home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Среднегорск, это же время

Она бежала по бесконечному полю, усыпанному одуванчиками. Хотя, возможно, это были ромашки. А может быть, здесь были и ромашки, и одуванчики. Белые и желтые пятна мелькали на зеленом травяном фоне. Она бежала босиком по траве, которая наверняка должна была колоть ноги, но, как ни странно, больно вовсе не было. Словно она бежала по мягкой ковровой дорожке. Родители ждали ее в самом конце поля, там, где начиналась небольшая березовая роща. Отец махал ей рукой и что-то кричал, но то ли было слишком далеко, то ли ветер относил слова в сторону, она ничего не слышала. Мама просто стояла рядом с отцом, прижавшись к его плечу, и улыбалась. Вдруг улыбка на ее лице сменилась испугом, она что-то сказала отцу, и тот перестал улыбаться, замахал уже обеими руками.

Он так странно машет. Неужели он хочет взлететь? Нет, он же взрослый и понимает, что люди летать не могут. Даже она это прекрасно знала. Тогда чего он хочет? Что-то от нее? Наверняка так. Но что именно? Она побежала еще быстрее, чтобы скорее узнать, чего же хочет отец, как вдруг поняла, что бежит, не касаясь земли. Точнее, земли под ногами просто не было, а она уже не бежала, а падала. Падала с огромного, скрытого за высокой травой обрыва. Темное, далекое поначалу дно стремительно приближалось. Все, что она успела до того, как наступила темнота, это понять — отец хотел, чтобы она остановилась.

Темнота немного рассеялась, совсем чуть-чуть. Этого было достаточно, чтобы понять, что рядом с ней кто-то есть. Был виден лишь расплывчатый неясный силуэт. Кто этот человек, разглядеть было невозможно, как она ни напрягала глаза. От чрезмерных усилий начала болеть голова, и тогда она сдалась, опустила веки. Вновь стало темно. Но человек, стоящий рядом, никуда не исчез. Она ощутила осторожное касание на своем бедре. Чья-то невидимая, но такая нежная рука скользила по телу, а затем к ней присоединилась и вторая. Эти руки ласкали ее икры, бедра, ягодицы, они не знали запретов и не боялись возражений. На мгновение ей стало стыдно, что она даже не пытается сопротивляться, а потом она поняла, это же он. Это тот, кто имеет право на все это и даже большее. И тогда она подалась всем телом навстречу этим нежным, ласкающим ее рукам, а изо рта вырвалось нечленораздельное, хриплое: «А-а-а…» Как сложно иногда бывает выговорить такое простое слово, такое простое имя — Макс. Этот неудавшийся крик отразился от стен темной пещеры, в которой она находилась все это время, и с силой ударил ее по голове жутким эхом, от которого все внутри скрутило пронзительной болью, и вновь наступила темнота.

Темнота ушла, ушла совсем, но все равно ничего не было видно. А как можно что-то увидеть, если у тебя нет глаз? Но когда у тебя нет глаз с рождения, то ухитряешься обходиться и без них. Она прекрасно слышала легкий шум ветра, играющего листьями деревьев, слышала пробежавшую где-то в высоте белку. Хотя нет, белок было две, совсем молоденькие, и они играли в догонялки. Ей захотелось пить, и она неторопливо направилась к ручью, который звонко журчал в нескольких сотнях метров от нее. С каждым шагом мелодичное журчание ручья слышалось все отчетливее, и все яснее становилось, что ручей журчит не просто так. Он напевал какую-то хорошо ей знакомую песню. Она сделала еще несколько шагов и замерла. Точно, она знает эту мелодию. Как ласково журчат струи этого ручейка, как нежно перебирают они гитарные струны. А вот и запел хозяин волшебной гитары.


Maybe I, maybe you

Can make a change to the world.

We're reaching out for a soul

That's kind of lost in the dark[11].


Такой прекрасный голос не может принадлежать человеку, это может быть только голос бога. Может статься, что это бог доброты, который сжалится и подарит ей глаза? Она поспешила навстречу этому прекрасному голосу. Но что это? Она вновь замерла. Кто-то посмел все испортить. Какое-то отвратительное, судя по голосу, чудовище осмелилось подпевать самому богу, причем делало это все громче и громче.


Maybe I, maybe you

Are just soldiers of love.

Born to carry the flame

Bringin light to the dark[12].


Увлекшись своей забавой, чудовище уже не пело, оно кричало, абсолютно не попадая в ноты. Слышать этот крик было невыносимо. Она была готова на все, лишь бы не слышать эти фальшивые, отвратительные звуки. Готова на все, даже уйти от этого волшебного ручья, из этого чудесного леса, из этого сказочного сна.

Марина проснулась.


Восемнадцать недель до Нового года | Большая игра | Окрестности столицы, в тот же день







Loading...