home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Заключение

— Выходит, Молох ни при чем? — воскликнул Стас, когда Хромов и Войтовский ушли.

— Как сказать? — повела плечами Ева. — Молох таки собрал свою кровавую жатву: Марина, Вероника, сама Хромова, наконец… и даже вы, Киселев, едва не разделили их участь. Если вы вступаете на минное поле, нет гарантий, что мина не взорвется, сколько бы она ни пролежала в земле.

Стас надолго замолчал, думая о чем-то.

— Неужели братство Розы и Креста до сих пор существует? — спросил он после паузы. — Верится с трудом.

— Ну почему же? Тайные общества потому и тайные, что о них не подозревают. Становясь видимыми, они становятся уязвимыми. Таков парадокс этого мира, полного «белых пятен» и «черных дыр»!

Сыщику не удалось убедить Стаса.

— Вы полагаете, что полчаса назад перед нами действительно лежала печать Тутмоса Великого? — не мог успокоиться он. — Что она удостоверяет и свидетельствует, по-вашему?

— Наше неведение. И наше невежество!

Киселев нахмурился.

— Почему же члены братства до сих пор не искали тайник? Несколько веков прошло!

— Всему свое время, — заметила Ева.

— Вероятно, искали, — сказал Всеслав. — Только не здесь. Посланник умер; тот, кто знал все обстоятельства дела, тоже мог уйти из жизни — вот человеческая цепочка и оборвалась. Зато легенда осталась!

— Я не верю, что это подлинная вещь! — упрямо заявил он. — Ее бы не спрятали в какой-то заброшенной каменоломне, где любой мальчишка мог найти «склеп».

— Ошибаетесь, — возразила Ева. — Обнаружить тайник, наверное, было сложно. Старые каменоломни запутанны и перегорожены обвалами, вряд ли кто-нибудь без специального снаряжения мог рискнуть пробраться в глубь этих тесных подземных коридоров. Хромовой повезло, что она гостила в Рыбном и поверила в сказку Лукерьи. Наверняка та поведала ей некую тонкость, хитроумную деталь, без которой добраться до «склепа» невозможно. Кроме того, нашел же когда-то мальчик-пастух в пещере кучу древних свитков? А теперь они известны как «Свитки Мертвого моря» и являются величайшей ценностью. Всякое бывает.

— Сотни людей читали книгу «Египетский крест», и никому не пришло в голову заняться поисками тайника! — не сдавался Киселев. — А какая-то Яна оказалась чуть ли не провидицей!

Всеслав развел руками.

— Не стану оспаривать ваше мнение. Тем более члены братства слывут мастерами мистификаций. Дабы сохранить в неприкосновенности свои манускрипты и мистические символы, они могут устраивать ложные «склепы» и оставлять ложные следы. Тогда настоящие будут в безопасности. Не исключено, что мы стали жертвами одного из их розыгрышей. Мне, например, не обидно. А вам?

— Не знаю, — пробурчал Стас.

— Как же человек, который приходил в магазин «Азор» за письмом? — удивленно подняла брови Ева. — Он что, подставное лицо? Как же монах?

— Мистификации необходимо поддерживать, иначе они потеряют силу. В них попросту перестанут верить. А возможно, кто-то выдумал сию историческую головоломку от начала и до конца. Шутники во все времена были не прочь поразвлечься, — усмехнулся Смирнов.

Леонард Казимирович вернулся домой, достал камень и уселся его рассматривать. Тот притягивал его своим таинственным мерцанием, невидимым, невыразимым полем, которое распространялось вокруг. Странно, ни восторга, ни безмерного счастья, ни ощущения неведомой силы, наполняющей его тело и душу, Войтовский не испытывал, только безотчетный, нарастающий страх.

— Это с непривычки, — прошептал он. — От груза свалившейся на меня неслыханной удачи.

Он достал из бара бутылку дорогого коньяка, налил себе рюмку и выпил. Никакого эффекта… После третьей порции его слегка «повело». Войтовский встал, нажал на потайной рычаг, и стенная панель красного дерева отъехала в сторону, открыв его взору копию с портрета дочери и единственной наследницы Генриха Тирольского, Маргариты, — Безобразной Герцогини.

Эта картина кисти малоизвестного немецкого живописца как-то попалась ему в одном из антикварных магазинчиков Бранденбурга. Продавец на ломаном английском долго уговаривал Леонарда приобрести портрет. «Да здравствует безобразие!» — восклицал немец, тыкая пальцем в лицо изображенной на холсте дамы. Повинуясь безотчетному импульсу, Войтовский выложил приличную сумму за портрет. С тех пор он испытывал потребность время от времени смотреть на него.

Зарубежные и московские эксперты определили, что ценности картина не представляет и подлежит сомнению сама личность дамы, которая позировала художнику. Вряд ли это герцогиня Маргарита Маульташ собственной персоной: ни одного из ее прижизненных изображений не осталось. Однако на Войтовского холст произвел необъяснимое болезненное впечатление, которое и спровоцировало безрассудную влюбленность в Хромову. Ее внешность отдаленно напоминала черты безобразной Маргариты, но он, кажется, воспылал страстью к ней еще до встречи, когда при переписке она представилась Герцогиней…

Движения души не поддаются анализу ума, и сердечные привязанности нельзя объяснить ни алгеброй, ни логикой. Была ли Яна Хромова похожа на женщину с картины? Во всяком случае, она использовала макияж, прическу, наряды и драгоценности не для того, чтобы замаскировать свою некрасоту, а чтобы подчеркнуть ее. И Войтовский потерял голову…

— Ты женщина, оседлавшая Зверя! — говорил он ей в пылу любовных ласк. — Ты дашь мне невиданное могущество! Мы с тобой станем королем и королевой собственного царства, где будем любить и властвовать.

Когда-то в юности он прочитал в одном из средневековых трактатов, что черная магия питается женской сексуальной энергией и что… Впрочем, о чем он думает в такой долгожданный, великий миг?

В его канадском доме висело полотно «Зверь Апокалипсиса», купленное по той же причине, что и вышеописанный портрет. Вызывающее безобразие, которое не стыдится себя, а выставляет напоказ, завораживает не меньше, чем красота. Любое явление имеет изнанку, не уступающую по силе воздействия лицевой стороне.

Леонард Казимирович перевел взгляд с портрета на печать Тутмоса… и все поплыло у него перед глазами… мысли исчезли, растворились в образовавшейся пустоте… звуки замерли. Наверное, запоздало подействовал выпитый коньяк.

Отчетливый стук донесся до Войтовского, заставил его подняться с кресла, подойти к двери и открыть ее. В проеме призрачным видением стояла фигура монаха — он поднял руку и приложил указательный палец к губам: тсс-с… молчи… Но хозяин квартиры и без того словно окаменел — он беспрекословно отдал монаху камень, невесть как очутившийся у него в руке…

Через полчаса Леонард Казимирович обнаружил, что уснул, сидя в кресле… на столе стоял недопитый коньяк, в голове шумело. Странная, беспричинная тоска нахлынула на него. Он мучительно пытался вспомнить что-то важное, да так и не смог.

В стенной нише, прямо перед ним, висел портрет женщины… ее губы кривились в безобразной улыбке.

Хромов решил прогуляться.

Вторая смерть Яны — это уж слишком! Последние события казались ему нереальными, словно он находился в темном и душном зале кинотеатра, смотрел фильм про человека, очень похожего на него, Валерия, — вздрагивал, приходил в ужас, хохотал и огорчался. И вот… все закончилось! Хромов опомнился, пришел в себя, огляделся и с удивлением обнаружил, что за время сеанса он успел измениться. Из ничем не интересующегося, вялого, безынициативного человека он незаметно превратился в достойного уважения мужчину. Испытания закалили его характер: он научился преодолевать страх и ощутил в себе волю к жизни. Еще не поздно начать все сначала!

Через положенное время он вступит в права наследника, продаст магазин и квартиру покойной жены. Жить станет в Лиственном или на Шереметьевской улице. Нет, лучше за городом… Лиде там понравится. Она удивится, когда он приедет в Старицу и сделает ей предложение, — явится с цветами и шампанским, как положено. Потом поведет ее в ювелирный салон и купит дорогое кольцо в знак обручения. Потом… они поедут и выберут роскошное свадебное платье — белое, из атласа и кружев, изящные туфли и веночек. Потом… сядут в красивую черную машину и покатят по белокаменным улицам, мимо древних златоглавых соборов, которые и будут их венцами… отныне и вовеки…

Хромов мечтал, и на его губах играла безмятежная улыбка.

«Мне нужно было пройти через женитьбу на Яне, через ее смерть снова и снова, чтобы понять себя. Оказывается, я люблю другую женщину, обыкновенную почтальоншу из обыкновенного отделения связи, — думал он, шагая по заснеженной улице Москвы. — Значит, все в жизни имеет свой смысл, идет своим чередом».

Хромов еще не успел осознать, что не бывает обыкновенных людей и обыкновенных судеб… и что ключи от смерти может обрести каждый. Ибо жизнь — есть история любви…

Ева и Славка отмечали удачно проведенное расследование дома, за празднично накрытым столом. В центре его в вазе венецианского стекла стояла роскошная красная роза.

— Алхимики называют раскрывшийся цветок розы символом заключительного этапа Великого Деяния! — торжественно произнесла Ева.

Она была неподражаема в своем новом атласно-бархатно-кружевном платье и с распущенными по плечам волосами.

— Дело закрыто, — сказал Смирнов. — Мы отлично поработали. Давай съездим на недельку в горы? Представляешь… маленький уютный отель в живописном местечке, камин, мясо на вертеле, горячее вино?

Ева обладала удивительной способностью говорить невпопад.

— Есть закономерность в том, что все началось с Молоха, — заявила вдруг она. — Ведь и этот финикийский бог, и Амон древних египтян, и великий Ра отождествляются с культом Солнца. Даже у дневного светила есть темная сторона! Истинная сущность Амона скрыта… и за этим стоит неразгаданная тайна. Боги прячут свои лица…

— Потому что их сверхчеловеческое совершенство непонятно для людей, — добавил сыщик. — А предназначение некоторых вещей непостижимо для ума.

— Имеешь в виду нашего? — блеснула глазами Ева.

— Иногда за земными событиями проступает часть замысла, недоступного нашему пониманию…

— Как этот снег!

Ева вскочила и распахнула окно. В комнату ворвалось дыхание зимы… оно влетело ветром, холодом и белыми хлопьями, которые таяли на лету.

Над городом на темнеющем небе вспыхивали зарницы, как отблеск молний из другого, далекого мира…


Глава 32 | Хозяйка книжного магазина | Примечания







Loading...