home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Конец войны: Черчилль сбивается с ритма

Насколько сдал Черчилль? К тому времени, когда его пришлось уводить с моста через Рейн, довольно сильно. Это подтвердила его последняя важная речь о европейской войне, произнесенная 13 мая 1945 г. Он был в наихудшей форме. Прошло ровно пять лет с тех пор, как он произнес великолепную речь о «крови, тяжелом труде, слезах и поте», и он был уже не способен на ораторские высоты, которых тогда достиг.

В мае 1945 г. он начал выступление словами: «После различных эпизодов, случившихся на прошлой неделе, стало ясно, что на данный момент ситуация развивается замечательно». Казалось, он думает о чем-то другом.

Затем, выступая по важнейшему в истории поводу, он отвлекся на ненужный выпад в адрес нейтрального ирландского правительства президента Имона де Валеры: «Со сдержанностью и уравновешенностью, которым, замечу, в истории найдется мало аналогий, правительство Его Величества ни разу не применило силу по отношению к ним [ирландцам], хотя временами это было бы весьма легко и естественно, поскольку мы позволили правительству де Валеры заигрывать в свое удовольствие с немцами, а позднее с японскими представителями»[905].

На протяжении всей войны одной из сильных сторон Черчилля было умение нравственно и эмоционально оказываться на высоте положения, но в этот эпохальный момент он не справился с этой задачей. Злость по отношению к маленькому нейтральному соседу, жестоко подавляемому Англией, едва ли была подходящей темой для речи выдающегося английского лидера по поводу победы, которая предопределит будущее мира. Бессвязность его выступления наводит на мысль об импровизации. Честно говоря, у Черчилля была причина с глазу на глаз поблагодарить де Валеру. В начале войны Британия хотела разместить в Ирландии противолодочные самолеты и корабли. Некоторые историки полагают, что, если бы ирландское правительство лучше разыграло эту карту, то убедило бы Черчилля предоставить Ирландии контроль над Северной Ирландией в обмен на разрешение создать базы, с последующим вступлением в войну на стороне Британии. Черчилль, вероятно, разозлился из-за того, что де Валера, следуя дипломатическим условностям, двумя неделями раньше выразил от имени ирландского правительства соболезнование Германии в связи со смертью Гитлера.

Приближаясь к концу этой странной речи и заглядывая в будущее, Черчилль несколько выровнялся. В одном пассаже, звучащем по-оруэлловски, он предупредил: «Нам, жителям Европейского континента, предстоит проследить, чтобы простые и достойные цели, ради которых мы вступили в войну, не были отброшены или упущены из виду в месяцы, которые последуют за нашим успехом, и чтобы слова “свобода”, “демократия” и “равноправие” не утратили свое истинное значение, в котором мы их понимаем»[906]. Скоро он вернется к этой теме в речах в Лондоне и Миссури, предупреждающих о том, что Европа отныне разделена «железным занавесом», за которым люди вынуждены бояться «стука полицейского в дверь»[907].

Отвлечение на Ирландию показало, как изменился образ мыслей Черчилля с приближением конца войны. Он почувствовал, что снова может дать волю своим сепаратистским устремлениям. Месяц спустя, предупреждая об опасностях прихода к власти Лейбористской партии, он пустился в совсем уж экстравагантные рассуждения: «Никакое социалистическое правительство, руководящее всей жизнью и промышленностью страны, не может позволить себе допустить свободного, резкого или непримиримо сформулированного выражения общественного недовольства. Им придется вернуться к той или иной форме гестапо»[908]. Это был неожиданный и глупый поступок – обсуждать в подобном тоне лидеров Лейбористской партии, с которыми он проработал всю войну в коалиционном правительстве и которые фактически помогли ему стать премьер-министром в 1940 г., отказавшись поддерживать Невилла Чемберлена. Тогда они отнеслись к нему лучше многих тори. В ходе этих выборов, записал Маггеридж, Черчилль «променял роль национального лидера, которую он безусловно заслужил, на партийное лидерство, для которого плохо подходил и которое ему вредило»[909].

Тем не менее Оруэлл считал, что Черчилль выиграет выборы. «Я все время предсказывал, что консерваторы выиграют с небольшим перевесом, – писал он за несколько недель до голосования, – и до сих пор так думаю, хотя и с меньшей уверенностью, чем раньше, поскольку очевидно, что ситуация очень сильно склоняется в другом направлении. Вероятно даже, что лейбористы победят на выборах вопреки воле своих лидеров»[910].


Черчилль уступает «Драгуну» | Черчилль и Оруэлл | Слезы Уинстона Черчилля







Loading...