home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Среднегорск, двадцать девять недель до Нового года

Она задыхалась. А что еще делать, если ты тонешь? Холодная темная вода сомкнулась над головой, закрывая солнце, а самое главное, закрывая воздух. Сколько времени она еще сможет не дышать? Наверное, совсем немного, еще несколько секунд. Весь организм, каждый нейрон, каждая клеточка головного мозга требовали только одного — вдохнуть. Но вдохнуть означало умереть. Сил терпеть и бороться уже не осталось, и тогда она вдохнула, тогда она умерла. Ледяная вода хлынула в легкие, мгновенно наполнив их тяжестью, повлекла неподвижное тело ко дну.

А затем она выдохнула и вновь сделала уже неторопливый, осторожный вдох. Оказывается, и под водой можно дышать. Она совершенно напрасно всю жизнь боялась глубины. Она оперлась рукой в песчаное дно и поднялась на ноги. Очевидно, здесь проходило довольно сильное подводное течение, которое тянуло ее в сторону. Она сделала неуверенный шаг и обо что-то споткнулась. На глубине было совершенно ничего не видно. Как тут жить? И главное — зачем? Может быть, стоит попытаться подняться на поверхность? Она запрокинула голову вверх, но ничего не смогла разглядеть, должно быть, там наверху была ночь, да и глубина была слишком большая. Без воздуха она всплыть не сможет, значит, остается только один вариант — идти по дну в надежде, что когда-нибудь она сможет добраться до берега.

Однако в такой темноте далеко не ушагаешь, ведь совсем ничего не видно. Надо найти какую-нибудь палку, чтобы ощупывать дорогу, а то так и без ног остаться можно. Одно радует, если она ничего не видит, значит, и ее тоже никто увидеть не может. Или может? Лучше об этом не думать, и так страшно.

Довольно долго она брела в темноте, как вдруг ей померещилось маленькое светлое пятнышко. Светлячок? Откуда ему взяться под водой? Или есть какие-то особые подводные светлячки. Которые освещают дорогу таким подводным путникам, как она? Мог бы подлететь и поближе. Точнее, подплыть. Она зашагала к светлячку, который ее терпеливо ждал, зависнув в толще воды. Неожиданно светлячок погас. Не успела она испугаться, что осталась одна, как маленькая искорка света вновь появилась в темноте. До нее оставалось сделать лишь несколько шагов по неровному дну. Она подошла совсем близко к маленькому подводному обитателю и протянула к нему руку. Может быть, им удастся подружиться, и тогда дальше они пойдут вместе? Светлячок еще раз мигнул, а затем на несколько мгновений ярко вспыхнул, освещая все вокруг. Она отшатнулась, но было поздно. Невероятных размеров челюсти гигантской рыбы-удильщика широко распахнулись, а затем вновь захлопнулись. Светлячок, оказавшийся всего лишь ловушкой, погас.

Лето пришло, как всегда опаздывая, но от этого не менее внезапно. Еще несколько дней назад ветер, дувший откуда-то из-за полярного круга, нагонял предрассветные заморозки, а теперь стояла жара за тридцать. Солнце, не так давно растопившее накопившийся за зиму грязный снег, теперь настойчиво пыталось провернуть этот же фокус с асфальтом. Асфальт держался из последних сил, люди — тоже. Как это часто бывает в начале лета и выясняется с приходом первой жары, кондиционеры в здании не успели то ли почистить, то ли отремонтировать, никто толком не знал, что именно не сделали, но в офисах было жарко и душно. Чуть прохладный воздух вялым потоком с трудом протискивался сквозь вентиляционные решетки и мгновенно нагревался, не успевая принести офисным работникам ни прохладу, ни свежесть.

Тем не менее Макс целый день торчал в кабинете, погруженный в работу. Начался летний сезон отпусков, почти каждый пятый сотрудник покинул редакцию на целый месяц, так что оставшимся дел хватало. Говорят, что таджики пьют в самую жару горячий зеленый чай и прекрасно чувствуют себя в своих ватных халатах. Макс, если у него и были какие-то сомнения, окончательно убедился в том, что он не таджик. Сидя за столом в оранжевой рубашке поло с короткими рукавами, он цедил зеленый чай и обливался потом от макушки до самых пяток.

Бухгалтерия подготовила отчетность за май по всем предприятиям, и Подгорный полностью погрузился в мир цифр. В этом заплыве не уйти на дно ему помогала главный бухгалтер Татьяна Николаевна. Возможно, от сидячего образа жизни, возможно, от постоянного сложения и вычитания чужих миллионов, может быть, после рождения троих детей, а скорее всего, по совокупности всех этих причин и вдобавок любви как следует перекусить перед сном, Татьяна Николаевна была женщина видная. Видная издалека благодаря высокому росту, ширине бедер, точнее даже сказать, просто ширине. Ибо ширина ее талии могла смело конкурировать с шириной бедер. Ну а обхват груди… Максиму трудно было даже представить того смельчака, который бы посмел обхватить грудь Татьяны Николаевны. Тем не менее, судя по наличию детей и штампу в паспорте, такой герой был. Однако Татьяна Николаевна почему-то скрывала своего мужа от сослуживцев и никогда не приводила его ни на одно корпоративное мероприятие. Несмотря на очевидное присутствие лишнего веса, Татьяна Николаевна прекрасно переносила жару и, к удивлению Макса, совсем не потела.

— Вот видите, Максим Сергеевич, май нас в целом порадовал, — благодушно рассуждала она, разворачивая очередную шоколадную конфету, без которых пить чай, по ее убеждению, и смысла-то никакого не было, — ресторанный комплекс немного подкачал, но май для них всегда слабый месяц.

— Да, Мигель суетится. На прошлой неделе летнюю веранду запустили. В этом месяце свадьбы пойдут активно, да и выпускные гулять начали хлеще, чем свадьбы.

— И не говорите, Максим Сергеевич. У меня мальчишка младший четвертый класс закончил, так у них на днях выпускной будет по случаю окончания начальной школы. Вы представляете? Начальной школы! — Татьяна Николаевна возмущенно всплеснула руками. — Ресторан ведь сняли под это мероприятие. Скоро после каждого класса выпускной устраивать будут, мне кажется. Кстати, наш рекламный отдел, — неожиданно быстро переключилась опять на работу Татьяна Николаевна, — очень неплохо сработал, в сравнении с прошлым годом они прибавили почти на четверть, посмотрите закладку год к году.

— Да, порадовали, — Максим пробежался взглядом по экрану. Все подразделения отработали май неплохо. Понятно, что львиную долю прибыли давали торговые центры и завод, но в этом году медиахолдинг действительно мог претендовать на то, чтобы быть не просто хлопотным увлечением, а настоящим бизнесом. Отец был бы доволен. — Давайте сделаем так: половину от суммы прироста распишите на премии сотрудникам. Успеете в эту зарплату начислить?

— Бухгалтерии тоже доначисляем? — осведомилась Татьяна Николаевна.

— И бухгалтерии тоже доначисляем, — рассмеялся Макс. — Ну куда же без вас.

Татьяна Николаевна неторопливо встала, выпрямилась во весь рост и уже собиралась уйти, как вдруг, вспомнив что-то важное, обернулась, взяла из вазочки еще одну конфету и только потом величественно удалилась.

Макс почувствовал, как поток холодного воздуха ударил его по вспотевшей шее. Он взял со стола пару салфеток, вытер пот и выбросил салфетки в урну. Очевидно, техслужба все же привела в порядок кондиционеры, и теперь они старательно веяли холодом на разомлевших от жары офисных работников.

— Интересно, сколько человек завтра сляжет с простудой? — подумал Макс и начал собираться домой.

До дома Подгорный ехал, как обычно, в сопровождении двух машин охраны. Было около четырех часов, и они успели проскочить выезд из города еще до вечерних пробок. Сидя за рулем и наслаждаясь тихой магией саксофона Кэнди Далфер, Макс неожиданно почувствовал, что он наконец, впервые за долгое время, спокоен. Почему-то верилось, что все будет хорошо, что все худшее, что могло случиться с ним и его семьей, уже позади. На днях должен был прилететь очень известный специалист-нейрохирург из Израиля осмотреть Марину, чтобы принять окончательное решение о перевозке на Землю обетованную, где, возможно, врачи смогут добиться того, что не смогли сделать на родине. Стоило ли это делать, и вправду ли израильские врачи могли предложить лучшее лечение, Макс не знал, но это была надежда. И сейчас эта надежда согревала его не хуже июньского солнца.

Благодушное настроение оборвал звонок из машины сопровождения.

— Из дома передали, у нас гости. Следователь ждет вас у ворот.

И действительно, рядом с воротами усадьбы Подгорных в тени огромных сосен был припаркован серый минивэн «фольксваген» с яркими красными полосами по бокам и надписями «Следственный комитет». Сдвижная боковая дверца его была открыта, был виден пустой салон. За рулем, читая газету, сидел пожилой водитель в белой рубашке. Возле минивэна, скучая, топтался хорошо знакомый Подгорному полковник Реваев. Увидев подъезжающий «гелендваген», он радостно заулыбался и помахал Максиму, как старому знакомому. Макс остановился рядом с ним и вышел из машины. Охранники расположились в отдалении.

— Слушайте, полковник, вы могли бы приезжать на нормальной машине, без этих дебильных надписей? Здесь приличный поселок, зачем пугать соседей? — первым заговорил Макс.

— Здравствуйте, Максим Сергеевич, — невозмутимо приветствовал Подгорного следователь, — я думаю, ваши соседи всегда готовы к приезду подобной машины. — Он подмигнул Подгорному. — А хорошо у вас здесь, сосны, воздух свежий. Представляете, я даже белку видел.

— Вы по делу или позагорать приехали? — съязвил Макс. — Я могу распорядиться, чтобы вам шезлонг сюда вынесли.

Лицо полковника погрустнело.

— Я вижу, вы мне не рады, Максим Сергеевич, а жаль, очень жаль. Я ведь сделал все, что мог, чтобы докопаться до истины в этом деле…

— «В этом деле», это в каком? Которое вы не завели или которое вы не расследуете? — Макс зло пнул камень, неизвестно откуда взявшийся на подметаемом каждый день асфальте.

— В деле по убийству вашего отца, — сухо произнес Реваев, — если вам так будет понятнее. Вам не стоит так сердиться, Максим Сергеевич, вы не представляете, какой объем работы был проведен, чтобы установить убийцу.

— И что, установили?

— Увы, нет. На данном этапе следствие, скажу вам откровенно, в тупике. Активные действия приостановлены.

— А они начинались?

— Максим Сергеевич, — несмотря на нападки Подгорного, голос следователя звучал доброжелательно, — вы напрасно так агрессивны, действия были, и их было немало. Не всегда, к сожалению, мы достигаем нужного результата.

— Вы приехали, чтобы рассказать мне об этом?

— Можно сказать и так, я приехал попрощаться, через несколько дней я уеду, дело будет передано местным следователям.

— Которые его окончательно похоронят?

Реваев сделал вид, что ничего не услышал, и продолжил:

— Хотел задать вам один вопрос, Максим Сергеевич. Когда мы ознакомились с завещанием вашего отца, то все имущество, которое ему принадлежало, — это вот этот дом, — следователь кивнул головой на забор, — несколько машин и квартира в столице.

— Так и есть, — подтвердил Максим.

— Не так уж и мало для обычного человека, но по меркам вашего отца это сущие пустяки.

— Мы же это обсуждали уже, — удивился Подгорный, — отец был сенатор и по закону не мог владеть бизнесом. Все предприятия были оформлены на меня, хотя фактически я руководил только медиакомпанией. Остальным рулили управляющие.

— Да, конечно, мы обсуждали это, — вздохнул Реваев, — получается, что юридически никто не мог получить выгоду от смерти вашего отца?

— Никто.

— А фактически материальную выгоду получили только вы?

Макс сделал шаг вперед и оказался вплотную с Реваевым, нависая над невысоким полковником. Он почувствовал даже запах мятной жвачки изо рта следователя. Реваев вздрогнул от неожиданности, но не отступил. Глядя прямо в глаза Подгорному, он спросил:

— Вы хотите меня ударить?

Макс набрал полные легкие воздуха, резко выдохнул и кулаком что есть силы ударил по борту минивэна.

— Я хочу, чтобы вы уехали. Я не буду больше с вами разговаривать.

Макс махнул рукой охране и сел в «гелендваген». Тяжелые ворота закрылись за въехавшими внутрь внедорожниками.

Опешивший водитель минивэна выскочил из машины и с недоумением переводил взгляд с вмятины на боку его автомобиля на побледневшего следователя, утиравшего платком пот со лба.

Больше Реваев не напоминал Максиму о себе, возможно, он действительно уехал в столицу. Жаркое лето упивалось властью над городом, изо дня в день одаряя изнурительной жарой всех его обитателей. Размеренная и разморенная летняя жизнь шла своим неспешным чередом. Дети уехали на целых три недели в спортивный лагерь, и Подгорный вновь начал проводить вечера у постели жены, читая ей книги. Израильский профессор пробыл в городе целых три дня, но ничем обрадовать Максима не смог. Перевозить Марину в Израиль или вообще куда ни было не имело никакого смысла.

В один из дней Анастасия, которая в офисе теперь общалась с ним лишь по рабочим вопросам и, закончив общение, быстро выбегала из кабинета, прислала сообщение. Настя писала, что ее позвали замуж и что она согласилась. Кто стал ее женихом, Настя не сообщила, но Максу это было уже безразлично, на сообщение он отвечать не стал.

Тем временем выборы становились все ближе. Это отчетливо ощущалось по бесконечным сюжетам на федеральных телеканалах, по обилию агитационных баннеров на улицах города и по редким нецензурным надписям на фасадах домов, которые делались под покровом ночи, а утром оперативно убирались коммунальными службами.


Центральная кремлевская больница, тридцать две недели до Нового года | Большая игра | Среднегорск, двадцать недель до Нового года







Loading...