home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 16

Оруэлл: Невероятный взлет

1950–2016 гг.

«Был холодный ясный апрельский день, и часы пробили тринадцать». Так начиналась статья Захры Салахаддин, написанная в апреле 2015 г. для пакистанской газеты Dawn[1073]. Она сетовала на то, что Пакистан присвоил себе право контролировать интернет. Старший Брат, заключила она, существует, что и заставило ее вспомнить первую фразу романа «1984».

Благодаря подобным отсылкам, аллюзиям и посвящениям, ежедневно появляющимся в СМИ всего мира, Джордж Оруэлл остается актуальной фигурой в нашей культуре. В последние годы он, возможно, даже обогнал Черчилля, если не по исторической значимости, то по влиянию, которое оказывает сейчас. Это один из самых выдающихся примеров посмертного воздействия в истории британской литературы.

осле издания «Скотного двора» Логан Пирсолл Смит, сам в полном смысле второразрядный англо-американский писатель, прочел книгу и позвонил своему старому другу Сайрилу Коннолли, влиятельному редактору, чтобы больше узнать о ее авторе. Оруэлл, как заметил Пирсолл Смит, казалось, возник из ниоткуда, чтобы «заткнуть вас всех за пояс»[1074].

Возможно, Пирсолл Смит пережил приступ пророческого дара, поскольку умер через день после этого телефонного разговора. Он верно охарактеризовал траекторию взлета Оруэлла, практически неизвестного в 1930-х гг. и, в лучше случае, второстепенного писателя вплоть до середины 1940-х гг. С момента его смерти в начале 1950 г. его значение неуклонно, даже неудержимо, росло. «Его влияние и пример сияют все ярче с каждым годом», – написал один из авторов Financial Times в 2014 г.[1075]

Прижизненные тиражи его книг измерялись сотнями и тысячами. После смерти было продано около 50 млн экземпляров[1076]. Целые научные исследования были посвящены исключительно подробностям посмертного возвышения Оруэлла, например «Политика литературной репутации: Джордж Оруэлл» (George Orwell: The Politics of Literary Reputation) Джона Роддена. Сомнительно, чтобы сам Оруэлл одобрил бы эти книги, тем более, содержащие такие туманные рассуждения, как: «Обычно главное жизненное кредо является отправным пунктом для эволюции вариантов, но варианты также могут служить фундаментом для утверждения главного жизненного кредо. Выделяет определенное кредо в качестве “главного” не сиюминутная приоритетность, а центральное положение и частота упоминания в истории восприятия»[1077]. Остается гадать, как можно написать подобное предложение, если ты читал «Политику и английский язык». Стиль этих писаний, однако, отражает тот более общий факт, что Оруэлл недополучил внимания ученых, склонных ковыряться в текстах третьеразрядных авторов. Социолог Нил Маклафлин утверждает, то Оруэлл «в общем, игнорировался» университетскими профессорами именно потому, что так высоко ценился в «популярной культуре», а также, возможно, потому, что его долго считали своим консерваторы[1078]. Напротив, последние семь десятилетий его продвигают и тщательно изучают первоклассные публичные интеллектуалы, работающие, по большей части, вне университетских стен, например Ирвинг Хауи, Норман Подгорец и Кристофер Хитченс.

Немногие писатели уделили существенное внимание Оруэллу при его жизни, прежде всего Маггеридж и Артур Кёстлер, ездивший в Испанию в качестве шпиона коммунистов и профессионального журналиста и заключенный там националистами в тюрьму. Как и в случае Оруэлла, опыт гражданской войны в Испании принес Кёстлеру громадное разочарование и в левых, и в правых. Его публичный разрыв с Коммунистической партией произошел, когда он вернулся в Англию, чтобы выступать с речами об Испании, но отказался поносить ПОУМ, которую, по его воспоминаниям, «коммунисты в то время считали врагом номер один»[1079]. Он говорил о том, во что верил, – что лидеры ПОУМ действовали из лучших побуждений и что было глупостью и безобразием называть их предателями.

Кёстлер и Маггеридж были, однако, исключениями, обратившими внимание на Оруэлла, поскольку шли той же трудной дорогой, что и он. Все трое переходили в оппозицию коммунизму, в котором возобладал сталинизм.

При жизни Оруэлл не был включен в британское издание «Кто есть кто»[1080]. Лишь одна его фраза попала в «Знакомые цитаты Бартлетта» издания 1955 г., первого после его смерти[1081]. В 1956 г. Виктор Голланц, издававший ранние сочинения Оруэлла, но порвавший с ним из-за критики писателем сталинизма, написал в письме дочери: «Я считаю, что Оруэлл чудовищно переоценен»[1082].

Еще в 1963 г. поэт и признанный интеллектуал Стивен Спендер считал возможным пренебрежительно отозваться об Оруэлле как о пусть прекрасном стилисте, но, безусловно, малозначительном писателе, не оказавшем сколько-нибудь долговременного влияния[1083]. Что любопытно, он заявил это в книге о вдове Оруэлла Соне. На вопрос об Оруэлле в интервью Спендер ответил самым неуклюжим из своих комплиментов: «Если внимательно читать его произведения, часто думаешь, что он приходит к правильным выводам по совершенно неверным причинам»[1084]. В своей отталкивающей автобиографии Спендер вообще не упоминает Оруэлла, хотя о себе самом во время пребывания в Испании времен гражданской войны разливается, как бледная копия Хемингуэя: «Постоянное ощущение… что живешь текущим моментом, было настолько острым, что все прочее было забыто, и ты замирал с чувством чего-то неповторимо испанского»[1085]. Он также с иронией утверждал: «Мои стихи [присылаемые] из Испании были стихами пацифиста, который тем не менее поддерживает военные действия»[1086]. Неудивительно, что Кёстлер, поспорив однажды со Спендером о политике в лондонском «Кафе Роял» (где, как уже упоминалось, постоянно бывал Оруэлл), с презрением сказал: «Ничего больше не говорите, ничего, потому что я могу предсказать все, что вы собираетесь сказать в следующие двадцать минут»[1087].

Несколько последующих критиков ценили Оруэлла столь же низко, что и Спендер, но в 1960-е гг., примерно в то время, когда Спендер сбрасывал его со счетов, начался неуклонный подъем репутации Оруэлла, занявший несколько десятилетий[1088]. Впервые были изданы сборники его эссе.

С тех пор его репутация выросла неимоверно. Сегодня Оруэлл считается крупнейшей фигурой своего времени, а иногда оценивается и как самый значительный писатель столетия. Вокруг него выстроено несколько ретроспективных историй интеллектуализма XX в.

В книге Питера Уотсона «Современный ум», впервые изданной в 2000 г., Оруэлл возвышается до положения центральной фигуры, ориентира[1089]. Первая из четырех частей книги озаглавлена «От Фрейда к Витгенштейну», а вторая «От Шпенглера к “Скотному двору”». Выделяет, хотя и не возносит столь высоко Оруэлла, и последняя работа историка Тони Джадта «Осмысление XX века». История послевоенной Британии, изданная в 2015 г., получила название «Захиревший оруэлловский Лев». Как уже отмечалось, когда консервативный американский журнал National Review составлял список самых значительных небеллетристических книг XX в., Оруэлл, единственный из писателей, дважды оказался в первой десятке с «Памяти Каталонии» и «Избранными эссе»[1090]. Этот список возглавили мемуары Черчилля о Второй мировой войне. Роберт Маккрам, литературный редактор лондонской The Observer, назвал Оруэлла «одним из самых влиятельных английских писателей XX века», а критик Филип Френч в The Guardian пошел еще дальше, объявив Оруэлла, «возможно, величайшим писателем XX века»[1091] без уточнения национальной принадлежности. Не так давно в той же газете «1984» был охарактеризован как, «вероятно, самый знаменитый английский роман XX века»[1092]. В мотивировках судебных решений нынешних членов Верховного суда США Оруэлл является третьим по цитируемости автором после Шекспира и Льюиса Кэрролла[1093].

В своем восхождении Оруэлл не раз становился жертвой на редкость плохого анализа и комментирования, но, возможно, даже это уместно, поскольку немногие выдающиеся писатели создали так много плохих произведений, как он.


* * * | Черчилль и Оруэлл | Оруэлл в странах социалистического лагеря







Loading...