный памятник страшной войны неведомо каких времен — Георгий и Фаина дошли до Старых гор, миновали Серую равнину и изможденные упали на берегу Голубой реки. Каким трудным был этот путь! Ближе к горам голая сухая равнина, на которой стоял Стеклянный город, переходила в песчаную пустыню. Георгий почувствовал, как тяжело стало идти, и с тревогой взглянул на Фаину. Ее залитое потом лицо было замкнуто-мрачным.

— Здешние пустыни приносят нам удачу! — сказал он с фальшивой веселостью. Фаина даже не повернула головы в его сторону. Некоторое время они шли молча: слышен был только шорох песка под ногами и учащенное дыхание, было невыносимо жарко.

— Добраться бы до гор, — сказал Георгий, — там где-нибудь укроемся в тени, отдохнем.

Фаина опять промолчала. Георгий разозлился.

— Знаешь что! Забудь раз и навсегда эти свои городские штучки. Нечего отмалчиваться, у тебя достаточно сил, чтобы дойти. Здесь женские капризы учитывать некому, если не дойдешь сама, этого за тебя не сделает никто.

Фаина остановилась и села на песок. Вся она была сплошная строптивость и упрямство. Некоторое время Георгий стоял над ней, зло сжимая кулаки, потом овладел собой и опустился рядом.

— Иди-ка сюда, — он осторожно за остатки рубашки дотянул Фаину к себе.

Она рванулась в сторону.

— Ну, перестань! Я кое-что придумал, как нам заслониться от этого проклятого солнца, дай твою рубашку.

Георгий оторвал от нее широкую полосу и разорвал ее пополам. Развязал ленты, скреплявшие вместе две «миски», наполненные водой, и намочил оба куска материи. Обтерев одной лицо Фаины, он накрыл им голову возлюбленной. Вторым — свою.

— Вот так, — сказал он довольно. — И твой наряд теперь обрел определенность. Из рубашки вышел неплохой лифчик. А?

Фаина слабо улыбнулась. Они сделали несколько глотков, перевязали миски и уложили в мешок.

— Давай зададимся целью дойти до тех столбов или деревьев, Бог их знает, что это такое, — Георгий указал в сторону выделявшихся на фоне голубоватого песка темных вертикальных черточек.

Фаина вздохнула и сделала движение, чтобы подняться. Георгий вскочил и подал ей руку.

— Прошу вас, леди!

И они снова зашагали вперед. Столбы или деревья приближались так медленно.

— Это какое-то безумие, — сказала Фаина. — Впрочем, теперь все равно куда идти, вперед или назад.

Внезапно песок перед ними зашевелился, Фаина испуганно вскрикнула, и Георгий выстрелил. Струя пламени взметнула песок, открывая нечто живое, состоящее из корчащихся суставчатых ног и клешней. Георгий выстрелил еще раз и животное замерло. Только одна черная тощая паучья лапа продолжала сгибаться и разгибаться, как заводная.

Происшедшее встряхнуло обоих, прогнало на время тупое оцепенение, и они довольно быстро дотащились до намеченной цели. Это оказались не столбы, а растения. Большие, в три человеческих роста, перевернутые вверх ногами черные морковки с морщинистой корой. Георгий и Фаина остановились в отдалении, не решаясь подойти.

— Ну что? — сказал Георгий, — еще рывок и мы в горах…

Фаина достала миски с водой. Они намочили высохшие тряпки и сделали по три небольших глотка. Воды оставалось немного — всего две «упаковки» в мешках.

У первой горы, оставив Фаину в тени двух огромных валунов, Георгий поднялся на вершину холма и огляделся. Залитая солнцем однообразная голая равнина расстилалась во все стороны, но на западе у горизонта виднелась темная полоса, перед которой то там, то сям что-то поблескивало. Георгий быстро спустился к Фаине.

— Фэй! Там впереди, похоже, река, а за ней лес!


На берегу реки они нашли обломок копья. Находка одновременно обрадовала и встревожила беглецов. Опасения их были не напрасны, уже на третью ночь их пребывания в лагере людей произошла стычка с Угрюмым.

Народ в колонии был разношерстный — из самых разных уголков Земли. Одни были похищены так же, как Георгий и Фаина, другие родились здесь и знали о родном мире только понаслышке. Всего в подземельях жило 38 человек, среди них только 10 женщин. С первых же минут пребывания в колонии Фаина ощутила жадные взгляды мужчин, сочла женщин и поняла неизбежность будущих столкновений. Она почти не спала в первую ночь и, услышав подозрительный шорох, встрепенулась. Мужчина прыгнул на нее, как кошка, тяжело навалился, больно стиснул грудь. Она уперлась в нее коленями, попыталась оттолкнуть его, но он лишь хрипло хохотнул и, впившись железными пальцами в бедра, стал разводить ноги. Фаина закричала, схватила лежавший под боком пистолет и выстрелила в лицо насильнику. Его отбросило назад, в короткий миг тишины Фаина услышала хриплый стон, потом закричали люди, быстро разгорелся костер, и они увидела темные фигуры, столпившиеся вокруг трупа.

Георгий стоял рядом с возлюбленной, держа наготове оружие.

Вождь племени — Угрюмый — присел на корточки, взял убитого за волосы и, поворачивая голову, осмотрел страшное обгорелое лицо. Потом поднялся и, переступив через тело, встал перед беглецами. Прижавшиеся к стене Георгий и Фаина различали только его силуэт: косматую голову, мощные плечи, обернутую вокруг бедер шкуру, крепко широко расставленные ноги.

— Женщина не должна отказывать мужчине, — сказал он с неопределенной интонацией.

— Это моя женщина! — отрубил Георгий. — Убью каждого, кто полезет к ней!

— Тогда мы убьем тебя, когда ты будешь спать, — сказал Угрюмый. — Костер скоро прогорит.

Георгий выдавил презрительный смешок. Направив пистолет в угол, где лежал припасенный хворост, выстрелил. Вспыхнул новый костер. Люди с воплями бросились к выходу. Только Угрюмый остался стоять на прежнем месте, но Георгий видел, какого труда стоит ему соблюдать внешнее хладнокровие.

— Огня будет столько, сколько я захочу! — крикнул Георгий в спину убегавшим людям. — И ты запомни, — сказал он Угрюмому, — меня ваши законы не касаются. Я установлю свои законы. Иди! — Он махнул рукой.

Угрюмый остался на месте. Со стороны невидимого в темноте входа доносились голоса. Это они удерживали вожака на месте, боящегося показать свою слабость. Георгий направил дуло пистолета в пол в метре от ног Угрюмого и выстрелил. Яркая вспышка опалила камень. Вожак тонко взвизгнул и бросился прочь. Мгновенья спустя подземелье опустело.

— Ну вот, — сказал Георгий мрачно, — мы опять вдвоем. Да еще нажили себе кучу врагов. Шерше ля фам.


Четыре с половиной года! Тьма времени, промелькнувшая незаметно. В подзорную трубу времени прошлое видится монотонной равниной со скалистыми пиками важных событий. С годами большинство из них становится ниже и ниже, словно утопает в песке, и только некоторые остаются незыблемыми, память не умаляет их.

Смешно сказать, что осталось от банковского служащего, охотника за миллионами! Смешно только с точки зрения его земного современника, погрязшего в суете и принимающего пустые безделушки и обманки сиюминутности за жизненные ценности, идеалы. Все сумасшествие мира осталось за… черт знает за сколько километров отсюда. За полторы галактики! И теперь он может сказать, что составляет истинные ценности человеческой жизни, и что ее химеры. Деньги обратились в прах, любовь и ее плоды — дети — обрели естественность и силу, невозможные в зачумленном, издерганном мире, трясущимся под ядреной бомбой, болтающейся над ним на тонкой ниточке. Фаина и Даша дарят ему радость, силы… Больше! Смысл жизни. Ему нет нужды задумываться, зачем он живет, терзаться мыслями о несбыточном. Он живет, и баста! Счастье — критерий истины, смысл жизни. Все прочие ложны.

И еще. Здесь он чувствует себя ЧЕЛОВЕКОМ, а не человечком, зажатым со всех сторон миллиардами других, алчущих, рвущихся, забытым судьбой, посаженным в клетку неумолимых законов общества, начисто лишающих свободы, превращающих личность в ее тень. Здесь жизнь в его руках. Он творит ее и ее законы. Жизнь здесь не бумаги, не бесплотные силы и лица, решающие его судьбу, здесь она реальна и подвластна. Он ее творец. ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ЖИВЕТ И ЛЮБИТ. И большего ему не надо. Прочь все эрзацы и подделки. Только главное и настоящее.


Утром Георгий и Угрюмый сели за «стол переговоров». Встреча состоялась в той же пещере. Труп был убран. Георгий и вождь сидели на валунах по разные стороны большого тесаного куба и молчали. Георгий не знал, с чего начать. Весь остаток бессонной ночи он обдумывал этот разговор, уверенный, что он обязательно состоится. Теперь все припасенные аргументы казались ему неубедительными, пустыми словами для дикаря. Что ему Земля? Он никогда не видел ее. Что он там забыл? Не так он глуп, чтобы не понимать древней истины: лучше быть первым в деревне, чем вторым в городе. Здесь он Вождь. Человек с большой буквы. На Земле же будет никем.

Наконец Георгий решился начать.

— Я не собираюсь оспаривать твою власть — она не нужна мне. Единственное мое желание — покинуть эту планету. Сделать это я могу, лишь захватив корабль роботов… железных людей… — Он помялся, стараясь подобрать другие более простые слова. Знает ли Угрюмый, что такое робот и что такое железо?

Угрюмый кивнул.

— Пока я не придумаю, как заполучить корабль без угрозы быть схваченным, я и моя жена будем жить здесь. Это все, что нам нужно. Правь в свое удовольствие, издавай законы, но не трогай нас. Твое оружие ничто против моего.

Георгий замолчал, глядя в лицо вождю. Лицо его было мрачно, взгляд затаен, большие грязные пальцы жестоко мяли друг друга.

«Иное прозвище ему и не могли дать», — подумал Георгий. Он быстро оглянулся: Фаина стояла в двух метрах за его спиной, держа пистолет наизготовку.

Угрюмый поднял глаза, долго смотрел не мигая. Какая-то тяжелая мысль ворочалась в его голове.

«О чем он думает? Как договориться, не теряя лица?.. Не-ет. Он решает, убивать или не убивать. Он еще не понял, ему мало одной смерти. Ему нужно доказать, что я за считанные минуты могу перебить все его племя, испепелить их…»

Георгий резко оборвал свой внутренний монолог, осознав, что не прав. Угрюмый не колебался, убивать или не убивать. Он думал о том, как это сделать.

Рука, лежавшая на колене, сама поползла к пистолету, висевшему в петле. Сжав рукоять, она уже не выпускала ее.

Георгий быстро глянул на двух телохранителей Угрюмого, стоявших, как и Фаина, в паре метров за спиной вождя. Нет, какими бы способностями они не обладали, обмануть сжигающий луч бластера им не удастся.

Неожиданная мысль пронзила его, как пуля. Он болезненно вздрогнул, метнулся взглядом к темному коридору, ведшему на поверхность, и кивнул Фаине:

— Следи за входом, они могут выстрелить оттуда!

По глазам Угрюмого Георгий понял, вожак не пропустил ни слова, но выражение лица его не изменилось. «Значит, что-то другое».

Георгий скользнул взглядом по стенам, ища ловушку. Да нет, тут же успокоил он себя, все осмотрено. Если здесь нет потайных дверей, как в капище, сюрпризов быть не может. Тем более, такую каменную махину быстро и главное бесшумно открыть невозможно…

— У нас один закон: все слушаются меня, — сказал Угрюмый. — Отдашь оружие. Женщина станет общей. Нехорошо, когда один живет лучше другого. Другой не хуже тебя. Другим тоже нужны женщины. Покоришься, будешь жить. Умные и смелые всегда нужны.

— Нет! — отрезал Георгий.

Угрюмый напружинился, побагровел, шумно вздохнул, тряхнув волосами.

— Отдай одно оружие и уходи к гайгам, — продолжал он — Там думай, как достать летающий корабль. Здесь об этом думать нечего. Здесь никому не нужна твоя Земля. Нам хорошо тут.

Раздался свист, дикая боль пронзила левое плечо Георгия. Сшибла его на пол. Сзади ударил луч бластера, вонзился в темную горловину коридора. Раздался короткий жуткий вопль, за ним второй.

С ревом один из телохранителей Угрюмого вскочил на куб, намереваясь броситься на Георгия, но тот пронзил его грудь лучом. Затем рубанул им вождя по шее. Безголовое тело тяжело рухнуло на пол. Второго телохранителя, пытавшегося бежать, застрелила Фаина. Он упал вперед лицом, шкура на нем горела, потрескивая.

Фаина склонилась над Георгием, взялась двумя руками за древко стрелы, торчащей в плече, и сказала:

— Терпи.

Затем резко дернула. Георгий вскрикнул, вскинулся и упал обратно на пол. Горячая кровь потекла по руке. Фаина туго перевязала рану и села рядом, прислонившись спиной к кубу.

— В меня тоже стреляли, — сказала она чуть погодя. — К счастью второй стрелок оказался хуже. На полметра выше головы угодил… — Она помолчала.

— Ну что, дорогой, будем теперь вдвоем воевать против всех? Либо они нас, либо мы их. И почти наверняка первое.

Подкараулят в лесу или у реки — есть-пить надо — и всадят стрелу или копье в спину.

— Ерунда… — начал Георгий, но Фаина перебила его.

— Не ерунда! Мы уже свои способности показали, не предусмотрели простой засады в коридоре! Пока мы чему-нибудь научимся, нас всех перебьют.

— Я не о том! Здесь половина землян. Они нас поймут. Им эти порядки ни к чему. Фаина хмыкнула.

— Они бы поняли, если тут было бы достаточно женщин. А так… Будут слушать и думать: бабой-то поделиться не хочет…

Георгий грубо оборвал ее.

— Замолчи! Черт бы тебя побрал! Все мысли — жрать и трахаться! Надоело!

Фаина не дала ему продолжить гневную тираду, обняла и стала осыпать лицо поцелуями. Георгий поначалу отворачивался, потом стал отвечать.

— Дурачок мой любимый, — шептала Фаина. — Дурачок. Все это ужасно, но все будет хорошо. Все будет хорошо. Ты будешь их вождем, а кому это придется не по нраву, пусть уходит. Я рожу тебе кого-нибудь. А ты думай, как нам вернуться. Мы вернемся, и я рожу тебе кого-нибудь еще. Будем жить сказочно, необыкновенно.

Георгий нервно рассмеялся.

— Мы и сейчас живем, как в сказке, пока, правда, в страшной.

— А будем в доброй. Обязательно в доброй. Женщинам и детям в злой делать нечего.


Когда солнце достигло зенита, 15 колонистов — по большей части молодые охотники и несколько женщин — покинули подземелье. С Георгием и Фаиной осталось 22 человека, в том числе 7 женщин и старуха.

Старуха была достопримечательностью колонии, единственной из старых колонистов. Всех остальных, обнаружив поселение людей, увезли роботы. А ей удалось спрятаться.

Потом появились новые люди и стали жить с ней. Много людей, рассказывала она. Большего от старухи добиться не удалось, она была немного не в себе, сбивалась и начинала что-то бормотать. Жаловалась на дочь, которая не кормит ее, на мужей, которые не могут защитить ее от девчонки, потому что она стала старой и ненужной им, а дочка молода.

Вскинув голову, вдруг замолкала. Затем продолжала, но уже о своей жизни на Земле. Несла такое, что Георгий и Фаина убеждались, Земли она никогда не видела, просто мешала туманные химеры старческого воображения с рассказами людей.

Старуха была отвратительна: от нее вечно пахло мочой, она непрестанно кашляла и сплевывала в ладонь серо-зеленую мокроту. Вытерев руку о лохмотья, долго жевала беззубым ртом, почавкивая. Приступы кашля нападали на нее почти всегда в то время, когда другие усаживались есть. Георгий передергивался от омерзенья и уходил в угол, ему казалось, что у него во рту не мясо или овощи, а старухина мокрота.

Только Фаина была ласкова с ней, водила ее купаться на реку, разговаривала подолгу. И старуха вскоре привязалась к ней, что стала ходить следом, как собачонка. Большую часть суток она спала. Стоило присесть у костра, как слышалось шарканье и из мрака возникала старуха. Стояла долго, глядя лишенными разума глазами на огонь. На иссушенном, морщинистом лице были написаны обреченная покорность и бесконечная горечь. Когда полон сил, когда нужно сделать невероятно много, преодолевая препятствия, которые приводят порой в отчаянье, смотреть на пример тщетности любых усилий, распад и забвение, ждущие каждого, трудно.

Постояв, старуха начинала неуверенно подбираться к костру, переставляя ноги так пугливо и осторожно, словно в полу могли зиять пропасти. Найдя свободное местечко, она садилась и начинала бормотать. Опять о дочери, о других детях, о мужьях, звездном капитане… который любил ее, а потом был убит Угрюмым, о тайном сокровище, и так далее до бесконечности.

Слушая бормотание старухи, Георгий думал, что в прошлом колонии скрыта какая-то тайна.

Таких как он и Фаина было еще четверо. Русский — Андрей — бежал при сходных обстоятельствах. Его переправляли на малом летательном аппарате на другую базу. И во время полета вышел из строя робот-пилот. Корабль упал в районе Серых холмов, аппарат загорелся, и едва Андрей успел отбежать на безопасное расстояние, взорвался. Двое других — француз Себастьян и англичанин Мик бежали прямо из Зала подвешенных. Какие-то неполадки в аппаратуре, и сон прервался. Придя в себя, Себастьян и Мик укрылись в пустых помещениях слева от Зала подвешенных. Им повезло, если бы они пошли вправо, то были бы немедленно схвачены и водворены на свои места. Долгое время они жили, воруя пищу из Кладовки, с водой было туго. В дальнем подземелье из трещины в скале сочилась тонкая струйка. За сутки набиралось не больше миски. Сделав скудный запас пищи и воды, они пошли блуждать по запутанным анфиладам пустых залов, наощупь, в беспрестанном страхе провалиться в пропасть или попасть в ловушку. Подземный лабиринт вывел их к Стеклянному городу.

Удивительной была история спасения бенгальца Бихари: робот-пилот просто высадил его на берегу Голубой реки, сказал: «Бега, ты свободен». И улетел.

Остальное население колонии составляли рожденные здесь в развалинах. Поразительно много было тридцатилетних.

Из всего, что узнал, Георгий сделал два вывода. Первый: роботы действительно совершили налет на колонию, и не ранее чем 20–25 лет тому назад. Они увезли с собой родителей тридцатилетних, которым каким-то чудом удалось спрятать своих детей. Хотя это казалось Георгию довольно сомнительным. В любом случае, первые поселенцы попали на планету не поодиночке, а все одновременно, об этом свидетельствовали их дети — все примерно одного возраста. Откуда же взялись эти родители?

Позднее к этой загадке прибавилась еще одна. По прошествии месяца после стычки с Угрюмым Георгий неожиданно узнал, что вождь на 7–8 лет старше этих детей. Выходило, что первопоселенцы привели его с собой? Значит, он знал о том, откуда они явились и куда подевались, знал, как спаслись их дети. Определенно знал, но держал это знание при себе.

Второй вывод: случай с Бихари говорил о том, что среди роботов нет единства в отношении к людям. И это вселяло надежду. Правда, на что? Только на то, что их действия на Земле окажутся не столь успешными. Возможно, еще на то, что робот, даровавший свободу Бихари, объявится когда-ни-будь и поможет людям вернуться на родину… Слишком зыбкая надежда. Бихари жил в колонии уже 10 лет.

Когда Георгий впервые увидел гэйгов, они показались ему растянутыми вширь кривым зеркалом отражениями обезьян. Плосколицые с непомерно широкими плечами, толстыми руками и ногами, покрытые от макушки до пят гладкой темно-коричневой шерстью. Шерсть была короткой и мокро блестела, не закрывала она лишь глазные впадины, в которых горели янтарно-желтые без зрачков глаза. У них были крючковатые с плоской спинкой носы и безгубые широкие рты. Руки их поразили Георгия, но не тем, что на них было по восемь пальцев, а наличием не одного, как у людей, а двух противостоящих пальцев, росших прямо от основания ладони.


Они выехали на рассвете. Красная полоса быстро росла над волнистой шеренгой барханов, проснулся ветер, понесся низко, задевая брюхом верхушки песчаных холмов. Ночная тьма стояла черной водой во впадинах между ними. Тонко, по-комариному, пел двигатель вездехода, тихо шумел воздух в решетках кондиционера.

— «Где мы?» — промыслил Георгий Фиолетовому.

«Далеко на юго-западе. Еще… — он замялся, поднес когтистый палец к циферблату, показывающему пройденный путь и постучал возле цифры 50, - по-вашему еще почти столько».

Георгий кивнул благодарно и, томясь ожиданием, заскользил взглядом по кабине. Их было четверо: он и трое гэйгов — Фиолетовый, Искристый и Хрустальный. Их имена уже не казались ему странными, как поначалу. Он понимал, что странными они были лишь тогда, когда превращались в слова. И ничего странного не было в образе фиолетового газового пятна, искрящейся гибкой поверхности или куска прозрачного камня, пронизанного золотым дождем. Гэйги были телепатами.

Сиденье, укрепленное на тонких прозрачных тросах, подрагивало еле заметно — дорога была неровной — холмы, впадины, трещины, камни. Георгий нажал кнопку на подлокотнике и сиденье скользнуло вниз, нажал другую и отпустил, когда оно поднялось до прежнего уровня. «Хорошая штука».

«Да, оригинальное решение», — промыслил Фиолетовый.

Однообразные ряды барханов постепенно светлели, приобретая естественный голубоватый цвет. Небо тоже светлело, зеленея.

«И все же у меня не укладывается в голове — земной корабль на этой планете. В соседней галактике! Ведь все это, — Георгий повел рукой, — сделано явно много позднее, чем они выкрали нас. У людей нет такой техники».

«А может быть не было?»… — промыслил гэйг.

«Пусть так! Но как люди из будущего оказались здесь раньше нас?»

«Ты сам уже знаешь ответ», — вмешался Искристый и невидимым лучиком высветил мысль, только что поднявшуюся из глубин сознания Георгия.

«Гиперпространство?»

«Это очевидно, — поддержал товарища Хрустальный. — В обычном пространстве это невозможно». Георгий покивал неуверенно.

«Но в этом случае роботы, схватившие нас, в любом случае должны были прилететь раньше».

«Раньше и позже могут меняться местами, — промыслил Фиолетовый. — Я не смогу объяснить как. Просто поверь. Это случилось. Отломи от палки заостренный конец и это будет то, что осталось от корабля».

Георгий раскрыл лежавшую на коленях папку из неизвестного материала. Это был бортовой журнал корабля. Вылетели 20.11.2278 г. с космодрома Арбена — в скобках «Плт.» (может быть Плутон?). Далее шли данные о курсе и пункте назначения. Все, что касалось курса, было настоящими иероглифами. Пункт назначения — Аррада, система Беты Ге, сектор Дангора. Как в сказке!

Вот это интересно: экипаж, пассажиры — всего 43 человека. Среди прочих женщина с мальчиком четырех с половиной лет. Это, наверное, и был Угрюмый.

«Я думаю, ты прав, — промыслил Фиолетовый. — Когда ты читал журнал, я увидел твои мысли и понял: ты прав. Роботы схватили поселенцев, в подземельях остались их дети и старший среди них — Угрюмый, рожденный на Земле. Он помог им выжить».

«И стал тираном. И я убил его. А родители этих дикарей спят вечным сном в Зале подвешенных».

Гэйги одновременно послали ему один и тот же образ: маленький серый комочек, который ласкает коричневая когтистая рука.

«Я не понял, что это?».

«Символ печали, — промыслил Фиолетовый. — Мы сожалеем о происшедшем, о том, что ничего нельзя изменить». Все «замолчали». Мимо проплыл одинокий кратер, засыпанный песком. Чуть погодя солнечный диск, висевший до сих пор слева, откатился на задний экран. Искристый повернул вездеход вправо. Георгий пристально вгляделся в линию горизонта, но картина оставалась неизменной — волна за волной шеренгами шли барханы.

«Еще нескоро», — промыслил Фиолетовый.

— Ага, — сказал Георгий и, зевнув, закрыл глаза.

Перед мысленным взором мелькнула старуха, растерянно перебирающая скрюченными пальцами свои лохмотья. Рядом Фаина с фонарем и журналом — случайно застукала старую ведьму, когда та лазила в тайник, устроенный в расщелине. Фаина прокралась за ней и долго слушала, как та шелестит чем-то и тихо ласково бормочет. Фаина сжала фонарь-раковину и увидела старуху с журналом на коленях. Полтора года, мерзавка, прятала то, что было одним из ключей к свободе.

Второй отыскался тоже случайно, но рано или поздно он все равно нашелся бы. Через три месяца после стычки с Угрюмым Георгий отправился к гэйгам и установил с ними добрососедские отношения. Они были несказанно удивлены этим визитом, потому что неоднократно предлагали свою дружбу прежнему вождю колонистов, но он отвергал ее грубо и непреклонно. Теперь Георгию было понятно почему. Рано или поздно гэйги прочли бы его мысли о журнале, о карте лазерных буев, которые указывали дорогу к Земле.

Георгий сам пришел к ним и показал эту карту в журнале, и тогда Фиолетовый сообщил Георгию, что почти такая же имеется в разбитом корабле, лежащем в далеких юго-западных горах. Одна из цепочек на ней была длиннее, и как он предполагал, вела к планете роботов. По-видимому, корабельные автоматы отмечали путь, пока люди спали, а потом случалось нечто, что разломило звездолет пополам и закинуло его в иное время.

Карта — это было именно то, чего не хватало гэйгам для побега. Если бы они раньше знали, что это карта!.. Знали, если бы не Угрюмый.

Гэйги уже очень давно летали в космос. Они уверили Георгия, что справятся с кораблем роботов, но им необходима карта, чтобы проложить путь среди мириад звезд…

Георгий проснулся, ощутив, что вездеход стало потряхивать на камнях, раздался скрежет. Двигатель начал завывать, меняя тон от комариного писка до низкого рычанья. Слева из песчаного моря вырос далекий черный хребет и вскоре вновь потонул в нем.

Местность стала понемногу повышаться и становиться более разнообразной. Из-под песка выныривали каменные столбы и пики, похожие на одинокие человеческие фигуры, полуразрушенные башни или разбившиеся звездолеты. Скальные гряды становились выше и выше, связывались в цепи, разрезавшие их ущелья были полны осыпавшимися камнями. Ветер свистел в них, шелестел текучим песком.

«Уже близко», — промыслил Фиолетовый.

Дорогу пересек небольшой овраг, по которому струился ручей. Вездеход остановился.

«Дальше дороги нет», — сообщил Искристый.

Гэйги и Георгий перешли ручей и двинулись по ущелью; вскоре вездеход скрылся за поворотом.

Пройдя с полкилометра, они свернули в боковое ответвление — узкую расщелину, заваленную обломками скал, через которые приходилось перебираться, помогая друг другу. Груды обломков становились выше, почти все время приходилось карабкаться в гору. Фиолетовый воодушевленно, как завзятый альпинист, шел впереди.

Взобравшись на очередной гребень, он остановился, держась за выступ скалы, затем неожиданно прыгнул вниз. Георгий ахнул.

«Не бойся, — промыслил невидимый Фиолетовый, — я уже стою на корабле».

Искристый и Хрустальный, вскарабкавшись следом, также бесстрашно прыгнули вниз. Георгий поостерегся последовать их примеру и стал осторожно спускаться, выбирая дорогу на шаткой каменной лестнице. С первого плоского камня он позволил себе лихо и красиво спрыгнуть. Под ногами гулко отозвалась пустота. Георгий присвистнул.

«Ты стоишь на корабле», — промыслил Фиолетовый.

Георгий встал на колени, разгреб мелкие камни и песок, взгляду открылась исцарапанная, изъеденная металлическая плита. Георгий снова присвистнул. Поднявшись на ноги, огляделся. Глаз сразу уловил изгиб броневой обшивки. Корабль! Его вогнало в эту расщелину, словно клин.

Он вонзился в нее почти горизонтально. Красное солнце, повисшее над широкой прорехой, прорубленной справа в скалах, указывало путь, которым он попал сюда.

— Корабль… — тихо сказал Георгий. Только теперь он окончательно поверил в людей из будущего.

Говоря точнее, это был не корабль, а только его передняя часть. Задняя отсутствовала. Зазубренные, скрученные спиралью листы незнакомого металла обозначили место разрыва.

«Там есть коридор, через него мы попадем внутрь», — промыслил Фиолетовый и начал карабкаться вдоль корпуса погибшего звездолета.

«Чем это его так?» — спросил Георгий.

«Мало ли чем может в космосе. Я объяснял, мы считаем, отказала аппаратура гиперперехода. Половина корабля уже вынырнула в нормальное пространство, а другая еще находилась в гиперпространстве. И его сломало, как палку о колено».

«Страшная штука».

«Да».

Георгий помолчал.

«Выходит, вы знакомы с такой техникой, — подумал он, обращаясь к Фиолетовому. — А я думал: гиперпространство — это ваши предположения…»

У Георгия возникло неприятное чувство, что его обманывают.

Фиолетовый уловил его смутные мысли и остановился.

«Я не скрывал от тебя наше знание ради плохой цели. Я думал, тебе трудно будет понять сразу, хотел подготовить постепенно. Мы слишком плохо знаем людей… У нас есть такая техника. Более того, мы — гэйги — создали ее. Вернее, наши предки. В каждом обществе скрыто много разных ростков: добрых, странных, опасных. Пока гэйги занимали одну планету, несколько планет, теснота диктовала жесткие правила общежития. Когда они получили безграничные возможности для путешествий, то разлетелись по планетам галактики. Каждая группа была совершенно самостоятельна в техническом отношении и сплочена своими представлениями о будущем. Через тысячи лет сложились сотни непохожих друг на друга цивилизаций гэйгов. На ряде планет гэйги утратили стимулы к развитию и эстафету подхватили роботы. Мы знаем их корабли, потому что это наши корабли.

Есть и такие цивилизации, о которых мы не знаем ничего, кроме того, что они существуют. Они замкнуты, и о них не поступает никакой информации. А с роботами, как ты их называешь, вышло так… неудачно. Они отделились слишком рано. Когда в недрах одной общественной системы созревает другая, трудно точно определить, способна ли она уже к автономному существованию или является еще подсистемой старой формации. С роботами вышло именно так. Их общество не было полноценным, когда обособилось, и это привело к искажению тенденций развития. Были и другие причины, из-за которых мы не могли исправить этот опасный крен, но об этом я не буду пока рассказывать».

Георгий застыл потрясенный.

«И что же, там, — он указал пальцем вверх, — воюете, что ли? Или как?..»

«Нет. мы не воюем, мы лечим социальные недуги. Развитие всегда имеет свои крайности, их нужно сдерживать. Роботы — это одна из крайностей…»

«А другие?»

«Ты не поймешь…»

Георгий усмехнулся недоверчиво.

«Есть такие методы лечения? Социальных недугов?..»

«Есть, — промыслил Фиолетовый. — Но я не смогу объяснить, не хватит понятий. Представь: вы — люди — один мир, населенных гэйгами — сотни. Это богатый материал для анализа и опытов. Мы научились кое-чему».

«Ну, ну», — только и нашелся что сказать Георгий.

«Пошли».

Фиолетовый повернулся и полез дальше к рваной закраине корабля.

От коридора осталось меньше, чем ожидал увидеть Георгий. В нескольких метрах впереди фонарь осветил распахнутый люк.

«Там рубка управления», — объяснил Фиолетовый.

Они один за другим вошли в нее. Георгий — последним. На полу взблескивали в лучах света осколки стекла, а перед расколотой приборной доской лежали в креслах два человеческих скелета, прикрытые лохмотьями одежды. У одного из погибших были длинные черные волосы, закрывавшие страшное костяное лицо.

Георгий остановился у люка, не решаясь подойти. Фиолетовый спокойно, прошел мимо кресла и встал у левой стены. Направив луч на нее, он промыслил:

«Карта здесь».

Луч побежал по стене, в нем вспыхивали и медленно гасли красные кружки-искорки.

«Мы не сможем увидеть ее всю», — начал Георгий и не договорил. Фиолетовый сделал что-то с фонарем-раковиной и луч света быстро расширился, осветив всю карту. Георгий увидел огромную сеть красных огоньков, наложенную на расчерченную на квадраты плоскость. В каждом квадрате светились более крупные синие огни.

«Это созвездия, через которые проходят пути в гиперпространстве, — предупредил вопрос Георгия Фиолетовый. — Вот здесь, — он провел рукой вдоль одинокой красной нити, соединявшей две части сети, — дорога из вашей галактики в нашу».

«Как же… — Георгий не сразу смог подобрать слова. — Люди летают везде, и вы не знаете об этом».

«Но это будет через сотни лет», — промыслил Фиолетовый.

«Да, да, я забыл», — Георгий совсем растерялся. Бесконечная бездна открылась перед ним. Люди на космических кораблях улетали в будущее и превращались в страшных мертвецов, сидящих в ржавых звездолетах, упавших на неведомые планеты. Ослепительное голубое солнце в змеиной гриве протуберанцев мчалось на Георгия, заставляя душу стынуть от ужаса смерти. Цветовой хаос тек по изогнутому волнами стеклу. Беззвучная вспышка оборвала виденья.

«Прекрати, — промыслил Фиолетовый Искристому. — Он не сможет понять, у людей отсутствуют способности к синтезу».

— Какому? — спросил Георгий, массируя кончиками пальцев виски.

«Искристый хотел передать наше ощущение космоса, его движения, яростного бурления, бесконечного разнообразия. Но чтобы понять его, нужно обладать способностью к синтезу мыслей и чувств, к созданию единых образов, в которых сливаются логика и чувства. Вы пока не можете этого».

— Все равно, это было потрясающе, — сказал Георгий, чувствуя, как дрожат от пережитого каждая клеточка его тела, каждый нерв.

«Это могло повредить тебе, — промыслил Фиолетовый. — Дай журнал, я перенесу в него недостающие точки».

Через несколько минут они покинули останки корабля. До вездехода шли «молча». Когда машина тронулась, Фиолетовый промыслил:

«Нужно решать, когда начнем…»

«Чем скорее, тем лучше. Нас ничто не держит здесь. Тех, кто откажется лететь, я принуждать не буду. Оставлю им один пистолет и фонарь…»

«Этого лучше не делать. Слишком опасное оружие для дикарей».

«Хорошо, не буду. Тогда мы могли бы отправиться хоть сегодня».

«Ты уверен, что вы готовы к этому?.. Я имею в виду не то, что надо убедить людей, собрать свой скарб. Другое: временной сдвиг. Сотни лет, я вовсе не уверен в правоте своей оценки. Может быть это годы, десятки лет, тысячи…»

«Ты хочешь сказать, нас никто уже не ждет?.. У нас нет выбора, либо деградировать здесь при постоянной угрозе быть захваченными роботами, либо лететь. И лучше никому кроме меня не знать об этом».

«Тогда сегодня ночью. Жди, к ночи мы приедем за вами».


Закат узкой полосой дотлевал у горизонта, смолкли птицы, почернела листва. На поляне перед входом в подземелье стояли три гэйга, Георгий с семьей и девять колонистов. Остальные отказались лететь. Быстрый — высокий красивый блондин — сразу увел их, чтобы никто не передумал. Относившийся к нему с симпатией Георгий, невзирая на совет Фиолетового, отдал ему один бластер. «Пусть им хоть немного будет легче», — думал он.

Темнело. Босые ступни стали мерзнуть. Георгий растер их, но это не помогло.

«Нервничаю», — подумал он и обвел взглядом товарищей. Как и он, они сидели на траве и молчали.

Дети тихо играли в сторонке. Им, видимо, передалось настроение взрослых, они не шумели, не бегали, разговаривали шепотом.

«Последние часы, — подумал Георгий. — Последние часы перед освобождением или перед бесконечным небытием сна, в который погрузят нас роботы, если попадем им в руки. Почему так спокойны гэйги? Даже не спокойны, а невозмутимы… — Георгий сорвал резной листок травы, стал слоить его ногтями вдоль жестких желтоватых прожилок. — Я их плохо знаю. Как они проявляют эмоции? Наверняка иначе, чем люди. Они — однополые. Что еще?.. Я знаю о них массу мелочей, и не только мелочей. Знаю, как они двигаются, как едят, спят, мочатся, испражняются, Знаю, что им не чужд гуманизм, они против насилия. Но я не знаю гораздо больше. Как они размножаются? Что понимают под крайностями социального развития, которые необходимо корректировать? Они против методов роботов, но применяют свои. Что они принесут людям? Может быть для нас и то и другое окажется одинаково плохо, прижмут, но с разных сторон.

Они обогнали нас на тысячи лет, из чего можно заключить, что со мной они разговаривают как наши ученые с аборигенами Австралии или пигмеями Экваториальной Африки. Мой ум для них — ум ребенка. Я ведь тоже могу растолковать Даше какие-то вещи: даже абстрактные понятия Добра и Зла, внушить идеалы. Гэйги непредсказуемы. Когда Даша нахулиганит и заметит, что я все видел, она застывает и сжимается, ожидая наказания, логично рассуждая (с ее точки зрения), что оно должно последовать, потому что так чаще всего и бывает. А я беру и не наказываю, и она снова бежит играть, радуясь: папа не наказал, потому что он папа и он хороший. А на самом деле почему? На то есть десяток причин: меня гнетут такие проблемы, о которых она еще и не подозревает, гнетут так, что нет душевных сил на что-либо еще. Или я думаю: она сама осознала свой проступок, пусть учится оценивать плохое и хорошее без кнута, когда-то ведь я не смогу ее лупить и крик мой станет для нее все равно что назойливая муха. А в другой раз я думаю: это же кроха, я втрое выше ее и вдесятеро сильнее, так неужели я могу… Или: неужели я не могу по другому. А может быть и так: она дочь Фэй, а Фэй — это все, это любовь, жизнь. Не ужасно ли это — бить свою любовь…»

Когда почти совсем стемнело, из глубины леса донесся треск ломаемого кустарника. Люди встрепенулись, схватились за оружие. Это мог быть не только вездеход, но и зверь, например, большой лохмач. Вскоре меж стволов замелькал свет фар, и сердце Георгия забилось часто, часто. Началось!

Вездеход остановился посреди поляны: горбатое светло-серое чудище с огненными глазами. Тонко пел двигатель. Световое пятно легло позади машины на черную траву — открылась дверь. Георгий услышал бесплотный голос Фиолетового.

«Добрый вечер. Можно входить внутрь».

— Давай! — сказал Георгий, кладя руку на плечо Фаины.

Она подхватила на руки затихшую Дашу и зашагала к вездеходу. За ней потянулись колонисты. Георгий вошел последним. Дверь бесшумно затворилась.

«Поедем по старой дороге, — промыслил Фиолетовый. — По дороге мы слышали большого лохмача. А вы?»

Георгий кивнул.

— Бродит где-то неподалеку.

Он подумал о Быстром: о том, что его группе теперь и лохмач не страшен. И туг же словно кто-то толкнул его в затылок. Георгий растерянно оглянулся. Фиолетовый в упор смотрел на него своими янтарными глазами.

«Ты все-таки не послушался, дал им бластер! Какая глупость! Какое недоумие!»

Георгий начал было оправдываться, но Фиолетовый не стал его слушать. Впервые Георгий видел его таким рассерженным.

«Но у нас есть еще три бластера!» — промыслил Георгий.

«Дай их мне!»

«Все?» — растерянно спросил Георгий.

«Все», — когтистая рука протянулась к нему. Георгий немного помедлил, затем передал все три пистолета гэйгу. За спиной его послышался ропот.

— Тихо! — шикнул он зло и ропот стих.

Фиолетовый подержал оружие в руках, затем протянул Георгию один за другим два бластера.

«Верни один лучшему из своих людей. Другой возьми себе. Третий останется у меня».

Георгий оглядел столпившихся за его спиной людей. На лицах было написано разное — тревога, враждебность, напряженное ожидание, страх.

— Возьми, Андрей, сказал он, протягивая бластер. — Ты у нас один с хорошей военной подготовкой.

— В прошлом, — поправил его Андрей.

— Все мы в прошлом. Бери. А вам нечего стоять и глазеть! — прикрикнул он на остальных. — Садитесь!

Круто повернувшись, он прошел в головной салон и сел рядом с Фиолетовым. Машина тронулась.

Минут десять, пока не выехали на дорогу, пришлось ломиться сквозь чашу. Вспугнутые птицы и звери подняли гам В стороне далеко завыл большой лохмач.

«Сердитый! У них сейчас линька, — промыслил Георгий обрадовавшись возможности нарушить молчание. — Чешутся обо что попало».

«Пусть чешется. Главное, чтобы на дороге нам не попался Вездеходу лохмач не страшен, но лишние столкновения нам ни к чему».

«Да», — согласился Георгий, но не стал развивать эту тему, почувствовав, что Фиолетовый перестал сердиться.

Заросли разошлись и вездеход выполз на дорогу. Она была покрыта полупрозрачным материалом молочного цвета; сколько прошло тысяч лет, а ей хоть бы что — ни трещины, ни бугорка. Лишь по краям покрытие немного покоробилось, пошло оборочкой.

Деревья обступали дорогу плотной стеной, но на нее ступить были не в силах, только лианы, да сухие стволы лежали поперек. Вездеход быстро двинулся по живому коридору, ветви хлестали по его лобовой броне.

Уже неподалеку от Голубой реки дорогу перегородил ствол огромного картонного дерева.

«Лохмач постарался», — подумал Георгий.

«Или позавчерашняя буря», — отозвался Фиолетовый.

«Вездеход не сможет столкнуть его с дороги. И заросли вокруг, не прорвешься. Надо выйти и разрезать его лучом на куски. Тогда я смогу растолкать их вездеходом».

«Хорошо», — ответил Георгий, обводя взглядом товарищей.

— Дорогу преградило упавшее дерево, — объяснил он. — Нужно пойти разрезать его лучом, чтобы проехать дальше. Со мной пойдет Андрей. В два бластера мы быстро справимся.

«Постой! — услышал он беззвучный оклик Фиолетового. — Первым пойдет Хрустальный. — Он лучше всех нас улавливает чужое поле — будь то звери или разумные существа».

«Хорошо, — промыслил Георгий. — Но по-моему это лишнее. Если бы лохмач был здесь, мы бы его безо всякой телепатии услышали бы».

Дверь бесшумно ушла в стену, и Хрустальный застыл в проеме, держась правой рукой за стену. Потом медленно начал наклоняться вперед.

«Стены глушат», — промыслил он. Затем вздрогнул и отпрянул внутрь. Две огненные вспышки разорвали тьму.

«Они по обе стороны дорога и впереди за деревом! Это те, что ушли от нас четыре года назад. У них бластер!», — промыслил Хрустальный.

— И Быстрый с ними?!

«Нет. Его убили, узнав все. Они все время следили за твоей группой, давно готовили нападение».

— Что же делать?!

«Попробуем обойти дерево справа, — промыслил Фиолетовый. — Вездеходу лучи не страшны. А дальше реки они в любом случае не пойдут».

Искристый протянул руку к пульту, нажал кнопку. Вездеход не сдвинулся с места. Коричневый палец еще раз надавил кнопку — также безрезультатно.

«Повреждена система движения — единственное, что не было рассчитано на прямой удар лазерного луча. Придется выходить».

«Мы сможем исправить?»

«Не знаю, надо посмотреть».

— Теперь моя очередь принимать решения, — сказал твердо Георгий. — Искристый, когда я скажу, начинай. Убери освещение и открой нижний люк. Я и Андрей спустимся через него. Он поползет к корме, я к носу вездехода. Ты, Фиолетовый, отдай свой бластер Мику, он встанет у главного входа. Если увидите, что мы не можем достать стрелка, выпускайте Мика.

«Подожди», — прервал его Фиолетовый.

— Нет уж, теперь ты подожди! Искристый, немного погодя, начинай водить лучами фар, гоняй двигатель — в общем, заставь их стрелять. Стрелок наверняка будет все время менять позицию, надо знать, где он прячется. Теперь все.

«Я пойду с тобой, — промыслил Фиолетовый, — а у двери встанет Андрей. Я услышу мысли того человека, узнаю, где он скрывается, и мы уничтожим его».

— Нет, друг, — Георгий положил руку на плечо гэйгу. Впервые он дотронулся до чужака и ощутил неожиданно, что плечо совсем человеческое, а шерсть мягкая и тонкая, как свитер. — Вами мы рисковать не можем. Впереди в ангаре тоже всякое может приключиться, а кроме вас троих никто не умеет водить звездные корабли. Погибать имеем право только мы — люди.

Георгий поманил рукой Андрея, и они встали над круглым люком в днище кузова. Свет погас, снизу пахнуло запахом леса. Георгий сел на край отверстия. Надо было спуститься бесшумно. Выучка у колонистов была не хуже, чем у индейцев. Всю жизнь они провели, ловя ухом каждый шорох, замечая любое движение, любой след.

Георгий лег на край животом и медленно начал сползать вниз. Когда край уперся под грудь, ноги коснулись дороги. Он встал на колени, затем лег и пополз. Сейчас дорога была его союзницей — он полз бесшумно, что вряд ли удалось ему в лесу, осторожно отодвигая с пути сухие ветки и камушки.

Георгий не слышал, как спустился Андрей, хотя находился в нескольких метрах от люка. Он слышал только нервные удары сердца, стук крови в висках и редкие звуки ночного леса.

Внезапно включились фары — столбы света зачертили круги в темноте — влево, вправо, вверх, вниз; зарокотал двигатель. Свистя, как вырвавшийся из перегретого котла пар, дважды в борт вездехода ударил луч. Он бил слева из-за кормы машины. Георгий прицелился и со стоном выронил бластер — в правом плече торчала стрела. Затуманенным слезами взором он видел, как бьет по стрелку Андрей, как тот отвечает, сжигая полотно дороги вокруг него.

«Какой же я идиот! Фары! Рассеянный свет показал им меня, когда Искристый поднял лучи кверху…»

Покрытие дороги так раскалилось, что Андрей вынужден был прекратить стрельбу и отползти дальше под днище. Георгий слышал, как свистят стрелы, бьют по броне. Он ясно понимал, что теперь не сможет внезапно напасть на стрелка. Прежде придется расправиться с засадой, скрывающейся за стволом картонного дерева. За это время стрелок может поменять позицию и ударить лучом ему прямо в лицо. Он будет лежать съежившийся, обгорелый, и для горстки людей, ждущих исхода боя в вездеходе, всего лишь связующим звеном памяти. Для всех, кроме Фэй и Даши. И ничего уже не изменишь, потому что непоправимей смерти ничего нет.

Зло мотнув головой, избавляясь от трусливых мыслей, Георгий прицелился и повел огненным лучом над самым стволом. Искристый мгновенно среагировал и направил свет фар на дерево. Если за ним кто-то и прятался, то сейчас они легли наземь и не поднимали голов. Георгий снизил прицел. Ствол был необъятно толстым. Сырая древесина шипела, вверх поднимались клубы дыма. Андрей вновь стал бить по лесу, чертя огненные зигзаги, рассчитывая задеть невидимого врага или, по крайней мере, не дать ему подняться.

Из-за ствола вскочили и побежали двое. Георгий прицелился, люди прекрасно были видны в световом тоннеле, пробитом фарами вездехода, и раздумал убивать их. С обочин полетели стрелы, ударяясь о броню вездехода, они падали сломанные перед Георгием. Мгновение он смотрел на них, затем, резко развернулся, намереваясь ползти к корме, и завыл от боли. В пылу боя он забыл о стреле, засевшей в плече.

Зарычав, Георгий рванул ее и отшвырнул в сторону. Сунув бластер за пазуху, пополз, прижимая раненую руку к боку.

— Это я, Андрей! — окликнул он товарища, предупреждая о своем приближении. Тот мгновенно обернулся и наставил на Георгия бластер.

— А, это ты… Затаились… Такие идиоты не разбегутся, пока их всех не перестреляешь. Надумали поиграть в войну.

— Спереди я их отогнал…

— Я этого тоже прижал. Пока высунуться не посмеет. Если полезут, то с обочин. Что они могут придумать?

Георгий потянул носом. Андрей глянул на него.

— Ага, почти начисто сожгли.

— Что делать-то будем?

— Под самым носом лежать невозможно, быстро покойником станешь, фары высвечивают. Вон я, прицелиться не успел, уже стрелу в плечо схлопотал.

— Да, здесь тоже несладко, высунешься, весь заряд в морду схлопочешь.

— Будем прятаться, сектор обстрела слишком сузился. Если бросятся на вездеход с обеих сторон, не успеешь доползти, они уже тут будут.

Неожиданно сзади что-то тихо проскребло по дороге. Не успели Андрей и Георгий обернуться, как в их головах зазвучал бесплотный голос Фиолетового.

«Я буду с вами, стану слушать их мысли. Если они решаться атаковать спереди, Георгий бросит мне бластер, и я отгоню их».

Минуту царила тишина, потом Фиолетовый промыслил:

«Они что-то задумали… очень много разных мыслей — хаос — я не могу разобрать что».

Что именно задумали нападавшие, беглецы узнали через несколько минут. Внезапно вспыхнувший перед лицами огонь, ослепил Андрея и Георгия. Вспышки следовали одна за другой, и они отползли дальше под днище.

«Они приближаются с боков и сзади! — раздался мысленный крик Фиолетового. — Бросай бластер!»

Георгий бросил гэйгу оружие и лег рядом с Андреем. Тот бил наугад, чертя огненные зигзаги. Вражеский стрелок блокировал его, не давая высунуться и расширить сектор обстрела. Только Фиолетовый сдерживал нападающих, паля то влево, то вправо. Стрелы свистели вокруг него, в любой момент ой мог быть убит.

Мик видел происходящее на экранах, но медлил, надеясь, что ему не придется стрелять из раскрытой двери вездехода, из салона, полного людей. Но медлить далее было нельзя.

Он засек место, из которого к вездеходу протянулся лазерный разряд и несколько раз перекрестил его лучом. Послышался дикий вопль, Мик выстрелил еще несколько раз. Ему никто не ответил. Мик облегченно вздохнул, и в этот миг на броне вездехода в полуметре от его лица взорвалась вспышка. Мик, выронив бластер, рухнул на дорогу. Потом поднялся, его шатнуло назад, он прислонился к закрывающему гусеницу крылу и сполз вниз. Рука его поднялась к глазам и бессильно упала. Георгий подполз к Мику и сжал его руку, она была мокрой от крови. Раненый вырвался и, ощупывая дорогу подле себя, начал неуверенно подниматься.

— Мик! Мик! — крикнул Георгий, но тот не слышал его.

Вспыхнул лучевой разряд, дорога рядом с Миком налилась вишневым светом. Мик двинулся вперед. Он сделал не более пяти шагов, прежде чем вражеский стрелок прожег его насквозь лучом.

Фиолетовый, Андрей и Георгий, подхвативший бластер Мика, одновременно ударили по убийце. Они выжгли каждый клочок земли в том месте, где скрывался враг. На этот раз с ним было покончено.

Три бластера быстро обратили нападавших в бегство. В лесу стало тихо, вяло горели мелкие ветки — язычки пламени пробегали по ним и сникали — светлый дым стелился над дорогой. Из вездехода начали прыгать мужчины. Георгий, Андрей и Фиолетовый вылезли из-под вездехода.

— Нужно пойти посмотреть, — сказал Андрей.

Идти в разведку вызвались двое молодых парней. Они истомились в кузове во время боя и жаждали теперь совершить хоть что-нибудь.

— Я с ними, — сказал Андрей.

Через четверть часа разведчики вернулись: они никого не обнаружили, только останки стрелка.

— Он весь обгорел, только голова цела, — сообщил Андрей. — Бластер на части разнесло.

— Кто это? — спросил Георгий. Андрей замялся на миг, потом сказал:

— Джордж… Мик считал его своим сыном. Георгий вздохнул печально.

— Заберите Мика, похороним его у реки.

Двое молодых подхватили тело и занесли в вездеход, оттуда послышался хор испуганных голосов.

Гэйги отремонтировали вездеход за два часа. Георгий наблюдал за их работой, положив голову на колени Фаины. Дашу и других детей уложили спать в салоне.

Трое суток люди и гэйги прятались в капище, прежде чем им удалось нащупать реальный путь к побегу. Роботы трудились круглосуточно, ангар был ярко освещен. Казалось, пробраться в корабль незамеченными не представлялось никакой возможности. Но беглецам было необходимо найти ее, иной альтернативы не существовало. И они нашли брешь.

После двух дней наблюдения гэйги подметили, что деятельность в ангаре подчиняется строгой закономерности. Поврежденные или требующие профилактики корабли и машины загонялись вглубь. По мере выполнения работ они перемещались ближе к входу, пока не оказывались под открытым небом, готовые к действию.

Если в глубине ангара и его центральной части было много роботов, то около отремонтированной техники они практически не появлялись. Точнее, появлялись, но только для того, чтобы перегнать ее на космодром или другие, неизвестные гэйгам и людям базы.

Нужно было пройти через боковой вход, выводящий в пустыню, тот самый, который обнаружили Георгий и Фаина, обогнуть скалу, и до ближайшего корабля останется несколько десятков шагов. Вероятность встречи с роботом невелика, но даже если она произойдет, у беглецов имелось оружие, которое не позволит врагу поднять тревогу.

Захват звездолета пришлось отложить еще на три дня гэйги объяснили, на подходе партия кораблей нового типа — совершенных по конструкции и простых в управлении а главное более быстроходных. Все прочее — более старая техника, на ней труднее будет оторваться от преследователей Таковые появятся наверняка, у роботов существует система контроля прибытия и отбытия кораблей. Вблизи планеты невозможно будет уйти в гиперпространство, при этом искажаются координаты входа-выхода, поэтому придется удалиться на достаточное расстояние от планеты. Вот на этом отрезке пути их и ожидают наибольшие опасности.

Поэтому необходимо подождать, пока у входа в ангар не окажется партия кораблей, которые гэйги называют «пронзающими пространство». Это увеличит их шансы на удачный побег. Взлет и разгон придется вести в самом жестком режиме, все, кроме гэйгов, будут погружены в сон в амортизационных капсулах. И когда проснутся, узнают свою судьбу: либо они на пути к Земле, либо получили право тихо вымирать в царстве роботов. Потому что, если роботы захватят корабль, они не разбудят никого до назначенного часа.

И они стали ждать.


Рассеянный свет фонарей-раковин освещал центр капища, где вокруг идола расположились люди и гэйги. Свет очертил два небольших пятачка, со всех сторон окруженных тьмой.

«Достаточно символично», — подумал Георгий, прислушиваясь к дыханию Даши, свернувшейся клубочком на шкуре подле него. Дыхание было ровным и глубоким. Счастливая! Она спала безмятежно, посапывая, а время отсчитывало последние часы до срока, намеченного до захвата корабля.

«Жаль, мы не знали, как заставить их гореть постоянно, тогда… в самом начале».

Кто-то закашлялся: резкие лающие звуки разнеслись эхом по капищу, потом стали глуше, чтобы не тревожить товарищей, человек зажал рот рукой.

Слева за Дашей бесшумно поднялась Фаина. Обойдя дочь, Она села справа от мужа и прижалась к нему. Он сжал ее пальцы между ладоней, они были холодные и влажные, верный признак того, что Фаина нервничает.

Обняв жену, Георгий стал гладить ее по волосам, успокаивая. Она тоже не смогла заснуть перед операцией. Да и многие ли смогли, кроме детей? Тишина — это как ритуал, как внушение: все спокойно, все спят, размеренный распорядок жизни не нарушен, значит, завтра, когда взойдет солнце, они захватят корабль, взлетят и жизнь продолжится, воплотит их надежды на радость и счастье.

— Ты боишься? — шепнула Фаина. Георгий промолчал, поджав губы.

«Глупая… Кто не боится: люди, гэйги. Даша да другие несмышленыши. Они ничего и не поймут, если роботы захватят нас».

Георгий ухватился за эту мысль и ему полегчало: в конце концов, Даша будет жить, а это главное. Да и они не умрут. Они только будут знать, что собственная жизнь не удалась и придется прожить ту, которую им даруют роботы. А для Даши это и будет настоящая жизнь…

Видя, что муж не желает отвечать, Фаина положила ему голову на плечо и замерла.

— Фэй, — прошептал Георгий, — а куда мы летим?

— Куда? Домой.

— Где теперь наш дом… Нас давно уже никто не ждет. Мы давно объявлены умершими и все наше движимое и недвижимое имущество перешло к родственникам.

— Ничего. Наживем еще, и движимое и недвижимое, — с фальшивой бодростью отозвалась Фаина. — Мы еще молоды. Нам есть чем удивить людей: мы напишем книгу и она станет бестселлером. И Фиолетовый обещал помочь.

— Каким образом? — Георгий тихонько высвободил затекшее плечо и повернулся на бок — лицом к Фаине. — Они же собираются высадить нас и сразу улететь, не вступая в контакт.

Фаина кивнула, он ощутил легкое движение ее головы, лежащей на его руке.

— Фиолетовый сказал, что они могут синтезировать любое вещество, металл, минерал. И я ему сказала, что было бы неплохо.

Георгий беззвучно засмеялся.

— Ну ты проныра!

Фаина довольная ткнулась ему в подмышку. Улыбка быстро погасла на лице Георгия, он вернулся к тем мыслям, что мучили его уже не один день.

— И все же, куда мы летим?

Фаина подняла голову, недоуменно вгляделась в лице мужа: при слабом свете она никак не могла разобрать выражение его глаз — шутит он, или что…

— Фиолетовый и мне говорил об этом, — продолжил Георгий. — Я о другом думаю: ну высадят нас, улетят, что дальше?

— Что дальше?..

— В том-то и дело, неясно что! мы же не космонавты, цветами нас встречать не будут, и президент нам тоже руки жать не станет. Кто мы для них? Племя неандертальцев с мешками золота и алмазов. Ни документов, ничего… Да нас тут же заграбастают и все отымут. А когда мы наплетем им наши байки, в сумасшедший дом посадят, передадут ФСК, ЦРУ и так далее…

— Но все в конце концов разъяснится! — возразила Фаина. — Мы же не иголка в стоге сена. Нас много. Конечно, нас проверят и прочее, а дальше, зачем мы им?

— Вот тут-то и загвоздка. Ну с золотом и алмазами можно просто поступить — зарыть — а когда все утрясется, откопать. Но с нами самими как поступят? Первое: рассказываем мы им про роботов, как они шуруют на Земле. Второе: про гэйгов. И так далее — третье, четвертое, пятое… А это уже стратегическая информация. Про роботов особенно. Думаешь, нам скажут: топайте, парни домой, вас там заждались. Черта с два-с! Чтоб мы раззвонили по всему свету! Нет, засадят нас в отель с решетками на окнах, вышками по периметру и проволокой с током на ограде. Или того проще, уберут и все.

— Ну ты мастер наворачивать! Всё не так! Почему мы должны садиться в цивилизованной стране? Гэйги могут опуститься в любом месте, которое мы укажем. Надо только серьезно подумать, где! А золото, оно везде золото. Добудем одежду, еду, купим машины, дом. Вот мы уже и люди.

— А документы?

— Документы тоже можно купить.

— Где?

— Вот и надо подумать: где-нибудь в Гонконге, Сингапуре, в продувном месте, в общем.

— Красиво, конечно, и отчасти ты права. Но все это только оттяжки. Бомба с часовым механизмом. Все мы купим, станем миллионерами, и кто-нибудь обязательно протрепется. Кто-то услышит, кто-то сообщит, до кого-то дойдет. А тот кто-то отдаст приказ и машина завертится. На нас откроют охоту. И в конце концов все закончится так, как говорил я.

— Но мы же можем договориться. Это же в общих интересах. Всем захочется пожить, тем более с деньгами в руках.

— Брось! Это уже из романов — заговор молчания. В жизни все иначе. Кто-нибудь ополоумит от богатства, наши дикари прежде всего, упьется и проболтается проститутке, бармену, любому, возле кого распустит слюни. Если бы нас было трое…

— Ты что, Георгий! — Фаина испуганно прикрыла мужу рот ладонью. — Гэйги этого не допустят! Как ты можешь, они же все наши мысли слышат!

Георгий оттолкнул ее руку.

— Не мели ерунды! У меня и в мыслях не было. То, что сказал, то и думал. Если бы были только мы одни, имелся бы шанс, а так… — он вздохнул.

— Что же ты предлагаешь?

— Да то же, что и ты, лучше ничего не придумаешь. Обустроиться, достать документы, поделить золото и разбежаться в разные стороны. Чтобы никаких следов не осталось. Уехать куда-нибудь в Южную Африку, Латамерику и затеряться. Это наш единственный шанс на спасение.

Они обсуждали свое будущее еще долго, но так и не пришли ни к какому решению. Будущее было зыбко, зависело от стольких если…

За пару часов до захвата корабля Георгий и Фаина забылись сном.


Цепочка молчаливых теней пробиралась меж громад кораблей. Стояла мертвая тишина. Георгий слышал частое дыхание Фаины и Даши, следовавших за ним. От кораблей веяло холодом и угрозой. Беглецы миновали планетарные скаэры, за ними высилась гора «Пронзающего пространство». Фиолетовый дал мысленную команду остановиться и подозвал двух лучших охотников-следопытов. Три тени скользнули за мощные опоры корабля и пропали во тьме.

«Все в порядке», — промыслил Фиолетовый и направился к подъемнику.

Георгий облегченно вздохнул. Ему не верилось, что их затея удастся.

Ровно через мгновенье в ангаре вспыхнул яркий свет. «Пронзающий» замигал желтыми огнями, издавая низкое гуденье.

«Назад к скаэрам! — взорвался в голове Георгия мысленный крик Фиолетового. — Включилась охранная сигнализация, роботы сейчас будут здесь!»

Георгий схватил за руки остолбеневшую жену и дочь и повлек их к выходу из ангара. Впереди маячили спины молодых охотников и женщин. Одна из них начала было подвывать, но бежавший рядом мужчина отвесил ей оплеуху и плач оборвался.

Георгия догнали охотники-следопыты и Фиолетовый. Сзади послышался тяжелый топот металлических ног.

«Налево!» — скомандовал Фиолетовый и они свернули за транспортный вездеход. И вовремя. Луч бластера ударил сзади и поразил одного из охотников в общей группе. Он вспыхнул, как свечка. Раздались испуганные крики, и люди бросились врассыпную.

Приключения, фантастика. 1996 № 06

Ответный выстрел Искристого был удачен, он поразил робота в голову. Она взорвалась, как стеклянная ваза. Напарник робота, преследователей было двое, пока двое, на мгновение остановился, принимая решение, и юркнул за опору ближайшего корабля.

«Если мы от него не отвяжемся, нам не уйти», — промыслил Фиолетовый.

«Что делать?» — спросил Георгий.

«Зайти сбоку и ликвидировать его. Пока появятся другие, мы подготовим скаэры.»

Георгий кивнул и, сжав в потной руке бластер, двинулся вдоль борта вездехода.

— Георгий! — отчаянно крикнула Фаина.

— Папа! — зарыдала Даша. Но он не остановился.

«Золотистый будет готовить скаэры. Мы с Искристым отвлечем робота, — промыслил вдогонку Фиолетовый. — Торопись, подоспеет подмога».

Георгий побежал. Обогнул нос вездехода, слева то и дело вспыхивали шнуры лазерных выстрелов. Искристый и Фиолетовый палили по очереди, показывая Георгию, где укрылся робот.

Георгий метнулся к кораблю. Если бежать вокруг, это займет много времени. Он опустился на карачки и быстро, как зверь, побежал на четвереньках под днищем.

Впереди лазерный луч ударил возле одной из опор, в его вспышке блеснули ноги робота. Георгий подкрался поближе, так что противника стало видно по пояс. Поставив мощность на максимум, он тщательно прицелился и нажал кнопку.

Три скаэра неслись в ночном небе. Они обогнали преследовавший их истребитель благодаря своей приемистости и легкости, но тот уверенно набирал скорость и нагонял их.

Георгий мысленно поблагодарил Фиолетового за его настойчивость — внушенные во время сна знания о системе управления скаэрами оказались как нельзя кстати. Один скаэр вел Георгий, два других гэйги.

Они летели треугольником, куда, Георгий не знал, направление задавал Фиолетовый. Это было не отступление, а просто безоглядное бегство. Фаина и Даша оказались на скаэре Фиолетового. Хоть это немного утешало Георгия, у шедшего впереди скаэра было больше шансов спастись, его прикрывали два других.

Внезапно скаэр Хрустального ударил по истребителю из лазерных пушек. Залп, еще залп, еще. Удача! Прямое попадание сбило истребитель с курса и он отстал.

Георгий издал радостный крик. Окружавшие его охотники завопили, вторя ему.

От Фиолетового пришел приказ, держать курс строго на северо-восток. В случае аварии катапультироваться, место сбора — озеро в форме восьмерки на опушке большого леса. Он хотел дать еще какие-то инструкции, но в этот миг справа от скаэра Георгия вспыхнуло солнце.

Роботы на истребителе изменили тактику: если не удастся захватить, надо уничтожить. Солнце вспыхнуло и погасло, поглощенное ночной тьмой, и вместе с ним угасло шесть жизней — гэйга, трех мужчин, женщины и ребенка.

Георгий заревел от ярости и боли. Поймав в прицеле силуэт корабля, он нажал педаль лазерной пушки. Четыре лазерных шнура пронзили тьму. Вспышка!

— А-а-а! — радостно заорал Георгий.

Экран очистился, истребитель по-прежнему целехонький сидел у беглецов на хвосте. Георгий выстрелил несколько раз. Результат был тот же, защитное поле отражало лучи.

Георгий бросил взгляд на передний экран, лес стремительно приближался. Георгий пошел на снижение. Он напрягся всем телом, как будто мог помочь скаэру прибавить скорость. Огромный молот ударил в корму. Георгия швырнуло лицом на пульт управления. Скаэр перевернулся, но автопилот восстановил равновесие. Погас свет, отключилась большая часть приборов.

«Пора катапультироваться», — подумал Георгий и приказал испуганным охотникам сесть в кресла. Все выполнили его приказ, кроме одного, он лежал у ног Георгия со сломанной шеей, изо рта и носа его текла кровь.

— Когда я скажу, сосчитаю до трех, нажмите вот здесь! — крикнул он, показывая своим спутникам, что именно следует делать.

— Один, два, три!

Георгий вылетел из скаэра, как пробка из бутылки. Антиграв стал мягко опускать кресло вниз. Георгий оглянулся. Попутчиков не было видно.

— Ну же! — крикнул он. И в этот миг сзади вспыхнуло новое солнце.


Освещенное ярким солнцем море лениво колыхалось перед глазами. Зеркальные осколки скользили по мелким волнам, шевелились сверкающей чешуей, заставляя щуриться от острого блеска.

Георгий, огромный, как скала, широко расставив ноги, стоял в ущелье. Две горы, на которых лежали его ладони, были покрыты густым зеленым лесом; их голые лбы, изгрызанные ветрами, штормами и временем, были по-стариковски морщинисты.

Легко проходя сквозь его тело, холодная голубовато-зеленая вода набирала скорость, врывалась в ущелье, грозно и глухо шумела где-то вдали за спиной. Зеркальные осколки, пронзая Георгия, ослепительно вспыхивали в последний раз и тухли. Их блеск болезненным ощущением отдавался в сердце и голове.

Неожиданно вынырнувший откуда-то огромный, как льдина, осколок вонзился чуть выше сгиба левой руки; Георгий застонал от пронзительной боли и проснулся. Сознание было еще совсем затуманено, но он успел все же ощутить и запомнить холодные жесткие пальцы киберврача, сжимавшие руку, и тупую короткую боль выдергиваемой из мышцы иглы.

Подстегнутое стимулятором, натужно застучало сердце. В голове быстро прояснилось. Не имея еще сил пошевелиться, Георгий открыл глаза и увидел перед собой мощные ветви дерева. Кресло застряло в развилке, куда швырнул его взрыв.

Он приподнялся и проверил свои запасы: оружие, пища, вода, кое-какие инструменты, медикаменты — неплохо на первое время.

«Озеро в форме восьмерки. Фаина! Даша! Вы должны выжить! Должны выжить!»


Часть II. Лабиринт | Приключения, фантастика. 1996 № 06 | Часть IV. В руках судьбы







Loading...