home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Восемнадцать недель до Нового года

Френкель нервничал с самого утра. Позавтракал он плохо и теперь был не в настроении. Когда Батор зашел к нему, Френкель лишь взглянул в его сторону и недовольно отвернулся. Батор постоял у входа, вздохнул и тихо вышел. Ему тоже было неспокойно. Привыкший хладнокровно воспринимать как трудности, так и подарки судьбы, к своему удивлению, он чувствовал, что волнуется. Не то чтобы он сомневался в своей способности зажать в кулак и повести за собой огромную страну. После того как он услышал результаты выборов, он был уверен, что может делать с этой безвольной массой людей, которая называла себя гражданами и даже мнила патриотами, все, что угодно. Всегда найдутся те, кто громко и радостно поддержит любое его начинание. Из разных соображений. Кто-то по глупости, кто-то из ненависти к себе подобным, кто-то искренне поверит ему, а многие просто будут пытаться делать карьеру и ужиться с любой властью. На всех их можно будет опереться. И это не считая своих, надежных и преданных ему лично людей. И тем не менее он волновался. Нет, у него не тряслись руки и не путались слова, но он подсознательно чувствовал, что судьба занесла или, вернее, вознесла его слишком высоко. Он забрался туда, где ему самому, возможно, будет не так легко и удобно, как в нынешнем положении. Хотя, кто его знает. В голове неожиданно всплыл облик его приятеля эмира Азиз бен Азила. Мясистый нос, толстые губы, маленькие хитрые глаза. Если уж этот ухитряется и государством править, и жить в свое удовольствие, то кто мне помешает сделать так же?

Волнение исчезло. Небо было абсолютно чистым, и солнце безжалостно слепило глаза. Батор чихнул, рукавом вытер лицо и снова зашел на конюшню. Френкель по-прежнему не желал общаться. Батор похлопал его по шее, и когда конь обернулся, протянул руку с приготовленными кусочками моркови. Мокрые шершавые губы коснулись его ладони.

— Кушай, брат, кушай. Нас ждет далекий путь сегодня. Нас ждут великие дела! Эх, хорошо сказал, великие дела! Надо, наверное, человека назначить, чтобы записывал, когда я так красиво говорю. Да, Френки?

Френкель дожевал морковь и ткнулся носом в плечо своего хозяина. Наверное, так он выражал свое молчаливое одобрение. Купленный в Англии за баснословные десять миллионов фунтов так называемым благотворительным фондом развития спорта, этот великолепный вороной жеребец-пятилеток уже третий год принадлежал лично Жамбаеву. Он перестал участвовать в соревнованиях, зато порой с новым хозяином они совершали долгие прогулки по окрестным холмам. Доехав до очередного живописного обрыва над горной речушкой или поднявшись на вершину холма, хозяин спешивался, кормил Френкеля морковкой и о чем-то с ним разговаривал. Что он говорил, Френки было непонятно, но интонации он улавливал очень чутко. Эти интонации были ему приятны, да и сами прогулки ему очень нравились. Они всегда ездили большой компанией, в этих выездах, как правило, принимала участие вся их конюшня. Но все остальные кони со своими всадниками всегда держались позади на некотором расстоянии, и Френки мог почувствовать себя вожаком. Иногда хозяин подзывал к себе кого-то из сопровождающих, и они не спеша ехали рядом, о чем-то беседуя, порой очень долго. Очевидно, что порой беседа была так важна, что хозяин совсем забывал о том, зачем и куда они едут. И тогда кони останавливались, свернув с протоптанной дороги к зеленой сочной траве. Новая жизнь Френкеля очень устраивала. Хотя новый хозяин был значительно тяжелее всех тех, кто ранее сидел у него в седле, зато его перестали бесконечно гонять по кругу, заставляя выжимать из себя всю возможную скорость, которую могли показать его молодые тренированные ноги. Его перестали наконец подолгу возить в тесных фургонах, в которых невозможно было пошевелиться и безжалостно раскачивало на поворотах. Единственное что Френки искренне расстраивало, так это то, что хозяин не мог приходить к нему каждый день. Конечно, о нем заботились, его кормили, выводили в леваду, чистили его бокс, но все это не шло ни в какое сравнение с теми минутами счастья, когда хозяин кормил его с ладони солоноватыми сухарями или сладкой, порезанной на дольки морковью или когда он просто с ним разговаривал. В такие мгновения Френкель закрывал глаза от удовольствия и старался уткнуться носом в широкое бородатое лицо своего хозяина.

Этим утром Френкель увидел то, что ему никогда не нравилось, — фургон для перевозки лошадей. Вслед за хозяином он вышел из конюшни и сразу увидел его. Фургоны и до этого часто появлялись у конюшни, но в этот раз Френки сразу понял, что этот именно для него. Других лошадей поблизости видно не было, задние створки фургона были распахнуты настежь, по бокам от них стояли два конюха. Рука хозяина уверенно тянула повод. Френкель заупрямился. Могучий конь недовольно фыркнул, махнул головой и уперся передними ногами в землю.

— Ну не упрямься, Френки! — Рука потянула сильнее, но конь только упирался в ответ. Конюхи подбежали к Батору.

— Будем затаскивать?

— Нет, не надо, еще время есть. Погоняйте его по кругу на корде. Потом еще разок попробуем. И снимите тент с коневозки.

Пробежав несколько кругов, Френкель немного успокоился. Быть может, от него отстанут и он сможет вернуться обратно на конюшню? Или, еще лучше, они отправятся с хозяином на прогулку! Но нет, он опять оказался перед уже знакомым фургоном. Правда, за это недолгое время фургон изменился. С него сняли защитный тент, и теперь это была, по сути, металлическая телега с высокими бортами, а в глубине этой телеги на сене сидел его любимый хозяин и ел морковку. Конюх подвел коня к перевозке, но, когда Френкель остановился в нескольких шагах от трапа, тянуть не стал и, ослабив повод, молча стоял рядом.

— Ну что, Френки, — заговорил хозяин, — ты ехать со мной не хочешь? Ты боишься, малыш? Так ведь? Я же знаю, ты боишься вовсе не этой телеги, ты боишься того, что может быть потом. Ты прав, брат, неизвестное пугает даже самых сильных духом воинов. Ты знаешь, я тебе признаюсь, ты только никому не скажи об этом, сам немного боюсь. — Хозяин широко улыбнулся, провел рукой по бороде и положил себе в рот кусочек моркови. — Я давно уже не боялся, особо и нечего было последнее время. Да и некого… Морковку хочешь?

Как ни странно, Френкель не ответил. Он настороженно стоял, внимательно слушая голос хозяина. Голос был добрый, и Френкелю было приятно слушать его. Хотелось даже по привычке уткнуться носом в лицо хозяину и съесть хотя бы несколько кусочков моркови. Но в перевозку заходить не хотелось.

— А сейчас вот, знаешь, побаиваюсь немного… И знаешь, кого боюсь? — Хозяин еще раз широко улыбнулся. — Себя боюсь. Я давно совсем читал книгу. Да, я маленький был — книги читал. Там один был грек, он так высоко взлетел к солнцу, что крылья загорелись у него, и он вниз упал, разбился. Понимаешь?

Френки согласно кивнул головой. Умные большие глаза его следили за губами хозяина.

— А я сам давно взлетел к солнцу, и оно меня только обогрело, вот как вышло. Никто не верил, а я взлетел и лечу выше всех, — в голосе отчетливо послышались нотки гордости, — а теперь выходит, что я вроде как сам буду как солнце. Ты понимаешь, брат, я сам буду солнце!

Френки еще раз кивнул и сделал шаг по направлению к своему солнцу. Его это солнце тоже ведь только согревало. Еще несколько шагов, и вороной конь уже стоял в телеге рядом со своим хозяином, своим единственным другом. Тот живо вскочил на ноги и принялся кормить красавца коня, что-то продолжая нашептывать ему на ухо. Что именно он говорил, конюх уже слышать не мог, он только видел, что Френкель задумчиво кивал своей великолепной головой и неторопливо пережевывал наконец доставшуюся ему морковку.

Конюхи быстро закрепили тент на дугах, а Батор привязал уздечку к коновязи. Он еще раз ласково погладил коня по шее и вышел из фургона. Задние створки закрылись, в фургоне стало темнее, однако размытый солнечный свет пробивался через небольшие пластиковые окна, вмонтированные в тент. Френкель вздохнул. Путешествия было уже не избежать, интересно, куда они поедут?

Поездка была не очень долгой, если бы у Френкеля были часы, он бы знал, что ехали они всего минут сорок, но и без часов он понял, что ехали не очень долго, так как дорога и тесный фургон не успели ему наскучить.

Выйдя из фургона, Френки опять удивился. Они стояли на огромном бетонном поле, на котором совсем не росло травы, а недалеко от них возвышались огромные серые птицы, широко распахнувшие свои гигантские крылья. Вокруг этих птиц суетились люди, совсем маленькие в сравнении с крылатыми монстрами. Френкель уже встречал в своей жизни таких птиц и даже путешествовал внутри одной из них. После этого путешествия он и познакомился со своим нынешним любимым хозяином. Судя по всему, его и сейчас ожидало подобное путешествие. После того как он согласился войти в коневозку, Френки уже смирился с тем, что сегодня придется терпеть неудобства. Сейчас он даже не боялся огромных железных птиц, стоявших на поле. Но он испугался того, что сейчас он улетит от своего хозяина, своего друга, улетит навсегда и больше никогда не услышит его бархатный голос, не увидит его широкую улыбку, неожиданно появляющуюся посреди густой рыжеватой бороды. С этим Френкель согласиться не мог. Он тревожно заржал. Батор с улыбкой смотрел на своего друга. В это мгновение он, кажется, понимал все, что хотел выразить Френкель своим ржанием. Он обернулся к конюху:

— Принеси-ка седло. Живо!

Конюхи быстро оседлали жеребца. Батор подошел, проверил подпругу, вставил ногу в стремя и одним выверенным движением оказался в седле. Он был тяжеловат, в чем сам с неохотой себе признавался, однако садиться на коня умел с самого раннего детства.

— Давай, друг, покатаемся. — Он похлопал Френки по шее, и они не спеша двинулись по аэродрому. — Готовьте самолет и стойло в него грузите, — бросил он, обернувшись, сопровождающим.

— Как грузить? Пустое, что ли? — удивился один из бородачей.

— Грузите пустое и все борта оставьте открытыми. Как будете готовы ко взлету, скажи мне.

Френки дошел до края бетонного поля и зашагал вдоль него по пыльной бровке. В метре от нее виднелась короткостриженая выжженная южным солнцем трава. Поживиться было нечем, и Френки просто вышагивал вдоль бетонки, потом он почувствовал несильное движение ног своего седока, которое подсказало ему, что стоит прибавить. И Френки прибавил. Он галопом помчался вдоль взлетной полосы, поднимая за собой клубы серой пыли. Вместе со всадником они проскакали чуть больше километра, а затем Батор, не желая переутомить Френки, перевел его в движение рысью. Серое облако нагнало их и на некоторое время полностью скрыло из вида. Через несколько мгновений великолепный конь, несущий своего грозного и горделивого всадника, вновь вышел из клубов поднятой им пыли.

— Ты красавчик, Френки, реально красавчик! — В голосе хозяина чувствовался восторг. — Ты знаешь, что ты красавчик? Ну хорошо, поехали обратно, нам с тобой пора. Сейчас ты меня покатал, а теперь я тебя покатаю еще немного. Ты же не боишься самолетов, Френки?

Легкое движение повода — и умный конь, развернувшись, неторопливой рысью направился к видневшимся вдали самолетам. Там их уже ожидала целая группа людей в военной форме, шумно спорящих и готовых от словесных аргументов перейти к чему-то более убедительному для оппонента.

— У меня есть точная инструкция от командующего ВВС, — горячился высокий широкоплечий офицер в летнем камуфляже, — вы не можете лететь другим бортом, его просто не примет военный аэродром. Перегружайтесь, по-доброму ведь прошу.

— А что, можешь не по-доброму? — Подъехавший Батор не стал спешиваться и свысока смотрел на группу спецназа, которая прибыла из столицы и должна была сопровождать его в полете.

— Есть приказ командующего, и я его должен выполнить, — твердо ответил офицер, спокойно глядя в глаза Батору.

— Твой командующий может приказывать тебе, мне его приказы не интересны, — ухмыльнулся Батор, — у меня один командующий — это наш президент, но если ты смотришь телевизор, то должен знать, что я сам скоро стану этим самым командующим. Так решил народ. Твой народ, майор. И теперь мне решать, что и как делать. А тебе выполнять мои решения.

Командир спецназовцев несколько секунд помолчал, потом обернулся на своих бойцов. Те с напряженными лицами ждали приказ своего командира. Затем майор вновь повернулся к Жамбаеву и спросил:

— И какое будет решение?

— А решение будет такое, — Батор спрыгнул с коня, отдал повод мгновенно подбежавшему конюху, — летим двумя самолетами. Парой. Вы первые, и мы за вами на аэробусе.

— Но аэропорт не примет, — попытался возразить майор.

— Вот увидишь, примет, — улыбнулся Батор, — а куда он денется? Неужели собьет? — Улыбка исчезла с его лица. Он повернулся к своим людям и громко скомандовал: — Все, разговоры окончены, грузимся. Готовность пятнадцать минут. Я сам заведу Френки на борт.

К всеобщему удивлению, Френкель, после того как ему дали успокоиться, попить немного воды и пройтись шагом вокруг самолета, без всякого сопротивления взошел по грузовому трапу. Конюхи быстро зафиксировали его в стойле и закрыли боковые стенки, чтобы конь меньше волновался. Послышался мощный гул, и корпус самолета завибрировал. Экипаж прогревал двигатели. Пилот по громкой связи поприветствовал своих необычных пассажиров, а затем сообщил:

— Военный борт пошел на взлет, начинаем руление.

Тяжелый аэробус медленно двинулся по рулежной дорожке. Выкатившись на стартовую позицию, он на несколько секунд замер, но затем, получив разрешение на взлет, двинулся вперед и стал быстро набирать скорость.

— Если Аллах будет милостив, через два часа мы будем уже в столице! — улыбаясь, крикнул Батор своим спутникам. — Теперь это будет НАША столица!

— Да, Кремль наш, — отозвался один из сопровождающих.

Громкий хохот на несколько мгновений перекрыл гул моторов взлетающего самолета.

Нечасто человек, избранный президентом огромной страны, летит в ее столицу на собственную инаугурацию в не приспособленном для этого грузовом самолете. Но Батор и не был обыкновенным человеком. Привыкнув за последние годы жить в роскоши, он себя также уверенно и комфортно чувствовал в полевом лагере местного спецназа или сейчас, в чреве гигантского грузового аэробуса, в сопровождении своих самых надежных людей. Ему всегда нравилось быть окруженным людьми в камуфляже, увешанными всевозможным оружием. Все это напоминало ему те годы, когда ему, еще будучи подростком, доводилось спать в лесу, порой под открытым небом, не снимая руки с «калашникова».

В передней части фюзеляжа было оборудовано некое подобие пассажирского отсека с креслами, которые используют в бизнес-классе. Рядом с Батором сидел его ближайший соратник, возглавляющий республиканский парламент, Надир Юсуфов. Когда тяжелый аэробус наконец набрал высоту и в салоне стало немного тише, Надир заговорил:

— Я думаю, до вступления в должность на тебя будут сильно давить.

Батор промолчал, он повернулся лицом к Надиру и внимательно слушал его.

— Я думаю, что он постарается окружить тебя такими людьми, которые смогут тебя контролировать.

Батор ухмыльнулся.

— А такие люди существуют?

— В любом случае, там ты не сможешь окружить себя только своими людьми. Их просто не хватит. Уже сейчас мы, рассылая представителей в регионы перед выборами, столкнулись с нехваткой людей, которые могут представлять нас… достойно.

— А что, кто-то недостойно вел себя? — нахмурился Батор.

— Нет, не беспокойся, с достоинством у нас все в порядке. Я не точно выразился. Посмотри на наших людей, — это джигиты, воины, бойцы. Они за тебя порвут любого. Но у нас нет политиков, нет людей, способных управлять государством, нет людей, которые могут говорить с народом, а народ будет им верить. Весь народ, а не только твои земляки.

— Брат, а ты на что? Ты и будешь говорить, — рассмеялся Батор.

— Э, нет. Я сейчас с тобой говорю и уже устал, так много слов сказал, — рассмеялся в ответ Юсуфов. — За последние десять лет мы отправили очень много молодых людей учиться в столицу. Не все из них, но многие оказались весьма толковыми. Но они все еще очень молоды. Им около тридцати, их не воспримут серьезно.

— Я в этом возрасте уже заменил отца.

— Да, но ты в том возрасте был сыном своего отца. И это значило многое. В любом случае, ты не сможешь сформировать правительство только из своих людей. Парламент его не утвердит. И кто будет премьером?

— Ты сам хочешь? — Жамбаев внимательно смотрел на своего соратника.

— О, нет. Слава Аллаху, я вполне доволен тем положением, которое у меня есть. И потом в столице сыро, туманы, смог. Там трудно ориентироваться, нужен человек, который тебя проведет через этот туман. Хотя бы на первое время.

— Мы с ним говорили про это. Он предложил Фролова, это заместитель главы его администрации. Он когда-то давно уже был премьером, но всего пару месяцев. Потом случился дефолт. Его тогда сильно подставили. Он будет очень стараться, чтобы все получилось.

— Он будет очень стараться, чтобы все получилось у него самого, — недовольно возразил Юсуфов. — Он человек умный, но он очень предан нынешнему президенту. Он вытащил его из депутатов, где тот сидел уже десять лет и чуть не вешался от тоски. А он вернул его в большую игру. Фролов не будет твоим человеком. Нужен кто-то, кто все там знает, но кого не очень любят. Он должен быть сильным, но уязвимым, чтобы не мог повести свою игру.

Надир утомленно откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Жамбаев вытянул ноги и зевнул. Наверное, Надир прав. Как он сказал? Сильный человек, которого не любят? Ну что же, такой есть у него на примете. Думается, Иван Рудин вполне подходящая кандидатура.


Среднегорск, двадцать недель до Нового года | Большая игра | Среднегорск, это же время







Loading...