home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


3

Где мы остановились?

ОЛИВЕР: Где мы остановились? Недавно? Давно? Но… Заметьте, кстати: каждое последующее из этих трех слов, как ни удивительно, включает в себя предыдущее и, сбрасывая буквы, символизирует ощущение потери, какое мы испытываем всякий раз, когда бросаем орфеевский взгляд через плечо. Щемящее убывание, если вдуматься. Рассмотрите и сопоставьте – как раньше говорили педагоги – биографии ведущих английских поэтов-романтиков. Для начала дайте списком фамилии, расположив их в порядке убывания длины: Вордсворт, Кольридж, Шелли, Китс. А теперь обратите внимание на даты жизни: 1770–1850, 1772–1834, 1792–1822, 1795–1821. Какое упоение для нумеролога и магистра тайного знания! У кого фамилия самая длинная, у того и самая длинная жизнь; у кого самая короткая фамилия, у того и самая короткая жизнь, а между ними – по убывающей. Что еще поразительнее: родившийся раньше других умирает последним, родившийся позже других умирает первым! Они выстроились по ранжиру, как матрешки. Невольно уверуешь в Божий промысел, да? Или, по крайней мере, в Божественное совпадение.

Так на чем мы остановились? Ладно, в виде исключения сыграю в игру «уточним подробности». Вообразим, что память сверстана как газета. Отлично: просматриваю новости из-за рубежа, цветные иллюстрации, добираюсь до самого низа газетной полосы – и что я вижу: «Конфликт в деревне Минервуа: жертв нет».

В тот момент, наугад выбранный для кропотливого поиска уточнений, я как раз исчезал из вашего поля зрения (ты, вероятно, понадеялся, что навсегда; у тебя, вероятно, вырвалось: «Катись подальше», небрежно брошенное вслед моим беззащитным лопаткам), сворачивая за угол у Cave Coop'erative в своем надежном «пежо». Модель 403, наверняка помните, да? Решетка радиатора крошечная, как глазок тюремной камеры. Фирменная зеленовато-серая раскраска, характерная для эпохи, не иначе как ожидающей своего возрождения. А вас не раздражает, что в наши дни принято возрождать и канонизировать десятилетия, не дав им завершиться? Надо бы ввести закон о недавности. Что вы, что вы, шестидесятые возрождать нельзя: на дворе всего лишь восьмидесятые. И так далее.

Короче, я давил на газ, чтобы, едва вписываясь в поворот, поскорее убраться из вашего поля зрения и пронестись мимо сверкающих стальных чанов, наполненных выпущенной кровью минервуанского винограда, а Джиллиан тем временем стремительно уменьшалась в моем зеркале заднего вида. Какой-то неуклюжий термин, не находите: «зеркало заднего вида» – сомнительный, излишне конкретный? То ли дело французское слово r'etroviseur. Вот только нужен ли нам «ретровизор», а? Живем же мы как-то без этих полезных маленьких зеркалец, которые увеличивают проделанный только что путь. Несемся по трассе A61 в сторону Тулузы и смотрим вперед, только вперед. Кто не помнит своего прошлого, обречен пережить его вновь. «Ретровизор»: способствует не только безопасности дорожного движения, но и выживанию человечества. Господи, сейчас начну сыпать рекламными слоганами.


ДЖИЛЛИАН: Где мы остановились? Я стояла посреди деревни в одном халате. На лице у меня выступила кровь, которая капала на Софи. Пятна крови на младенческом лобике: как благословение от Black Sabbath. Вид у меня был кошмарный, причем для этого мне пришлось постараться. Сутки, если не больше, уламывала Оливера, ездила ему по ушам, доводила до кондиции. Все было продумано. Мне казалось так: если Стюарт увидит, как Оливер терзает меня, а я терзаю Оливера, то он решит, что нашей семейной жизни не позавидуешь, и попробует заново выстроить собственную жизнь. Мама рассказывала, как он приходил к ней в гости и часами говорил о прошлом. Я попыталась разорвать этот круг, дать… какое там есть выражение?.. дать ему закрыть гештальт. К тому же я прикинула: от нас с Оливером не убудет, а я все изображу так, что комар носу не подточит. В конце-то концов, у меня это всегда хорошо получалось.

И вот я застыла на улице как пугало, как умалишенная. А кровь текла оттого, что Оливер, когда наносил мне удар, держал в руке ключи от машины. Я знала, что на меня глазеет из-за занавесок вся деревня. Знала, что после этого нам придется уехать. Когда доходит до таких эксцессов, французы проявляют еще больше ханжества, чем англичане. Главное – соблюдение приличий. Оливеру я все равно собирались сказать, что в деревне мы оставаться не сможем.

Но конечно, единственная пара глаз, которая для меня что-то значила, принадлежала Стюарту. Я знала: он там, наверху, в своем гостиничном номере. И думала: неужели у меня получилось? Неужели сработает?


СТЮАРТ: Где мы остановились? Точно помню, где остановился я. В номере, за который брали сто восемьдесят франков в сутки. Дверца шкафа не закрывалась. У телевизора была комнатная антенна, которую то и дело требовалось поправлять. На ужин подавали форель в миндале и крем-карамель. Спалось мне плохо. Завтрак обходился в тридцать франков дополнительно. До завтрака я подходил к окну, чтобы посмотреть на их дом.

В то утро я увидел, как Оливер уносится прочь на своей машине, не щадя подвеску и надсаживая двигатель. Похоже, он забыл, что, кроме второй передачи, существуют еще две. С техникой он никогда не дружил. Окно у меня было распахнуто, и я слышал этот жуткий визг тормозов, как будто визжала вся деревня, и у меня в голове отдавался тот же самый визг. А Джиллиан стояла посреди дороги. В халате, с младенцем на руках. Причем отвернувшись – прятала лицо. Мимо проехало два-три автомобиля, но она будто не слышала. Глядя вслед Оливеру, застыла как изваяние. Через некоторое время обернулась и посмотрела в мою сторону. Видеть меня она, конечно, не могла, да и не знала, что я так близко. К лицу она прижимала носовой платок. Ярко-желтый цвет ее халата резал глаза. Потом она медленно побрела к дому и затворила за собой дверь.

Я подумал: вот, значит, до чего дошло?

И спустился к завтраку (тридцать франков).


2 На данный момент | Любовь и так далее (перевод Петрова Елена) | 4 Между тем







Loading...