home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


10. Дорога в воздухе

В божественные времена целью богов было творить реальность мира для людей.

Богов больше нет. Но кто-то по-прежнему должен этим заниматься.

Теперь задача говорить людям, какова реальность на самом деле, определять ее для них возложена на правительства. Ибо граждане в общем и целом совершенно неспособны делать это сами для себя.

Из письма министра иностранных дел Виньи Комайд премьер-министру Анте Дуниджеш. 1713 г.

Ивонна Стройкова приподнимает бровь и глубоко затягивается сигаретой.

— Итак, — медленно произносит она, — ты… уже был здесь, по твоим словам.

— Я знаю, это звучит безумно, — говорит Сигруд. Тати и Ивонна молчат. Они просто смотрят на него. Его шаткий деревянный стул скрипит, когда он наклоняется вперед, потирая лицо. Он раньше уже много раз такое делал — возвращался, чтобы рассказать резиденту дикую историю, произошедшую на передовой, — но сейчас все кажется особенно трудным. Наверное, потому что история особенно дикая.

И особенно опасная. Было невозможно объяснить его почти мгновенное возвращение, не упомянув о божественном — то есть о Мальвине, то есть о том участии Шары в божественных делах, которое было неведомо Тати. Он не рассказал девушке всего, разумеется, — и, конечно, умолчал о том, что Ноков разыскивает континентских сирот, которые на самом деле божественные дети, и о ее необычайном сходстве с Мальвиной. Но он должен был рассказать хоть что-нибудь.

Он ожидал, что девушка отреагирует агрессивно, однако она просто сидела на месте и медленно моргала, переваривая услышанное, но не произнося ни слова. Она молчала с того самого момента, когда он начал говорить. По какой-то причине ее неподвижность ранит сильней любой ярости.

— Это звучит не просто безумно, — говорит Ивонна. — Безумнее не придумаешь. От начала до конца.

— Знаю, — отвечает Сигруд. — Я знаю, кажется, будто я вышел отсюда всего час назад, и…

— В том-то и дело, что это не «кажется», — перебивает Ивонна. — Все так и было на самом деле.

— Я знал, когда шел к вам обеим, — говорит он с нажимом, — что мы играем с силами, которые нас превосходят. Но лишь теперь я начинаю понимать насколько.

— Да, эти силы достаточно могущественны, чтобы… я не знаю… сшить два отрезка времени, как два куска ткани. — Ивонна вяло смеется. Дым перед ее губами движется в такт. — До чего же я счастлива, что у нас нечто божественное в союзниках.

— В союзниках… — тихо повторяет Тати.

Они оба неуверенно глядят на нее. Это первые слова, которые она произнесла за долгое время.

— Да, — с неохотой подтверждает Сигруд. — В союзниках.

— Понятно, — говорит Тати. Она садится чуть прямее. — И… и когда же вы собирались мне об этом рассказать? Одно дело — узнать, что твоя мать была кем-то вроде тайного агента, и совсем другое — выяснить, что ее убило божество!

— Божество, которое также преследует нас, — говорит Ивонна.

— Да, — подхватывает Сигруд, пытаясь сменить тему. — Мы больше не можем тут оставаться.

— И твоя маленькая божественная подружка — она говорит, нам надо отправиться в Мирград, чтобы убежать от него? — спрашивает Стройкова.

— У нас на это пять дней, — уточняет он. — Да.

— Это не так уж много времени, — замечает Ивонна. — Вообще, это очень мало времени. Я бы сказала, так быстро нас может туда довезти только скорый поезд.

— Сколько времени это займет? — спрашивает Сигруд.

— Четыре дня, если погода хорошая. Но это Континент осенью, так что я бы не рассчитывала.

— Значит, будем надеяться, что успеем за пять, — и нам придется успеть.

— Да вы себя хоть слышите? — в ужасе говорит Тати. — Обсуждаете расписание поездов, как будто планируете отпуск! Вы обезумели. Вы оба чокнутые! Если хоть что-то из этого правда, то вы… — Она трясет головой, словно сражаясь с чем-то. Сигруд понимает, что она не хочет верить в услышанное — но вместе с тем верит. — Вы все это время держали меня в неведении! Весь мир, будь он проклят, держал меня в неведении!

— Тати, — говорит Сигруд. — Понимаю, это чересчур, но…

— Чересчур? — огрызается она. — Чересчур?! Ты… Ты знал, кто убил мою мать, и не сказал мне! Ты знал, кто хочет убить меня, и даже этого мне не сказал! Да что ты за человек такой?!

— Какой от того был бы толк? — говорит Сигруд. — Что ты смогла бы сделать, кроме как сидеть без сна, в тревоге, каждую ночь и каждый день? Ты узнаешь все, что нужно, когда пона…

— Я тебе не секретный агент! — кричит Тати. Она вскакивает и тыкает в него пальцем. — Ты не посмеешь скармливать мне только те сведения, которые считаешь нужными! Я на такое не соглашалась, я этого не просила, и у тебя нет права обращаться со мной так, словно все наоборот! Ты по-прежнему не рассказал мне всю правду, я это чувствую. Вы оба. То, как вы друг на друга смотрите, то, как вы подбираете слова…

У Ивонны получается не бросить взгляд на Сигруда, хотя она теперь старательно курит сигарету, которая почти превратилась в пепел.

— Тати… — говорит Сигруд.

— Как я это вижу, — отвечает девушка, сделав шаг в его сторону, — вам и впрямь нужно побыстрее доставить меня на тот скорый поезд. Но если я не пойду? Если откажусь идти? Что тогда, а?

— Мне приказали тебя защитить, — говорит он, раздражаясь. — А не обеспечить комфорт. Я могу бросить тебя в багажник и отвезти куда надо, если потребуется.

— И кто дал тебе право? — спрашивает Тати. — С чего вдруг ты нами командуешь?

— Потому что я выжил! — рычит Сигруд. — Я все еще здесь, чтобы тебе помочь! Пусть тебе не нравится то, что я делаю, — мне и самому оно не нравится, — но это работает!

— Да что ты говоришь? — не остается в долгу Тати. — Для мамы не сработало! А кого еще ты подвел? С кем еще не получилось?

— Вот почему я тебя тренирую! — Сигруд кричит так громко, что у него болит бок. — Вот почему я показываю тебе, как надо защищаться!

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Тати.

— Я… я показываю тебе, чтобы ты знала, что делать, когда настанет час, и чтобы с тобой не случилось того же, что и с…

Сигруд останавливается, потрясенный, и умолкает.

Тишина тянется. Ивонна и Тати напряженно глядят на него.

— С кем? — спрашивает Тати.

Сигруд медленно откидывается на спинку стула.

— С кем, Сигруд? — повторяет Тати, теперь по-настоящему озадаченная.

Он моргает и смотрит на свои руки. Они дрожат. На ладонях исчезают маленькие белые полумесяцы — углубления там, где его ногти вонзились в кожу.

Сигруд сглатывает. Очень долго смотрит на столешницу. Обе женщины не шевелятся.

Он медленно говорит:

— Ты… ты права.

Они переглядываются.

— Кто? — спрашивает Ивонна.

— Тати. — Голос у него напряженный и хриплый. — Я не должен играть в игры и хранить секреты. Я не должен… скрывать что-то от тебя. — Он мрачно глядит на девушку. — Божественные дети много лет прятались среди континентских сирот. Многие из них не знали, кто они такие на самом деле. Наш враг убивал их по одному. И он думает, что ты из их числа.

Тати пристально смотрит на него. Потом переводит взгляд на Ивонну, которая подходит к кухонному шкафу, берет чашку и быстро наполняет ее до краев картофельным вином.

— Правда? — растерянно спрашивает Тати.

Сигруд кивает.

— Он… думает, что я… божественное дитя?

Он снова кивает.

Ивонна осушает чашку одним глотком.

Тати издает короткий, презрительно-недоверчивый смешок.

— Шутишь.

Он качает головой.

— Он думает, я владею магической силой? Могу летать или… или проходить сквозь стены?

— Я не знаю, что он думает по поводу твоих способностей, — говорит Сигруд. — Только то, что он думает о том, кем ты являешься.

— А почему он так думает?

— Потому что… Потому что ты как две капли воды похожа на девушку, которую я встретил на месте крушения корабля.

— На эту, как ее, Мальвину?

Он кивает.

— О, так получается, если я похожа на девушку, я должна быть такой же, как она? — спрашивает Тати. — Так получается?

— Она тоже отрицала это, — говорит Сигруд. — Но ее мнение не важно. Как и мое или твое. Только его и то, что он собирается сделать по этому поводу.

— И… что же? Сожрать меня? Словно тварь из старой сказки?

— Что-то в этом духе.

Она снова смеется и опять садится на стул.

— Невероятно. И так тупо. Просто немыслимо тупо.

— Понимаешь, почему я не хотел тебе рассказывать? — спрашивает Сигруд. — Понимаешь, что я не хотел тебя пугать, я не хотел…

— Пугать? — перебивает Тати с раскрасневшимися щеками. — Пугать?! Я не испугалась, Сигруд!

— Но… что же тогда? — спрашивает Ивонна.

— Я… я злюсь! — говорит Тати. — Злюсь, потому что… все это случилось из-за такой дурацкой идеи! Такой дурацкой, нелепой, бессмысленной идеи! Идеи, что я могу… могу делать больше, быть чем-то большим или что я хотела бы стать кем-то большим! Знаете, чего я хочу? Знаете, чего я на самом деле хочу прямо сейчас?

— Нет, — говорит Сигруд.

— Я хочу домой, — сообщает Тати. Ее глаза наполняются слезами, но голос тверд. — Я хочу отправиться домой, и сидеть за кухонным столом с мамой, и читать с нею газету. Прямо сейчас в мире нет ничего — ни магических сил, ни волшебного рая, — что могло бы оказаться лучше этого. Я хочу, чтобы моя жизнь снова стала нормальной. Мне нравилось быть нормальной. И если бы у меня имелись какие-нибудь божественные силы, я бы… я бы все их пустила на то, чтобы все стало как раньше. — Она сидит и молчит. — Но оно не станет.

— Нет, — говорит Сигруд.

— И теперь нам придется снова бежать?

— Да.

Еще один унылый смешок.

— Вы знаете, каково это — все потерять в один миг? — спрашивает Тати. — За один вечер утратить свою нормальную жизнь?

— Да, — отвечает Сигруд.

— Да, — говорит Ивонна.

Тати смаргивает слезы и смотрит на них обоих.

— Вы… вы знаете?

Ивонна подходит, садится напротив нее и тяжело вздыхает.

— Да, дорогая. Как и многие, многие другие.

— Но… Как вы это делаете? — спрашивает Тати, шмыгая носом. — Как же вы просто… продолжаете жить?

— Мы можем попытаться тебе показать, — говорит Сигруд. Он встает и подходит к ней. — Но сперва, Тати, нам надо уехать. И побыстрей.

Он протягивает ей руку. Она секунду медлит, а потом дает руку в ответ.


* * * | Город чудес | * * *







Loading...