home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Шум лесов

К столу с громадным серебряным подносом подлетел лакей:

— Позвольте водрузить копченых угрей!

Джунковский одобрил:

— Красавцы — жирные и свежие! Пьем за богатый и щедрый дом — за великую Россию!

Все дружно поднялись, за Россию выпили стоя — с большим аппетитом. Россию любят все, но почему-то по-разному.

К Шаляпину подошел маэстро — уже гремевший на всю Европу Василий Андреев, основатель известного «Великорусского оркестра».

— Федор Иванович, простите мою смелость, позволите вас попросить…

Неожиданно для всех Шаляпин легко согласился:

— Сегодня петь хочется! Давай любимую, «Элегию».

Андреев поднялся на сцену, подал знак оркестрантам.

Раздались первые аккорды вступления.

Публика, давно следившая безотрывно за великим певцом, захлопала в ладоши, раздались крики:

— Просим, просим!

Победоносно улыбаясь, с уже привычной манерой закидывая назад крупную красивую голову, на невысокую эстраду поднялся певец. Все в нем было необычно, празднично: особенно ладно сидевший фрак, трепещущие, резко вычерченные ноздри, светло-голубые глаза в обрамлении белесоватых ресниц, высоко зачесанный кок золотистых волос.

Слегка прикрыв веки, взял высокую ноту, с пронизывающей тоской душу запел:


О, где же вы, дни любви.

Сладкие сны, юные грезы весны?

Где шум лесов, пение птиц.

Где цвет полей, свет луны, блеск зарниц?


Горький отвернулся, достал платок, вытер набежавшую слезу.

Зал несколько мгновений молчал как завороженный, потом разразился шумными овациями. Тот же нетрезвый голос, что кричал прежде «ура», теперь из глубины зала отчаянно вопил:

— «Блоху», «Блоху» народ просит!..

Шаляпин вернулся к столу, недовольно произнес:

— Как мне надоели с этой «Блохой»! Только потому, что там есть слова «жил-был король», эта песенка слывет «революционной». Тьфу, не люблю революций, бунтовщиков, смутьянов и крикунов-нахалов!

Горький этой репликой почему-то счел задетым себя. Он откашлялся и свирепо нахмурился:

— Федор, на чужбине я слыхал и ушам не поверил — это правда, что ты перед царем на коленях стоял?

Шаляпину много раз задавали этот вопрос. Так называемые прогрессивные газеты всячески полоскали в связи с этим его имя. И все же певец не вспылил, спокойно ответил:

— На Рождество 1907 года Мариинский театр ставил «Бориса Годунова» Мусоргского. Партер, ложи, галерка — все было заполнено чрезвычайно. В двух главных ложах собралось все царское семейство, сам государь, великие князья, включая славного поэта К. Р. — Константина Романова. Еще прежде хористы умолили меня просить государя, чтобы им, хористам, прибавили жалованье. После сцены Бориса с детьми вдруг поднялся занавес, хористы повалились на колени и запели «Боже, царя храни». Что оставалось мне делать? Ну, я тоже опустился и пел. Заиграл весь оркестр, гимн повторили три раза. В зале плакали от умиления. Государь, выдвинувшись из занавесок, где он обычно укрывался от любопытных взоров, вышел в ложе вперед, прижимал руку к сердцу, благодарил.

Горький, нанизывая на вилку малосольную лососину, мрачно усмехнулся и по привычке дернул назад головой, словно отбрасывая со лба волосы.

— Так, наверное, и было. А всякие щелкоперы в журнальчиках писали чушь собачью.

— Без этого на Руси не обходится, — согласился Шаляпин. — Некоторые из журналистской братии грамоту освоили, кажется, лишь для того, чтобы писать всякую ерунду. Стоит открыть какую-нибудь газетку, обязательно прочтешь какую-нибудь чушь: «Достоверный источник сообщил, что вчера ночью всемирно знаменитый бас Ш. упился до такой степени, что на корточках искал выхода из ресторана «Ливорно», что на Рождественке. В уважение таланта артиста он был доставлен полицейскими по месту своего проживания». А я в этом «Ливорно» за всю жизнь был лишь раз, да к тому же лет десять назад. — Кивнул на Соколова. — Вон наш граф какому-то писаке засунул в рот газету, и правильно сделал.

Соколов снял кожицу с угря и заметил:

— Так ведь и вам, Федор Иванович, никто не запрещает наказывать лжецов!


Большевики-провокаторы | Русская сила графа Соколова | Азарт







Loading...