home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Сквозной блеск

Соколов пулей несся по вечернему Петербургу. Миновал дровяные склады, позади остался последний городской трактир, последние окраинные хибарки.

Лошади вынесли в чистое поле.

Луна обливала мертвенным, фосфорическим светом змеей извивавшуюся дорогу, наст, переливавшийся миллионами изумрудинок. Слева в версте темнел лес.

Извозчик, впавший в кураж, немилосердно стегал лошадей.

Пара летела по накатанной дороге как безумная. Луга бешено тряслась над коренной, пристяжная высоко вскидывала зад, метала вверх из-под серебряных копыт ошметки снега.

Соколов, укутавшись в медвежью шубу, откинулся на спинку саней и наслаждался быстрой ездой.

Сани метались по неглубокой колее, подпрыгивали на ухабах, звучно шлепались на снег, зыбко дрожали. Пристяжная чуть не сбилась с дороги, сорвалась с торного пути, ухнула в глубокий снег, но быстро выправилась, выбралась, часто перебирая ногами, снова натянула постромки.

Соколов вовсе забыл про все опасности, про волков и разбойников. Ему был сладостно-приятен тугой ветер, бивший в лицо, ощущение слитности со всей природой, со всем чудным Божьим миром. Он подумал: «Как жаль, что придет день и вся эта неизреченная прелесть навсегда сокроется от меня. Но благодарю Создателя, что он дал мне счастье видеть этот изумительный, загадочный мир».

Сани влетели в густую тень, падавшую от стоявшего вдоль дороги хвойного леса. Все спешило, неслось навстречу и в то же время словно застыло в беге.

Взбираясь на пригорок, лошади чуть сбавили ход, пошли в гору спокойней, ровней. Дорога выпрямилась, и впереди светлела прогалина.

Вдруг извозчик обернулся и страшным, упавшим голосом сказал, указывая кнутовищем вперед:

— Ва-ше бла-го-родие! Волки…

Соколов приподнялся. Впереди, в саженях тридцати, и впрямь стояли темно-серые пятна на лунном снегу — волки, шесть или семь — молодая стая. Глаза их прозрачно и страшно светились то изумрудным, то рубиновым огнем.

Лошади захрипели, забили копытами, их начало заносить вбок.

— Что делать?! — заорал извозчик, с которого моментально слетел хмель.

Соколов лениво отвечал:

— Вежливо пожелать приятного аппетита! Да гони же, остолоп!

Волки тем временем дружно, словно по команде, поднялись, вышли на дорогу и направились навстречу седокам.

— Хлещи! — снова сказал Соколов и, вставив два пальца в рот, оглушительно свистнул.

Лошади рванули, едва не вывалив седоков на снег, и теперь уже понесли диким галопом прямо на волков.

Волки кинулись в разные стороны, но один не успел выскочить. Лошади затоптали его, испустившего высокий, почти человеческий звук, а сани, налетев на тушу одним полозом, переехали ее, вдавив в снег.

Извозчик уже бил по лошадиным спинам со всей силой. Он изрыгал ругательства на лошадей, волков, на самого себя, опрометчиво польстившегося на большие деньги.

Волки теперь бежали с обеих сторон.

Соколов выхватил мощный полицейский «дрейзе».

Если волки вначале несколько отставали, то теперь с каждым мгновением широкими скачками приближались к саням. Когда один из них — молодой, поджарый, с втянутым животом и широкими лапами — поравнялся с Соколовым, он понесся рядом по дороге, готовясь прыгнуть в сани.

Сыщик грохнул выстрелом и еще раз. Сани так отчаянно болтало из стороны в сторону, что обе пули лишь слегка зацепили зверя. Только третьей пулей сыщик поразил зверя смертельно — в голову.

В это время другой волк прыгнул на пристяжную. Рискуя промахнуться, сыщик нажал на спуск. Пуля попала в шею, но волка это не остановило, он вцепился клыками в лошадиный круп. Лошадь дико заржала, встала на дыбы, но коренная продолжала тащить и ее, и сани. Улучив мгновение, когда задок саней, подпрыгнув, завис в воздухе, Соколов второй пулей уложил зверя.

Патроны кончились.

И в этот момент слева одновременно прыгнули два зверя — один на извозчика, другой на сыщика.

Соколов ощутил на своем лице смрадное дыхание, словно запах шел из силосной перестоявшей ямы, увидал возле своей шеи красную разинутую пасть.

Странное дело, но богатырь ничего не испытал, кроме некоторого любопытства: сумеет ли он быстро справиться с хищником? На лице не дрогнул ни единый мускул.

Соколов схватил волка за разинутую пасть и, как это проделал однажды на этой дороге в молодые годы, с неимоверным усилием стал разрывать челюсти.

Волк лапами упирался в грудь, хрипел, пытаясь сомкнуть челюсти или хотя бы вырваться.

Но богатырь преодолел это неистовое сопротивление и так вывернул челюсти зверю, что разодрал волчью пасть. Волк захрипел, издал жалобный звук, похожий на кошачье мяуканье, а потом забился в судорогах, свалился под ноги сыщика.

Соколов хотел было сбросить зверя, потом передумал: «Трофей!»

Извозчику пришлось хуже. Волк вцепился в него клыками и уже подбирался к горлу. Соколов схватил зверя за поджатый хвост и стал сгибать его у основания. Волк взвыл от боли. Соколов переломил хвост у основания позвоночника. Затем он над головой раскрутил зверя за хвост и, словно камень пращой, запустил им в небо.

Оставшиеся волки еще некоторое время сопровождали сани, но враждебных действий проявлять не смели — трусили.

Вскоре они и вовсе отстали. Видимо, вернулись, чтобы сожрать своих павших сородичей.

У извозчика была прокушена в предплечье левая рука, откуда бежала кровь, ободрана щека.

Но довольный тем, что остался жить, извозчик вдруг засмеялся, закрутил головой:

— Надоть же, волков замяли, ишь ты! Расскажи кому — не поверят…

Соколов наклонился вперед, развязал на извозчике кушак. Прямо поверх тулупа перехватил руку кушаком, туго перетянул.

— Вот так-то! Теперь будешь жить до ста лет. Потери крови всегда стоит страшиться! — сказал сыщик. — От ее потери умирают чаще, чем от самих ран.

— Главное, что лошадки целы! — возбужденно говорил извозчик. — Рука что, плевое дело! Рука заживет… Главное — лошадки. А тут, у пристяжной сбоку, волк не глубоко прокусил — заживет, — и, обращаясь уже к лошадям, с нежностью: — Вы, дурочки, не серчайте, хлестать вас надо было — без этого никак нельзя. Зато все целы, да еще, дай бог здоровья барину, деньжата получим, подкуплю животную вам в помощь. На троечке кататься станем.

Соколов достал фуляровый платок и перевязал себе левую кисть, обрезанную о волчьи клыки. Сказал:

— Не хвались отъездом — хвались приездом! Нам еще лесом катить, да и в поле серых можно встретить. Погоняй, не стесняйся.

— И то! — легко согласился извозчик. Он теперь уже с опаской поглядывал на темневший впереди лес — не поджидают ли там хищники?

Но Бог в тот день решил помиловать гения сыска.


Побег | Русская сила графа Соколова | Царская елка







Loading...