home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


14. Сумерки божественности

Я все время мыслями возвращаюсь к Вуртье и ее посмертию. Кажется, лейтмотивом этого мира является то, что Божество должно победить самого себя, чтобы добиться чего-то великого и красивого.

Смерть, как ты знаешь, должна была умереть, чтобы познать смерть. Войне пришлось проиграть, чтобы познать победу.

Если бы Колкана наказали и он признался, он бы изменился?

Если бы Олвос утратила надежду и отчаялась, она бы изменилась?

Из письма бывшего премьер-министра Ашары Комайд лидеру меньшинства Верхней палаты Парламента Турин Мулагеш. 1734 г.

Олвос открывает глаза.

— Ну вот, — шепчет она. — Началось.

— Что началось? — спрашивает Сигруд.

— Последняя стадия конца, — говорит Олвос хрипло. — Ты и я, Сигруд, ты, и я, и Шара, у каждого из нас своя роль во всем этом. В том, что началось, когда кадж впервые пересек Южные моря и развязал войну в этих краях. Сайпур думал, то был конец, но то было лишь начало конца. Возможно, первый час наших сумерек.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Сигруд, теперь встревоженный. — Что… что случилось?

— Твой меч, — говорит она. — Пламя. Ты по-прежнему можешь его найти?

Сигруд шарит в воздухе, сосредотачивается, потом выхватывает меч из пустоты. Тот на прежнем месте, дожидается в пространстве перед ним, и хотя на ощупь он твердый, Сигруд замечает, что клинок теперь кажется странно нематериальным, словно кусок золотого тюля. — Что с ним не так? — спрашивает дрейлинг.

— Большинства из тех, кто его сделал, уже нет, — говорит Олвос. — Он всего лишь тень того, чем был раньше.

Сигруд пристально смотрит на клинок. Потом медленно убирает его и поворачивается к ней.

— Их больше нет? Что ты имеешь в виду?

Олвос склоняет голову.

— Что… что ты хочешь этим сказать? — в ужасе спрашивает он.

— Вот она, проблема с вакуумом власти, — с печальной улыбкой отвечает Олвос. — Что-то должно вырасти, чтобы заполнить дыру. Это… думаю, это просто природа. Но хотя можно плакать, с природой бороться нельзя.

— Их больше нет? — спрашивает он. — Дети? Они действительно мертвы? Он… он победил?

Она не отвечает.

— И это… этим ты оправдываешь свою трусость? — продолжает Сигруд. — Разговорами о природе? Этим ты оправдываешь то, что позволила погубить детей самому опасному существу на земле, тому самому, что хочет пожрать весь мир?

— Ноков — не самое опасное существо на земле, — говорит Олвос. — Он им никогда не был. Равно как и шестеро изначальных Божеств. Это звание принадлежит игроку, который еще не объявился. Хотя ты узнаешь его в свой черед. — Она встает, смотрит на дрейлинга сверху вниз, и опять ее глаза кажутся огнями далеких костров. — Послушай меня, Сигруд. Ты меня слышишь?

— Я сожалею об этом, — с горечью отвечает он. — Таково мое отвращение к тебе.

— Я заслужила твое отвращение, — говорит Олвос. — И разделяю его. Но послушай… это родилось в крови. Так было всегда. Это родилось в завоевании, во власти, в праведном возмездии. И вот как оно должно закончиться. Это цикл, который повторяется снова и снова, в точности как твоя жизнь повторяется снова и снова. Мы должны нарушить этот цикл. Обязаны! Иначе мы обрекаем будущие поколения следовать по нашим стопам. — Она тыкает в него пальцем. — У тебя есть выбор, которого никогда не было у меня. У тебя есть шанс быть другим. Ты, кто победил многих силой оружия, испытаешь момент, когда сможешь поступить так же, как всегда, — или совершить нечто новое. Ты, человек, который так себя и не простил, который считает, будто заслужил все свои невзгоды, получишь шанс изменить свое мнение. И в тот миг мир замрет на острие травинки, и судьба его будет решена. Сделай шаг, но пусть он будет осторожен.

— Да о чем же ты гово…

Она склоняет голову набок, как будто что-то слышит, но уши Сигруда не улавливают ничего, кроме потрескивания дров в костре и шороха снежинок.

— Он идет, — говорит она тихим и полным ужаса голосом. — Вот он идет ко мне, мой блудный сын. — Она слегка улыбается. — Что пожнешь, то и посеешь. А что посеешь, то и пожнешь. Ты должен уйти, Сигруд. Скоро он будет здесь, и недопустимо, чтобы он нашел тебя. Скоро стены вырастут, и заря окажется под угрозой. А время, как всегда, останется нашим самым страшным врагом.

Сигруд встает. Он видит, как у нее дрожат губы. При виде Божества в таком смятении он испытывает ужас. Она замечает его взгляд, улыбается и протягивает руку, чтобы коснуться его лица — странный, обнадеживающий жест.

— Успокойся, дитя. Всему приходит конец. Звезды гаснут, горы рушатся, все заканчивается. Но это не значит, что надежды нет.

— Чего ты хочешь от меня? — спрашивает Сигруд. — Что тут можно сделать?

— Сражаться, разумеется. И, если повезет, выжить. — Ее улыбка гаснет, и горячие слезы с шипением падают на землю. — Когда наступит момент, когда тебе выпадет шанс… пожалуйста, не причиняй ей боль. Она не заслужила того, что мы с нею сделали. И она так тебя любит. Пожалуйста, будь рядом с нею, когда окажешься ей нужен, — сделай то, чего я так и не сделала.

— О ком ты говоришь? — спрашивает Сигруд. — Почему ты все время сыплешь загадками?

Олвос указывает на что-то за его спиной.

— Вот, — говорит она. — Твоя машина.

Он поворачивается. Она права: угнанный автомобиль стоит прямо сзади него, припаркованный на обочине, но разве совсем недавно там не была стена?

Сигруд снова поворачивается и обнаруживает, что богиня исчезла: он стоит на траве под деревьями, лицом к темному лесу, возле усадьбы губернатора. Ни костра, ни стен, ни Олвос.

Сигруд озирается, выискивая какие-нибудь признаки божественного — что угодно, подтверждающее, что эта встреча случилась на самом деле. Но ничего нет. Он здесь один.

«Почти все дети мертвы? Неужели она права?» Вероятно, Божество — надежный источник сведений, и все же… А что Мальвина? Таваан? И Шара? Неужели он снова ее потерял?

Сигруд садится в машину, заводит двигатель и пускается в короткий путь обратно в Мирград.


* * * | Город чудес | * * *







Loading...