home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Послесловие

Путь Черчилля и Оруэлла

Сталкиваясь с переломным моментом в истории, Черчилль и Оруэлл, во-первых, определяли его существенные стороны. Во-вторых, действовали согласно своим убеждениям. Они оказались в подлинно катастрофической ситуации, когда их образу жизни грозило исчезновение. Многие окружающие были уверены, что зло восторжествует, и пытались примириться с ним. Но не эти двое. Они действовали с отвагой и проницательностью. Нам стоило бы перенять у них этот мудрый двухэтапный процесс, особенно во времена сбивающих с толку кризисов: сначала тщательно выявить факты, затем действовать, исходя из своих принципов.

Они часто ошибались в своих оценках, но неустанно стремились докопаться до сути, что не менее важно в сложной ситуации[1145]. Особенно в этом отношении выделяется Оруэлл, никогда не оставлявший попыток разглядеть правду через нагромождения лжи, искажений и отвлекающих факторов. Вместо того чтобы подгонять факты под свои взгляды, он был готов изменить свои взгляды под давлением фактов.

Имея дело с терроризмом, глобальным потеплением, экономическим неравенством и расизмом, а также паникующими политиками и демагогами-лидерами, полезно помнить, как эти два человека реагировали на ошеломляющие события своего времени. Им особенно хорошо удавалось распознавать заблуждения собственного социального круга – умение всегда полезное, хотя и не способствующее налаживанию и поддержанию дружеских связей.

Нам следует учитывать, что большинство из нас почти никогда не хочет прислушиваться к таким людям, как Оруэлл и Черчилль. Большинство, сталкиваясь с кризисной ситуацией, не вникает в ее суть. Мы склонны бежать от проблемы. Именно это представляла собой политика умиротворения агрессора в 1930-е гг. – способ уклониться от проблемы, обойти неопровержимые, неизбежные факты.

Термин «психологическое избегание» (psychological avoidance) постоянно использует Тейлор Бранч в первом томе биографии Мартина Лютера Кинга – младшего для описания первой массовой реакции «белой Америки» на борьбу за гражданские права[1146]. Главной проблемой, с которой столкнулись гражданские активисты в Америке 1950–1960-х гг., были не расовые предрассудки, как таковые, – и даже не всегда в южных штатах, – а нежелание даже добропорядочных людей вскрывать гнойник, который нельзя было далее терпеть.

В апреле 1963 г. доктор Кинг оказался в тюремной камере в Бирмингеме (Алабама) по обвинению в нарушении закона, выразившемся в организации маршей и сидячих забастовок в ходе кампании за гражданские права. Адвокат принес ему номер газеты Birmingham News от 13 апреля. На второй странице Кинг увидел заголовок: «Белые священнослужители предупреждают местных негров о недопустимости участия в демонстрациях». В статье приводились слова семи местных религиозных деятелей, белых сторонников интеграции, которые отвергали кампанию Кинга, называя ее «глупой и несвоевременной»[1147]. Умеренные клирики увещевали экстремистов с обеих сторон остыть и дать людям время.

Кинг стал писать ответ на полях газеты, другой бумаги у него не было. Через четыре дня послание было готово. В этом «Письме из Бирмингемской тюрьмы» Кинг, как Оруэлл и Черчилль, просто призвал людей увидеть, что происходит у них перед глазами. Он начал с объяснений, какие цели преследует его кампания и как он этого добивается. Первый шаг, указал он священникам, – «сбор фактов, чтобы определить, действительно ли происходит беззаконие». Следующие три шага: «2) переговоры, 3) самоочищение и 4) прямые действия».

Оруэлл заметил бы, что первый шаг, сбор фактов, – самое революционное действие, как это стало для Уинстона в «1984». Кинг утверждал, что в мире, основанном на фактах, где индивид имеет право самостоятельно обдумывать факты и делать из них выводы, государство обязано завоевать лояльность своих граждан. Если оно действует вразрез с тем, что утверждает, то начинает утрачивать их лояльность. Эта мысль была революционной и в то же время очень американской.

Далее Кинг приводит факты, которые видит.

Бирмингем пронизан сегрегацией, пожалуй, больше всех других городов в Соединенных Штатах. Отвратительный перечень жестокостей здешней полиции известен во всех уголках страны. Несправедливое обращение с неграми в его судах – печально известная реальность. Здесь больше нераскрытых взрывов негритянских домов и церквей, чем в любом другом городе нашей страны. Таковы ужасные, немыслимые, но неопровержимые факты.

Разве Кинг не противоречит сам себе, призывая нарушать закон, чтобы заставить государство по-человечески обращаться со своими гражданами? Нисколько, отвечает он, напоминая о неотъемлемом праве человека делать собственные выводы: «Любой закон, возвышающий личность, справедлив. Любой закон, принижающий личность, несправедлив».

Оруэлл, вероятно, согласился бы с этим. Он принял бы и следующую мысль Кинга: «Если бы я жил сейчас в коммунистической стране, где подавляются определенные принципы, дорогие христианину, тогда, я уверен, открыто выступал бы за несоблюдение этих антирелигиозных законов».

Через несколько страниц, выражая уверенность в конечной победе движения за гражданские права, Кинг высказывает предположение, что «поверженная справедливость сильнее торжествующего победу зла»[1148]. Эти слова перекликаются с настроениями Черчилля весной 1940 г. Неудивительно, что вскоре Кинг стал жертвой государственного надзора.

Черчилль и Оруэлл видели, как избегание признания таких фактов, как приход к власти Гитлера и пороки коммунизма, ослабляет реакцию людей на насилие. Даже перед лицом неминуемой военной угрозы правящий класс Британии был неспособен проявить волю, чтобы защитить свой либерально-демократический образ жизни. Советская угроза после Второй мировой войны оказалась более сложной проблемой, но потребовала, чтобы мы, по крайней мере, видели, что представляет из себя сталинский коммунизм, – убийственная тоталитарная идеология, уничтожающая свободу человека не только говорить, но даже думать, что для таких сильных и оригинальных мыслителей, как Оруэлл и Черчилль, было хуже пытки.

Идет время, и мы начинаем видеть истинных героев недавнего прошлого. Теперь мы знаем, что подлинными лидерами 1960-х гг. в Соединенных Штатах были Мартин Лютер Кинг – младший, Баярд Растин, Малкольм Икс и другие люди, которые отказывались терпеть. По другую сторону Атлантики мы видим среди тех, кто помогал освободить Восточную Европу и Россию от мертвой хватки коммунизма, Вацлава Гавела, Чеслава Милоша, Леха Валенсу, Иоанна Павла II, Андрея Сахарова и других диссидентов.

Большинство их современников пошли другим путем. Большинство в подобных ситуациях почти всегда неправо, по крайней мере, вначале. Писатель чешского происхождения Милан Кундера напоминает в своей «Книге смеха и забвения», что весной 1948 г., когда Советы установили в Чехословакии сталинский коммунизм, их радостно приветствовали «самые динамичные, самые умные, лучшие. Да говорите, что хотите, а коммунисты были умнее. У них была впечатляющая программа. План совершенно нового мира, где каждому найдется место. У противников не было великой мечты, лишь какие-то старомодные и банальные нравственные принципы, которыми они пытались латать драные штаны установленного порядка»[1149].

Взяв власть, коммунисты Чехословакии выдвинули программу, которая не удивила бы Оруэлла, – программу систематического уничтожения прошлого. Вот как говорит об этом один из персонажей Кундеры, историк, которого вот-вот посадят в тюрьму на долгие годы: «Ликвидация народа… начинается с лишения его памяти. С уничтожения его книг, его культуры, его истории». Сам Кундера эмигрировал по политическим мотивам.

Отказаться брести вместе со стадом обычно труднее, чем кажется. Чтобы порвать с самым сильным в стаде, нужна необыкновенная твердость характера и ясность ума. Однако все мы должны следовать этим путем, как бы ни было трудно, если хотим сохранить право самостоятельно мыслить, говорить и действовать, подчиняясь не государству или господствующей идее, а собственному разуму. Почти везде и почти всегда свобода не результат военных действий. Скорее, ее можно сравнить с живым существом, растущим или уменьшающимся каждый день, с тем, как мы мыслим, общаемся и относимся друг к другу в общественной дискуссии, свобода – то, что мы как общество ценим и вознаграждаем и как мы этого добиваемся. Черчилль и Оруэлл показали нам путь. Кинг, идя тем же путем, нашел средства освободить и очистить Америку, как за сто лет до него это сделал Авраам Линкольн в Геттисберге.

Все мы можем стремиться к этому, ища твердые факты, особенно о прошлом родной страны[1150]. Факты оказывают поразительно двойственное воздействие. Митинги за «правду и примирение» в Аргентине, Южной Африке и испанской Стране Басков показали, что факты являются удивительно эффективным инструментом – они могут вскрыть обман, но также и заложить основу движения вперед. Чтобы демократии процветали, большинство должно уважать право меньшинств вслух выражать несогласие. Верная точка зрения почти всегда поначалу является позицией меньшинства. Лица, наделенные властью, часто стремятся отвратить людей от достоверных фактов по конкретному вопросу, будь то в России, в Сирии или в родной стране. Почему белые американцы так долго не могли понять, что полиция часто относится к черным американцам как к врагам, которых нужно запугать, – даже сегодня? Почему мы позволяем политическим лидерам, не имеющим ни капли свойственной Черчиллю верности традиционным установлениям, называть себя консерваторами?

Борьба за то, чтобы видеть вещи такими, как есть, пожалуй, главная движущая сила западной цивилизации. Долгая, но прямая линия пролегает от Аристотеля и Архимеда к Локку, Юму, Миллю и Дарвину, а от них через Оруэлла и Черчилля к «Письмам из Бирмингемской тюрьмы». Это согласие, что объективная реальность существует, что люди доброй воли могут ее воспринять и что другие люди изменят свои взгляды, если представить им факты.


* * * | Черчилль и Оруэлл | Благодарности







Loading...