home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...








Среднегорск, сорок недель до Нового года

Время обеда еще не настало. В зале клуба было немноголюдно. Были заняты всего несколько столов. Макс, только приехавший из больницы, где лежала Марина, в одиночестве задумчиво потягивал расхваленное Мигелем кьянти. Сам Мигель любезничал у барной стойки с хорошенькой блондинкой лет тридцати. Он что-то оживленно рассказывал, постоянно строя забавные гримасы и оживленно жестикулируя. Блондинка не переставая хихикала, время от времени изящным движением поправляя якобы растрепавшуюся прическу.

— Вот уж дамский угодник, ни дня без побед, — усмехнулся Макс. — Как его еще обманутые мужья до сих пор не прибили? Может, его с Настей познакомить, вот уж пара получится интересная.

Подошел старший смены охраны клуба, Николай Лысак, чуть полнеющий широкоплечий мужчина, уже несколько лет работающий на семью Подгорных, наклонился к Максу:

— Максим Сергеевич, ваш отец подъезжает, его охрана передала, чтоб встречали.

— Вам передала или мне? — иронично осведомился Макс.

— Нам, конечно, — смутился Лысак, — но я подумал, Сергею Николаевичу будет приятно, если вы его встретите.

— Не надо думать, охранять надо. Вот идите и охраняйте. — Макс окончательно разозлился.

Охранник сделал шаг назад, кивнул.

— Иду. Но ваш отец сильно переживал после вашей последней здесь встречи. Ему же потом скорую сюда вызывали. Давление у него зашкалило.

Лысак, вытянувшись, еще раз кивнул ему, как это делали офицеры в старых фильмах, быстро развернулся и пошел к выходу из зала. Подгорный бегом догнал его.

— Скорую? А мне почему никто не сказал?

— Сергей Николаевич так велел. Он сказал, что вам и без него есть о чем подумать. Запретил отвлекать.

— Да уж, он, как всегда, в своем репертуаре. Ну пошли встречать, посмотрим на папку моего.

Поравнявшись с барной стойкой, Макс заметил, как Мигель вручает блондинке свою визитку. Изящные тонкие пальцы красотки взяли протянутую визитку, и через мгновение маленький черный кусочек картона с золотым тиснением исчез в глубине дамской сумочки. Мигель заметил проходящего Подгорного, смущенно улыбнулся и покраснел. Макс дружески хлопнул его по плечу и, не останавливаясь, прошел к выходу.

Максим молчал. Он стоял и неподвижно смотрел на своего отца, не в силах произнести ни слова. Сергей Николаевич тоже молчал, сказать что-либо он уже не мог никогда. Выстрел прозвучал за мгновение до того, как Максим вышел из ресторана навстречу подъехавшему кортежу. Самого выстрела не слышал никто. Пуля, пробившая затылок Подгорного-старшего, швырнула его лицом на гранитные ступени клуба. Несколько охранников, выхватив пистолеты и укрывшись за машинами, пристально вглядывались в окна и крыши домов напротив. Но ничего не привлекло их внимание. Два человека бросились к Сергею Николаевичу. Профессиональным жестом врача или военного один из них нащупал сонную артерию и мрачно произнес:

— Все, нет шефа. Не уберегли.

Рука его безвольно соскользнула с шеи убитого на гранитную плиту, он тяжело оперся на нее, чтобы подняться на ноги. Распрямившись, человек медленно поднес к лицу руку, которой опирался, и уставился на нее так, словно видел ее впервые. Вся его ладонь была в темной, липкой крови Подгорного. И эта кровь капала с его руки на такой же темный гранит, где постепенно она становилась такой же холодной.

С трудом Макс нашел в себе силы, чтобы оторвать руку от двери и сделать шаг к отцу. Ноги не хотели его слушать. Все тело словно одеревенело. С трудом спустившись по ступеням, Макс бессильно сел на ледяные ступени рядом с неподвижным телом. Взял отца за руку. Она была еще чуть теплой, но стремительно остывала. Максим машинально потер ладонями пальцы отца, словно пытаясь согреть их, потом прижал уже совсем холодную руку к губам и зарыдал. Лысак тихо присел рядом на корточки, помолчал, затем нерешительно тронул Максима за плечо.

— Максим Сергеевич, вам лучше уйти сейчас. Мы не знаем, кто стрелял и откуда. И какие у него дальнейшие планы.

— Как же так? Как же так, батя? — прошептал Макс, не обращая внимания на слова охранника.

Лысак поднялся, бросил взгляд на поблескивающие инеем крыши домов и громко скомандовал:

— Все собрались, уводим шефа в здание. Двое остаются на месте. — Лысак хотел сказать «с покойным», но не смог этого произнести вслух.

На мгновение все сопровождавшие Подгорного-старшего недоуменно замерли, не в силах понять, как уводить в здание убитого и не сошел ли Лысак с ума. Потом они поняли. Поняли, что у них теперь новый шеф. Максим Сергеевич Подгорный. Сильные руки с двух сторон подхватили Макса, подняли его и повлекли к входу в клуб. Максим не сопротивлялся. Сознание и сила воли на некоторое время почти полностью покинули его. Все что он мог в эти минуты — это только плакать и повторять, растирая соленые слезы по лицу:

— Батя, как же так, батя?!

— Послушайте, Максим Сергеевич, вы уверены, что хотите дать именно такие показания? — Пожилой следователь с полковничьими звездами на погонах устало смотрел на Максима сквозь толстые линзы очков, затем вздохнул и отодвинул в сторону незаполненный протокол.

— А чем вам не нравятся мои показания? — удивился Максим.

— Тем, что это все ваши домыслы. Вот вы требовали ранее и продолжаете требовать, чтобы было возбуждено дело о нанесении тяжких телесных повреждений вашей супруге.

— Конечно требую.

— А на основании чего?

— На основании того, что моя жена лежит в коме, вам этого мало? — Макс раздраженно повысил голос. — На нас напали, жену покалечили, вам что еще нужно?

— Все не так просто. — Голос следователя звучал абсолютно спокойно и доброжелательно. — Да, у вашей супруги тяжелейшая травма, но причина ее возникновения достоверно не установлена.

— Вам недостаточно моих слов? — кипятился Макс.

— Извините, не мне — процессуальному законодательству, — развел руками полковник. — Из ваших показаний, кстати, совсем не следует, что на вас именно напали. Следует, что была драка сначала с одним человеком, которого, кстати, вы отправили в нокаут, причем второй раз за вечер, потом с другим. Из ваших же собственных слов следует, что той ночью вы были весьма под градусом, так ведь?

Макс напряженно молчал, озлобленно глядя на следователя, а тот невозмутимо продолжал:

— Охрана ночного клуба, заметившая возню благодаря уличной камере, момент падения вашей супруги не разглядела, на записи он виден крайне неотчетливо, вы, кстати, эту запись просматривали тоже, так ведь?

— Ну, так, — неохотно согласился Макс.

— А раз так, мы не можем утверждать, что она упала именно в результате применения к ней насилия, а значит, не можем и предъявить никому обвинения, во всяком случае пока. Да и вы сами с места происшествия скрылись, Максим Сергеевич. Сотрудников полиции сразу никто не вызвал, а теперь вы же нами недовольны. Нельзя же так! — Следователь поправил очки и сочувственно посмотрел на Максима. — Что касается версии убийства вашего отца теми же людьми из соображений мести…

— И что с ней не так? — возмутился Подгорный. — Я точно знаю, что они собирались мстить.

— На профессиональном языке это называется оперативной информацией, — улыбнулся полковник, — которую вы, кстати, собирать не уполномочены. А у следствия такой информации нет.

— Так, может, следствию надо не сидеть здесь улыбаться, а пойти и поискать эту информацию, — взорвался Макс.

Полковник хотел что-то ответить, но сдержался. Он задумчиво покрутил в руках ручку, отбросил ее в сторону, так что она откатилась на самый край стола. Круглое, доброе лицо следователя, больше напоминающего школьного учителя, стало грустным, уголки губ опустились, высокий лоб пересекли морщины.

— Давайте поговорим откровенно, насколько это возможно?

— Мы и так с вами говорим, и я весьма откровенен, — огрызнулся Подгорный, — только мои откровения, смотрю, вас не очень интересуют.

— Почему? — вполне искренне удивился следователь. — Мне по-человечески очень интересно выслушать вашу версию, более того, — полковник доверительно наклонился вперед ближе к Максиму, — могу сказать, что она вполне логична. Хотя вы сами признаете, что это лишь ваши предположения.

— Так давайте ее запишем, эту версию, и начнем ее отрабатывать, точнее, вы запишете и начнете. — Подгорный нервно сжимал кулаки.

Следователь снял очки, тщательно осмотрел линзы, потом так же тщательно протер их фланелевой тряпочкой, которую затем убрал в футляр от очков. Водрузил очки обратно на нос и печально покачал головой.

— У вашей версии, уважаемый Максим Сергеевич, есть только один недостаток, — он немного помедлил и снова с шумом вздохнул, — она не может быть принята как рабочая.

— Это почему же?

— Да потому. Потому что параллельные прямые не пересекаются. Это аксиома. Те двое, с кем вы ввязались в драку, действительно являются представителями Жамбаева в вашем регионе. А люди, представляющие интересы вступающего в должность президента, не могут быть замешаны в убийстве. Это тоже аксиома.

Следователь, волнуясь, вскочил на ноги и прошелся по кабинету, затем вернулся к столу и тяжело оперся на него руками.

— Бывают версии рабочие, которые никуда не приводят в итоге, но они отрабатываются, чтобы проверить все возможные варианты. А бывают версии, которые, возможно, куда-то и могут привести, но они не отрабатываются, чтобы исключить некоторые возможные варианты. Это нерабочие версии. — Слово «некоторые» следователь особо выделил голосом. — Вы понимаете меня, Максим Сергеевич?

— Нет, — упрямо покачал головой Максим, — я этого понять не могу. Я буду общаться с вашим руководством. А об этой беседе сегодня же будет рассказано на моем телеканале.

Следователь грустно усмехнулся, сел на стул и подпер рукой подбородок. Довольно долго он внимательно разглядывал Подгорного.

— Да не было у нас с вами никакого разговора, дорогой вы мой Максим Сергеевич. Все, что вы попытаетесь изложить, будет в лучшем случае расценено как плод вашего больного воображения, которое слишком перевозбудилось от всех пережитых потрясений. А в худшем, — полковник причмокнул губами, — это будет рассматриваться как клевета на следственные органы со всеми вытекающими последствиями, вплоть до возбуждения уголовного дела против вас и отзыва лицензии у телекомпании. У вас там вроде и радио еще есть?

— Мне с вами говорить больше не о чем. — Подгорный хотел подняться, но его собеседник неожиданно резко произнес:

— Сидите спокойно, Подгорный. Я вас не отпускал. Вы допрашиваетесь как свидетель по делу об убийстве. Так что будьте добры не дергаться, а отвечать на мои вопросы. Договорились?

— Договорились, — нехотя ответил Максим.

Лицо полковника опять сделалось устало-доброжелательным.

— Поймите, Максим Сергеевич, я отнюдь не враг вам, и я, возможно, понимаю вас, как никто. Но вашу версию рассматривать не будут вне зависимости от того, кто будет сидеть напротив вас. Но никто другой сидеть и не будет.

Максим хотел что-то возразить, но полковник не дал ему сказать. Пристально глядя прямо в глаза Подгорному, он произнес, весомо выделяя каждое слово:

— Я, полковник Реваев Юрий Дмитриевич, — старший следователь по особо важным делам Центрального управления Следственного комитета. Я отчитываюсь по этому делу напрямую председателю Следственного комитета. Каждый день причем. А он отчитывается на самый верх. И решение о том, какая версия может быть рабочей, а какая нет, принимаю не я…

Следователь замолчал. Максим не знал, что сказать. Он чувствовал, как у него невыносимо болит голова, и, прижав руки к вискам, ощутил бьющийся все быстрее пульс. Полковник, заметив состояние Подгорного, налил ему воды. Макс залпом осушил стакан.

— Вот в Америке был такой писатель — Сидни Шелдон, — неожиданно продолжил следователь, — он писал всякие романы про высшее общество. Так вот у него в романах даже американских президентов могут арестовать, если подозревают в убийстве. Представляете? — Лицо следователя выглядело настолько искренне удивленным, что Подгорный не нашелся с ответом. Но ответа от него и не требовалось. — Но мы ведь не в Америке, а тем более мы не в романе этого Шелдона. И все, что связано с высшими эшелонами власти с определенного уровня, — это закрытая тема. Ваш отец, кстати, тоже был весьма близок к этим эшелонам.

Максим, бессмысленно разглядывавший какую-то царапину на столе, поднял глаза на собеседника, не понимая, куда тот повернул разговор. А полковник продолжил:

— Да, сенатор, это был достаточно высокий уровень у него. Увы, но уже только был. Я вам очень сочувствую, но хочу, чтобы вы прекрасно понимали сложившуюся ситуацию. Вы являетесь по местным меркам достаточно крупным бизнесменом, но в целом по стране — средней руки, скажем так. И если вы будете пытаться выдвинуть обвинение против представителей высшего руководства государства, то ни к чему хорошему это не приведет. С государством бодаться бесполезно. Вы это либо поймете прямо сейчас, либо потом будет поздно. Больше душевных бесед не будет. Да и этой не было, я вам про это уже разъяснил, надеюсь, доходчиво.

— Значит, убийцу искать не будут? — спросил Подгорный.

— Ну почему же не будут? — искренне изумился следователь. — Искать как раз будут, интенсивно и всеми возможными силами.

— Но только никого не найдут? — Вопрос был больше похож на утверждение.

— А тут уж ничего предсказать нельзя, — полковник мягко улыбнулся, — но вполне вероятно, что мы найдем исполнителя. Что касается заказчика, то да, следствие не всегда может на него выйти. Но давайте мы не будем забегать вперед, и мы займемся своей работой, а вы — своей. Только, — полковник выбил барабанную дробь пальцами по столу, — постарайтесь, чтобы ваша работа не мешала нашей.

— Я все понял, вы можете не беспокоиться, — устало ответил Макс.

— Ну и замечательно, — оживился следователь, — а теперь постарайтесь вспомнить, были ли у вашего отца с кем-либо конфликты за последние полгода…


Окрестности Среднегорска, сорок одна неделя до Нового года | Большая игра | Среднегорск, тридцать пять недель до Нового года







Loading...