home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 22

В комнате, где Ева читала с ученицей Сервантеса на испанском, горела настольная лампа. Женщины сидели, склонившись над толстой книгой: одна из них старательно водила пальцем по строчкам, другая задумчиво кивала головой. Приключения хитроумного идальго Дон Кихота давались ученице с трудом.

— Я этого никогда не осилю! — с отчаянием восклицала она.

Ева с улыбкой гладила ее по плечу, успокаивала.

— Ты же собираешься работать секретарем-референтом в российско-испанской фирме, так что должна владеть языком как можно лучше. Дерзай! Не ты первая вступаешь на этот тернистый путь.

— А у других получалось?

— Спасает знание английского, но иногда бизнесмены желают беседовать на родном языке, и этого им не запретишь. Будешь бегло читать и говорить по-испански, получишь преимущество перед другими претендентками.

Ученица понуро продолжала, а преподавательница возвращалась к своим мыслям. Ошибки в чтении звучных чужих слов отвлекали ее, мешали сосредоточиться. Интересно, как звучала речь древних египтян?

Обе участницы мучительного процесса постижения языка жителей солнечной Испании едва дождались окончания урока. По разным причинам. У девушки разболелась голова, а Еве не терпелось полностью углубиться в детективную историю давностью в три с половиной тысячи лет.

После занятий Ева не спешила спускаться в подземку, пошла пешком. Над городом стояло морозное зарево, подсвеченное электрическими огнями. Снег неподвижно искрился, переливался разными оттенками. Там, куда не падал свет, он был черным. Холодный ветер поднимал в воздух серебристую пыль, дул в спину.

Ева шагала по лежащей в снегах Москве, думая о жарких песках, шепоте тростника в дельте Нила и о смуте, наступившей в Древнем Египте после смерти царицы Яхмос, «возлюбленной бога Амона» и «великой, главной супруги» фараона Тутмоса I. Неразбериха в царской семье возникла из-за путаницы по поводу прав престолонаследования.

Случилось так, что фараон Тутмос I правил Египтом исключительно благодаря своей жене, царице Яхмос. Именно она, преемница древних фиванских князей, принесла мужу корону и царские почести. Яхмос родила фараону четверых детей. Трое из них умерли, не достигнув зрелого возраста; в живых осталась одна дочь — Хатшепсут, в жилах которой текла кровь древней фиванской линии Секененра и Яхмосов.

По обычаю, Тутмос I имел детей и от других жен, в том числе сына, ставшего впоследствии Тутмосом III, который родился от неизвестной наложницы царя. Этот правитель повторил судьбу своего отца — он получил право царствовать, женившись на Хатшепсут, своей сводной сестре. Такие браки были приняты в Древнем Египте. Ни Тутмос I, ни тем более его наложница не являлись носителями царской крови, и по закону их дети не могли претендовать на престол фараонов.

Таким образом, Хатшепсут фактически становится царем… событие невероятное для того времени, противоречащее господствующему религиозному культу, самой идее о происхождении фараона: ведь каждый владыка Египта заявлял, что он — земное воплощение бога Гора, сына Осириса и Исиды. А Гор, как ни крути, мужчина.

Что же происходит с Хатшепсут? Она была названа «женским Гором»! В храмах объявляют, что такова воля самих богов, и «тот, кто будет воздавать Хатшепсут поклонение, — будет жить; а тот, кто ослушается, — умрет». Для вящей убедительности последнее изречение выбивают на каменных стенах ее храма в Дейр-эль-Бахри, который сохранился до наших дней. Все обычаи и ритуалы двора были изменены и приспособлены под правление женщины. Вещь неслыханная! Это свидетельствует или об огромном влиянии, которое имела Хатшепсут, или…

Тут Ева спотыкалась, возникало недоумение, откуда у юной принцессы это влияние? Как она сумела завладеть властью, когда не только жрецы и знать, но и близлежащие страны-соседи привыкли видеть на троне Египта фараона-воина? Хатшепсут же стала практически единоличной правительницей, «та, которую обнимает Амон, первая из женщин»! Это не шутки.

А где же ее супруг Тутмос III? Молодой принц без всякой будущности, он не имел никаких прав на корону ни по отцу, ни по матери и был жрецом в Карнакском храме, правда, со степенью пророка. Никому не известный, он занимался курением фимиама перед статуей Амона…

— Не потому ли Хатшепсут выбрала его себе в мужья, чтобы он не мешал ей царствовать? — прошептала Ева. — Однако что его заставило смириться? Тутмоса I не смущало наследование правления через жену, и царица Яхмос никогда не провозглашала себя фараоном.

По прошествии тысячелетий нелегко проследить подробности дворцовых перипетий в такой таинственной стране, как Египет. Чем может руководствоваться исследователь? Текстами на папирусах, на стенах храмов и гробниц, притом весьма своеобразными, написанными языком символов, без четких временных рамок, и где многое подвергается переделкам. Например, большинство упоминаний о Хатшепсут было стерто, а ее имя и ее изображения уничтожены. Поди разберись!

Конец царствования Тутмоса I теряется в глубоком мраке, как и конец правления великой Хатшепсут. Междоусобицы, путаница, тенью проскальзывающий Тутмос II, безжалостно стесанные отовсюду долотом имена и титулы, ожесточенное преследование памяти друг друга почти лишают потомков возможности понять, что же происходило на самом деле. Когда туман рассеивается, мы находим Тутмоса III уже единоличным правителем, давно занимающим трон Двух Царств. Красавица Хатшепсут, видимо, умерла…

Все это и кое-что еще Ева прочитала в книге «Египетский крест», написанной ученым-египтологом Дмитрием Бальзаминовым.

Она решила проштудировать содержание от корки до корки. Ведь не зря Хромов обратил на книгу внимание? Почему-то она стоит во всех отделах магазина «Азор», а Яна сделала на ее странице заметку карандашом? Случайности — неузнанные закономерности! Ева не раз убеждалась в правильности этого утверждения. Нужно только найти звенья, которые обозначат причинно-следственную цепочку.

Она не заметила, как оказалась на своей улице, ноги сами принесли. Воистину, существуют несколько уровней сознания: пока Ева размышляла, «автопилот» привел ее к дому. Окна гостиной светились, значит, Славка уже пришел. «Ужин приготовлен! — обрадовалась она и ускорила шаг. — На кухне не придется возиться. Какая благодать!»

Смирнов встретил ее натянутой улыбкой, помог снять шубу.

— Замерзла?

— Меня мысли грели. О жаркой африканской стране!

Он молча отправился накрывать на стол. Ева ужасно проголодалась, она увидела отбивные, зеленую фасоль, салат и на миг забыла о подозрительном поведении фараонов восемнадцатой династии.

— Я же не успела пообедать! Книгу читала.

Пока Ева жевала, сыщик уныло ковырял вилкой мясо.

— Завидую твоему аппетиту, — вздохнул он.

Она опустошила тарелку и положила себе добавки.

— Обожаю фасоль! Ты почему не ешь? Встречался с Хромовым? В магазин ходили?

Ева была в своем репертуаре — сыпала вопросы, не дожидаясь ответов. Смирнов нахмурился. Что он может сказать? «Алая маска», кажется, завершила свои кровавые гастроли в столице, но поиски Марины Комлевой не продвинулись вперед, равно как и все прочее…

— Мы чем занимаемся? — мрачно произнес он. — Ищем Марину? Убийцу Вероники? Распутываем дело о наследстве Хромова? Пытаемся поймать того, кто напал на Киселева в метро? У меня голова идет кругом.

— У меня тоже!

И Ева пустилась в пространные рассуждения о нераскрытых тайнах Древнего Египта, Тутмосах, Хатшепсут и прочих династических интригах в клане фараонов. Сыщик слушал, не перебивая, с нарастающим недоумением.

— Ева, — терпеливо дождавшись паузы, сказал он, — преступную группу «Алая маска» арестовали. Один из них, некий Плашкин, оказался прислужником Главного Жреца Молоха, то есть Букина. Тебя интересуют подробности текущей жизни или мы будем копаться в вонючих пеленах истлевших мумий и ворошить рассыпающиеся папирусы? Как это, по-твоему, поможет нам выполнить поручение клиента?

— Пелены вовсе не вонючие, — обиделась она. — Их пропитывали ароматическими смолами. А твой клиент чудом остался жив, и если ты в ближайшие дни не вычислишь убийцу, тот свою ошибку исправит! Так что отчитываться тебе будет не перед кем. Кстати, я была права по поводу Молоха: бандиты оказались связаны с финикийским культом.

— Но проклятие тут ни при чем! Обычная уголовщина.

— Ты называешь «обычной уголовщиной», когда лица жертв превращают в кровавое месиво? — возразила Ева. — У меня другое мнение. Как видишь, Молох таки снимал свою страшную жатву тем или иным способом. Зло подобно репейнику, который цепляется за самый скудный клочок почвы: посадишь семечко — вырастет дремучий лес, кишащий хищниками.

— О-о-о! Где бы ты еще произнесла проповедь? — поддел ее сыщик. — Не вижу восторга по поводу поимки злодеев. Марины среди них не оказалось, если тебе интересно.

— Ты тоже не веселишься. Судя по саркастическому тону, «Алая маска» не причастна к смерти Вероники.

Сыщик посмотрел на Еву отсутствующим взглядом. Его ум анализировал разрозненные данные, полученные на протяжении сегодняшнего дня, — тогда как сам он сидел за столом, жевал, не чувствуя вкуса пищи, и слушал повествование о романтических приключениях царицы Хатшепсут и драматической тайной войне между потомками Тутмоса I за трон Египта. Что за бред? Иногда женщины склонны отрываться от реалий и улетать в заоблачную даль.

— Наше дело не укладывается в рамки преступной деятельности сводных братьев и Фариды, — сказал он, стараясь быть мягким. — Они легко признались в остальных убийствах и грабежах, так что нет никакого резона отказываться от трех последних эпизодов.

Ева молча встала и налила себе чаю. Смирнов сделал отрицательный жест, ему было не до чаепития. В магазине он ничего толком не узнал, разговор с майором поставил точку касательно «Алой маски». Придется все начинать с нуля. А Ева твердит про каких-то Тутмосов! С ума сойдешь.

Она уселась с чашкой напротив, уставилась на него требовательным, суровым взглядом.

— Я и раньше сомневалась, что мы на правильном пути, а теперь окончательно убедилась: ответы надо искать в книге «Египетский крест».

— Бог мой! С каких это пор жажда Молоха уже потеряла актуальность? — усмехнулся Всеслав. — Понимаю! Карфаген отпадает, когда на горизонте замаячила эпоха пирамид. Куда Молоху тягаться с Осирисами и Анубисами?

— Тутмосами, — невозмутимо поправила Ева.

— Тутмосами, да-да! Извини, дорогая… перепутал. Как только мы поймем, почему Тутмос III из грязи выбился в князи, наше расследование выйдет на финишную прямую.

— Представь себе, именно так. Я рада, что до тебя дошло.

Смирнов прикусил губу, сдерживая крепкое словцо. Тутмосы! Чтоб им… спокойно спалось в их позолоченных саркофагах!

Она продолжала развивать свою мысль о незадачливом супруге ослепительной Хатшепсут, который вдруг удостоился несравненных почестей со стороны бога Амона, о чем велел затем начертать на стене храма, «дабы оно всем было ведомо навеки», а сыщик вспоминал посещение магазина «Азор».

— Можно тебя перебить? — вклинился он в страстную речь Евы. — Знаешь, что поведала нам директорша книжного магазина? По ее предположению, цветок, выросший из крови богини Венеры, — роза.

— Роза? — ахнула Ева. — Вот видишь? Роза… Азор… это слова-перевертыши. Я говорила! Яна Хромова изменила название не по прихоти, а со смыслом. Только каким? А про книги что директорша сказала?

Смирнов обрадовался, наконец ему удалось повернуть разговор с Тутмосов на более близкую к расследованию тему. Он подробно описал беседу с Верой Петровной — пышнотелой дамой, увенчанной прической-короной почище, чем у фараонов.

— Выходит, книгу «Египетский крест» Хромова велела расставить повсюду, чтобы привлекать изобилие и прибыль? — разочарованно протянула Ева. — Всего-то? Ну уж нет! Для такой цели есть десятки более продуктивных способов. Фэншуй, например, или фигурки восточных божков.

— Какое значение имеет сочетание слов «Египетский крест»? — вдруг спросил сыщик.

— Я выяснила! Тут все сказано. — Она схватила книгу и открыла на одной из страниц. — Смотри, это анкх — символ, похожий на большую букву Т с кружком сверху. По-древнеегипетски анкх означает «жизнь», то есть бессмертие, вечное существование. Он наделен мистической силой, над которой не властно время, и является ключом к тайному знанию! Еще анкх трактуется как союз земного и небесного, а также как единство мужского и женского начал — крест-Осирис и овал-Исида. В иероглифическом письме этот знак являлся составляющей слов «благосостояние» и «счастье».

— Что и требовалось доказать. Хромова поступила правильно, разместив книгу с таким символом на обложке во всех отделах. И домой она ее принесла по той же причине! Черт! Как я сразу не заметил? — На обложке книги, вверху, прямо над фигурой фараона, красовался золотисто-желтый анкх. Всеслав постучал по нему пальцем. — Теперь понятно!

— Ничего тебе не понятно, — поморщилась Ева. — Ты выбираешь самое легкое объяснение.

— Зачем лишние сложности?

— Между прочим, существует мнение, что так выглядит ключ, которым можно открыть ворота смерти.

— Дорогая, не начинай! — взмолился Смирнов. — Это уж чересчур… даже для тебя. Какие ворота? Какой ключ? Прямо сказка про Буратино и золотой ключик!

Ева сжала губы и молчала. Она привыкла к возмущению и протестам. Ничего, Славка остынет, подумает… и прислушается к ее словам. Так уже не раз бывало.

— Для кого-то эти ворота уже открылись… без всякого ключика, — пробормотал он. — Я имею в виду убитых женщин.

Ева пропустила его выпад мимо ушей. Пусть ворчит, потом все равно благодарить будет.

— А как быть с письмом, которое Хромова оставила директорше магазина? — спросила она. — Вот ты смеялся надо мной по поводу «пароля» и «явки», но ведь я оказалась права: неизвестный мужчина пришел-таки за письмом. Я уверена, что рекламный текст размещен в Интернете с определенной целью — кому-то о чем-то сообщить. Тот, кто его прочитал и понял, отправился в магазин «Азор».

— За письмом?

— Не совсем. В магазине неизвестный должен был убедиться, что не ошибся адресом. Он… — Ева остановилась на полуслове, замерла. По ее лицу пробежали тени напряженных мыслей. — О-о! Меня осенило! Книга «Египетский крест» и служила опознавательным знаком, своеобразным сигналом, мол, письмо здесь и его можно получить. Человек произносит условную фразу, ему отдают послание — все, дело сделано. Кстати, повтори пароль, пожалуйста.

— Пароль! — фыркнул Славка. — По-моему, чушь полнейшая.

— И все же, как звучали слова, после которых Вера Петровна должна была отдать письмо?

— «Он открылся», — произнес сыщик с таким выражением недоумения и сарказма, что Ева невольно улыбнулась. — Предельно лаконично, ты не находишь?

Она кивнула: фраза короткая, простая, на первый взгляд несуразная, лишенная смысла. Но это только для неискушенного уха.

— Хромова ведь заранее предупредила директоршу о посетителе, который произнесет эти слова: «Он открылся»? Значит, так было условлено. Хромова знала пароль, но не имела понятия, кто и когда именно явится за письмом. Иначе она передала бы его сама, из рук в руки, а не через постороннее лицо. Она выполняла спланированные, тщательно рассчитанные, точно определенные действия — никакой самодеятельности. Кто-то умело подстраховался! — с жаром воскликнула Ева. — Хромова волею судьбы мертва, а письмо дошло по назначению! Здесь пахнет организацией, а не конспиративными приемами дилетантов. Неужели ты не чувствуешь этой продуманной до мелочей тонкости замысла?

— Столь безукоризненной может быть только разведка «Моссад». Хромова была ее агентом… а недвижимость в Москве она скупала на деньги, заработанные ценой подлого предательства интересов своей родины. Сидя в киоске, она подсчитывала количество военнослужащих, проходящих мимо нее за день, и передавала важные сведения резиденту. За что и поплатилась! Ее убрали недремлющие спецслужбы, стоящие на страже…

— Прекрати! — вспылила Ева. — Ты напрасно иронизируешь. То тебе Тутмосы не по душе, то ты «Моссад» сюда приплел. Разведка мелко плавает по сравнению с теми, кто стоит за Хромовой.

— А Вероника, Марина? Они тоже агенты?

— Насчет девушек я пока ничего сказать не могу, — призналась Ева. — То же и со Стасом. Они не вписываются в историю с наследством, магазином и письмом.

— Зато эта компания посещала небезызвестное общество последователей финикийского культа. Как же ты упустила «Молох»? Теперь это, полагаю, уже не гнездо «черной магии», а оплот иностранных разведок. «Алая маска» — отряд чистильщиков, замаскированный под группу психопатов. Я угадал?

— Критика принимается. «Молох» путает все карты, — согласилась она. — Давай оставим их на потом. В первую очередь меня интересует фраза «Он открылся». Эти слова содержат намек на подоплеку дела или являются случайной комбинацией? Вряд ли при столь ответственном подходе к каждой мелочи допустимы случайности. Итак, слова «Он открылся» являются частью, деталью общей картины, о которой у нас нет представления. Подумай, что могло открыться? Компьютерный файл? Театр, офис, ресторан, клуб?

— Сундук с сокровищами, — усмехнулся Смирнов. — Или гроб! Что тебе больше подходит? Погоди-ка… Хромов упоминал нечто подобное… Сегодня утром, по дороге в магазин, он рассказал мне о странном сне. Якобы сначала ему привиделся фараон, а затем монах. Этого монаха Валерий даже впустил в квартиру — во сне, разумеется, — и тот повел разговор о каком-то склепе, где покоилось тело… возможно, речь шла о святых мощах.

— А что еще говорил монах?

— Хромов не запомнил, он чувствовал себя как в дреме, не мог воспринимать происходящее ясно. Ты же сама видела сны и понимаешь, насколько они расплывчаты, зыбки: утром их не удается восстановить в памяти полностью и последовательно, только в отрывках. Хромов спал некрепко, беспокойно… потом его разбудил стук в дверь. То пришла соседка с просьбой проверить, не перегорели ли пробки.

— У нее погас свет?

— По-видимому, да. И у Хромова тоже. Пока они обсуждали эту проблему, свет загорелся… и соседка ушла к себе. После ее ухода Хромов вспомнил, какой он видел сон.

— Почему же ты молчал? — удивилась Ева. — Почему сразу мне не сказал?

— Не принял всерьез. Хромов переживает стресс, его нервы натянуты, и неприятные сны обычно сопутствуют такому состоянию. Тем более человек находится в квартире, где недавно убили его бывшую жену. Тут у любого нервы взыграют! Ну, приснился ему фараон… меньше надо книжек читать про Древний Египет.

— А монах? Про монахов же Валерий ничего не читал? Фу-у… меня аж в жар бросило. Открой форточку.

— Холодно будет.

Смирнов все же подошел к окну и выполнил просьбу Евы. Морозной свежестью потянуло в комнату. Черноту ночи озаряли мертвенный свет фонарей, редкие желтые огни в окнах домов. Над городом в мистическом туманном ореоле взошла луна, напоминая живущим на земле людям о величии мироздания… полном неразгаданного.

Сыщик вдохнул всей грудью холодный воздух, вдруг ощутив себя не жалкой песчинкой, затерянной среди звезд, а носителем всесильного духа, которым пронизана и эта зимняя ночь, и дрожащие в вышине светящиеся точки, и эта сверхъестественно-прекрасная луна, и этот спящий город, и бескрайнее ледяное пространство космоса, и то непознанное, что за ним, — все. Все!

Он вернулся и сел напротив Евы, взял ее теплую сухую руку в свою. Сказал со спокойной уверенностью:

— Мы справимся, что бы там ни было. Нас не обманут скользящие тени иллюзий. И даже в иллюзиях есть точка отсчета.

В ее глазах горело нетерпение.

— Монах не иллюзия! Он просто существует в ином слое реальности. Но он там есть!

— Ты думаешь, Хромов не спал?

— Не в том смысле спал, как он полагает. Он находился в полубеспамятстве… что-то вроде гипноза: специфический вид воздействия. Потому он и дверь открыл! Может быть, Яна Хромова впустила в квартиру убийцу под схожим воздействием? И Вероника, и…

— Постой-ка! Ты считаешь, кто-то говорил с Валерием… под гипнозом?

— Вроде того.

— Да! Хромов еще сказал, что сразу после визита Раисы Зиновьевны, соседки, ему позвонил тот самый человек… любитель антиквариата, и спросил: «К вам приходили?» Еще он напомнил о каком-то предназначении или предопределении, — Валерий со страху плохо соображал, повторить дословно не может, — и настаивал на содействии с его стороны.

— Хромова?

— Кого же еще? — Всеслав уже не язвил, он сам увлекся смелой идеей. — Валерий утверждает, что к нему приходила только Раиса Зиновьевна! А на самом деле… звонивший имел в виду монаха? Нет… гипноз, бессознательность… это из области шарлатанских практик, ей-богу. По-моему, мы лезем в дебри, дорогая Ева, откуда нам будет не выбраться.

— Только не предлагай мне рассуждать проще, — сложила она руки в молитвенном жесте. — Не говори, что Хромова оставила директорше магазина любовное письмо, за которым пришел мужчина ее мечты. Или что в послании было предложение о продаже антикварных книг для разборчивого клиента. А ее овдовевшему супругу снятся странные сны, и звонят ему обычные покупатели, привлеченные рекламой в Интернете. Слу-у-ушай! Как давно Хромова отдала письмо Вере Петровне?

— По словам той, больше года назад.

— И с тех пор больше о нем не вспоминала? — подняла брови Ева.

— Изредка интересовалась.

Перед Смирновым возникло округлое, густо накрашенное лицо директорши. Сначала она заявила, что забыла о письме… а потом ей пришлось признать, что хозяйка изредка о нем спрашивала. И глаза бесстыжие опустила долу… Ах, плутовка! Солгала, как пить дать. А они с Валерием уши развесили. Женское любопытство непреодолимо.

Ева подтвердила его мысль.

— Сдается мне, Вера Петровна тайком, тишком конвертик вскрыла и письмецо прочитала. Ну не могла она выдержать!

— Это была бы удача, — оживился сыщик. — Хотя… если и так, содержание наверняка составлено особым образом, и понять его у непосвященного шансов нет. Надо милейшую Веру Петровну припугнуть как следует! Тогда она сознается. Иначе будет молчать, она же строит из себя интеллигентную даму, щепетильную и порядочную.

Ева уже думала не о письме, а о заветных словах «он открылся». Монах что-то говорил о склепе… хорошо бы выудить у Хромова подробности.

— А если это склеп «открылся»? — выпалила она.

— Какой еще склеп? С мумией фараона Тутмоса? У нас в Москве?

Смирнов хохотал, а Ева злилась.

— Вот не расскажу тебе больше ничего о Тутмосе, — обиженно насупилась она. — Фараонов хоронили в роскошных гробницах, а не в склепах, да будет тебе известно. И монахов в те времена не существовало, только жрецы. Еще я тебе не расскажу о том, как лучезарный Ра отправился на покой. Кстати, и мне давно пора отдыхать. Ты шевели извилинами, Смирнов, а не смейся! Ладно, все. Пойду спать.

Ева ушла в спальню, а Всеслав долго сидел на кухне, пил крепкий кофе и «шевелил извилинами», как она велела. К утру он решил ехать в Старицу.


* * * | Хозяйка книжного магазина | Глава 23







Loading...