home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


20

Как вы считаете?

ДЖИЛЛИАН: Я вам еще кое о чем не сказала. О том, что услышала от Стюарта.

Когда мы занимались любовью… нет, когда он меня насиловал… нет, скажем так: когда мы занимались сексом, – и я пыталась ему втолковать, что не нужно этого делать, я собиралась упомянуть Оливера, но почему-то не смогла произнести его имя. Поэтому я сказала – понимаю, что это прозвучало нелепо, – как-то так:

– Наверху спит мой муж.

– Нет, – взвился Стюарт. И даже на мгновение застыл, глядя на меня очень серьезно, даже как-то враждебно. – Твой муж – я. У тебя всегда был только один муж. Ты – моя жена.

– Стюарт, – начала я.

Ну в самом деле, он же не какой-нибудь бородатый фундаменталист. Речь ведь о нас нынешних.

– Твой муж – я, – повторил он. – Возможно, Оливеру ты любовница, но мне – жена.

А потом продолжил меня терзать.

Жуть какая-то, правда?


ОЛИВЕР: План «А» (прошу прощения, что перехожу на Стю-яз). Жениться на миссис Дайер. В благодарность сменить фамилию на Дайер. Беречь и поддерживать немолодую жену, как ладонь поддерживает спелый плод, пока черешок не отделился от ветки. Жить через дорогу от повторно новобрачных Хьюзов. Стараться им не досаждать. Благородное самоуничижение, достойное Ронсебла-бла-бла ущелья. Прославлять обратимость – помните, как мне нравилось это слово?

Посадить новую араукарию. Ускорить ее рост – и пусть она заслоняет собой внешний мир, пока не пробьет мой час мушмулы.


СТЮАРТ: Ты знакомишься с девушкой, узнаешь ее поближе, она тебе нравится, ты ей тоже, дело доходит до постели. А потом – в тот же вечер, или наутро, или по прошествии какого-то времени, когда вещи предстают в более отчетливом свете, – у тебя возникают вопросы. Почему между вами это произошло: из обоюдного любопытства или из обоюдной вежливости (из обоюдной вежливости – первый и последний раз), продлится ли это хотя бы месяца три или же – просто как вариант – вы останетесь вместе надолго? Как правило, для тебя сразу многое проясняется.

Вы, может быть, скажете, что нынешняя ситуация не подпадает под рубрику «как правило». Да, наверное, так.


ДЖИЛЛИАН: Я против абортов. Понятно, что обстоятельства и ситуации бывают разные, но в общем и целом я против. Я не оспариваю право женщины выбирать – в данном случае я оспариваю ее мудрость. Это очень серьезно – произвести на свет ребенка, но не дать ему появиться на свет – это еще серьезнее. Я знаю все доводы, но лично мне кажется, что решение принимается без учета каких-либо доводов. Как решение о любви, как решение о вере.

Так что, если все пойдет нормально – а я уже, скажем так, почти в критическом возрасте, – у меня будет ребенок от Стюарта. Однако начало такой фразы почему-то никак не согласуется с ее окончанием.

И даже если сейчас по-быстрому переспать с Оливером и сказать, что ребенок от него, это не решит всех проблем.

Может, сказать ему, что у меня есть любовник, которого он не знает? Что я загуляла, потому что наша с ним супружеская жизнь сошла на нет? Но я работаю дома, и Оливер тоже часто бывает дома. Он знает, чем я занимаюсь. Мое время расписано.

Естественно, он догадается. И я не стану отрицать.


ОЛИВЕР: План «Б». Оливьер из Ронсевальского ущелья, думаю, не страдал самоуничижением. Честь движет мною. Труби, мощный рог. Вперед, на битву! Крушить необрезанных! (Вопрос, не рассмотренный ранее. Странно, что вы его не подняли во время недавнего «часа вопросов». Стюарт – он сохранил свой божественный нимб, свою пухлявую крайнюю плоть или нет? Роялист или пуританин – как вы думаете? Кстати, без всяких расовых или религиозных намеков. Просто такой вопрос: когда нашего пухлячка Стю извлекли из инкубатора и выпустили в большой мир, повстречался ему на пути или нет кто-то из этих евангелистов в белом плаще и с сучкорезной машинкой? [Что? Moi? Как я всегда говорю, вы упустили свой шанс. Хотя, если хотите – а Оливеру в последнее время так triste-льно не хватает средств, – мы можем встретиться потом, и я вам покажу. За умеренную плату.]) Итак – вперед, на битву? Сразимся за то, что мое по праву, по чести и обоюдной клятве. Добивайся – и победишь опять. Вперед – на защиту своего рода. А вы как думаете?


СТЮАРТ: Что я там говорил, когда рассказывал о своих желаниях?

Я сказал: «Теперь я знаю, чего хочу, и не трачу времени на то, чего не хочу». Вроде бы четко и ясно. Чаще всего именно так и бывает. Во всяком случае, было раньше. Но только, как я теперь понимаю, когда речь идет о простых вещах, о вещах не важных. Ты чего-то хочешь – ты это получаешь. Или не получаешь.

Когда же дело касается важных вещей… вполне вероятно, что ты получишь, чего хотел, но на этом история не кончается. Теперь возникают другие вопросы. Помните, что мне ответил Оливер, когда я его спросил, какая у него цель в жизни? Нобелевская премия, сказал он. По-моему – и я думаю, вы со мной согласитесь, – у него больше шансов выиграть в лотерею тройное продление кредита. Но вообразите – просто вообразите, – что он все-таки получил эту премию. Думаете, это решит все его проблемы и он после этого будет жить долго и счастливо? Я, например, думаю иначе. Вы, может быть, скажете, что так проще – только хотеть и ни разу не получить. Но поверьте мне, это очень больно, когда ты хочешь и не получаешь.

Или я просто уклоняюсь от прямого ответа? Мы говорим о том, чего я хочу, а я даже ни разу не упомянул Джиллиан.


СОФИ: Стюарт – мой папа, а папа – папа Мари, вот одна из причин, почему папа унывает (мы еще не нашли подходящее «взрослое» слово).

Тогда, может быть, папе с мамой надо завести еще одного ребенка? Чтобы счет стал два – один?

По-моему, замечательная идея. Гениальная. А вы как думаете?


ДЖИЛЛИАН: Ничего у меня не вышло. Вот вам правда. Тогда, десять лет назад, я устроила спектакль, который, как мне хотелось верить, помог бы Стюарту освободиться. Но похоже, эффект был прямо противоположный. Я надеялась, что он увидит, как сложилась моя жизнь с Оливером – не самым завидным образом, и ему будет легче меня забыть. Знаете, сразу после отъезда в Америку он присылал мне огромные букеты цветов. Анонимно. Я обратилась в компанию по доставке, сочинила, что кто-то упорно меня преследует, скорее всего маньяк, и там подтвердили, что заказы поступают из Вашингтона. Стоит ли говорить, что Стюарт – единственный из моих знакомых – в тот момент жил в Вашингтоне. И Оливер определенно все знал. Просто у нас было не принято это обсуждать. Потом мы переехали во Францию, но он и там нас нашел. И я устроила ту сцену на улице – знала ведь, что Стюарт увидит. Но я просчиталась, потому что, увидев этот спектакль, Стюарт, должно быть, решил, что меня надо спасать. А я все эти годы была уверена, что с ним все в порядке, что он меня забыл, что у него теперь своя жизнь.

Я часто думаю: узнай он правду – что мы с Оливером счастливы (а тогда мы действительно были счастливы), быть может, как раз это ему бы помогло? И жизнь его сложилась бы совсем иначе? Может, он бы не вернулся? А вы как думаете?


ОЛИВЕР: План «В». Что мне сказала доктор Робб? Да, ощущение, что тебе не становится лучше, – это составная часть депрессии. Что ж, склонен с этим согласиться, хотя и выразил бы эту мысль иными лексическими средствами. В студенческие годы я познакомился в баре с неким молодым доктором, вчерашним выпускником. Как-то вечером, после обильных возлияний, у него проявились признаки глубокой тоски. Оказалось, что несколькими часами ранее старший эскулап поручил ему, как новоиспеченному белому халату, сообщить прискорбные вести семье пациента, угасающего от базально-клеточного рака кожи. Моему знакомцу никогда прежде не доводилось выступать в роли гонца, приносящего дурные вести, да и в искусстве дипломатии он не преуспел, однако, на мой взгляд, сообщая убитым горем родным, что их возлюбленный муж, отец и плод чресл протянет совсем недолго, он проявил себя как истинный Генри Уоттон. Я полюбопытствовал, что именно он им сказал, и, хотя дело было не один десяток лет назад, ответ его по сей день звучит у меня в ушах: «Я сказал, что лучше ему не станет».

Он был так молод и вместе с тем так мудр! А станет ли лучше кому-нибудь из нас? С философской точки зрения – однозначно нет. И с точки зрения «гадателей» – тоже нет. Ощущение, что тебе не становится лучше, бесспорно связано с депрессией, но каким именно образом? Доктор Робб скажет, что это симптом, а Оливер уверен, что это причина. Никому из нас не станет лучше, так зачем тогда отправлять за границу честных медиков-послов, лгущих на пользу своей страны? План «В» просто состоит в том, что мы принимаем вещи такими, какие они есть. Мы все плывем в одной лодке, только некоторые готовы признать, что в ней имеется пробоина ниже ватерлинии, а другие закроют на это глаза и будут налегать на весла, пока не задымятся уключины.

Вот такое клише. Которое становится еще более затертым по той причине, что в него безуспешно пытаются вдохнуть новую жизнь. Стыдись, Олли, голубчик мой! Впрочем, в свою защиту скажу, что все так и должно быть. Ибо что такое наша жизнь, как не безуспешные попытки вдохнуть новую жизнь в старые клише?

Да, в этом и состоит план «В».

План «A», план «Б», план «В»: что ты выберешь?


СТЮАРТ: Говоря «более сложно», я имею в виду следующее. На протяжении всех этих долгих лет та Джилл, которая постоянно была со мной (в буквальном смысле: на той фотографии, чем-то зацепившей, как я понимаю, вас всех), оставалась той самой Джилл, которую я узнал и полюбил давным-давно. Это естественно, правда же? И, вернувшись из-за границы, я сказал себе: она ничуть не изменилась. Нет, понятно: она дважды стала матерью, изменила прическу, слегка располнела, одевается совсем не так, как раньше, и живет более чем скромно, однако для меня она осталась прежней. Или нет? Быть может, я просто не хочу признавать, что на нее, скорее всего, повлияли годы жизни с Оливером. Его привычки, мысли, банальные суждения. Как тут не вспомнить допустимые нормы суточного потребления и максимальные остаточные уровни токсинов. Стоит ли тешить себя надеждой, что передо мной та самая женщина, которую я некогда полюбил? В конце-то концов, за эти годы я и сам изменился. И вы тоже, как я сказал сразу после «здравствуйте».

Секс ничего не прояснил. Наоборот, он подтолкнул меня к мысли о том, что я, внушая себе, будто все сомнения напрасны, будто Джилл всегда была и будет моей любимой, просто-напросто обманывал себя. Потому что та Джилл, про которую говорилось выше, существовала двенадцать лет назад: тот образ я и буду любить. Всегда. У меня в груди, как я уже говорил, жесткий диск: расколошматить мое сердце смогут разве что громилы с кувалдами в руках. Но как быть с Джилл сегодняшней? Неужели мне предстоит влюбиться в нее заново? Или я уже на полпути к цели? На четверть? На три четверти? Вы хоть раз попадали в такой переплет? Я немного запутался. Наверное, идеально было бы обнаружить, что мы, невзирая на все перемены, развивались тем не менее в параллельных плоскостях, а потому наши пути, как принято говорить, не разошлись, а, напротив, сошлись, хотя мы и жили порознь. А вслед за тем было бы еще лучше обнаружить (но это уже сомнительно), что и она способна полюбить меня вновь. И уж предел мечтаний – чтобы на сей раз она полюбила меня сильнее, чем прежде. Если это пустые грезы – так и скажите.

Кажется, сейчас появился шанс, пусть ничтожно малый, вернуть то, что некогда принадлежало мне, но в глубине души зашевелился вопрос: достаточно ли сильно я сам этого хочу? Когда такого шанса не было вовсе, многое виделось более отчетливо. По всей вероятности, во мне сидит страх. Ведь ставки высоки, как никогда. Наверное, кардинальный вопрос в этом и заключается: сумеет ли Джиллиан полюбить меня заново?

Как вы считаете?


ДЖИЛЛИАН: Стюарт меня любит? До сих пор? Это правда? Он так сказал?

Это кардинальный вопрос.

Как вы считаете?


МАДАМ УАЙЕТТ: Меня не спрашивайте. Что-нибудь да произойдет. Или ничего не произойдет. И тогда – не сразу, конечно, – мы все друг за другом умрем. Готова, естественно, уступить свою очередь вам.

А сама повременю. На случай, если что-нибудь произойдет. Или ничего не произойдет.


19 Час вопросов | Любовь и так далее (перевод Петрова Елена) | Примечания







Loading...