home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Темная история

В тот же день, ближе к вечеру, завершив праздник встречи государя, Соколов отправился к Иверским воротам, в здание губернского правления. Здесь на первых двух этажах размещалось тюремное ведомство.

Соколов застал Хрулева в его кабинете. Это был тощий человек с высокой шеей, болтавшейся в воротнике мундира, как пестик в колоколе, с длинными клочковатыми бакенбардами и с той застывшей важностью на желтом лице, которая очень часто присутствует у людей недалеких, но самоуверенных.

Соколов сказал:

— Степан Степанович, четвертого мая был отправлен этапом в Орел ссыльнокаторжный Леонид Кораблев. Скажи, где он сейчас находится? В Орле?

Хрулева прямо-таки передернуло от этого обращения на «ты». Он вздернул острый подбородок.

— Позвольте полюбопытствовать, граф, на каком основании я должен отвечать на ваш вопрос? Если он требуется вам по служебным обстоятельствам, попрошу сделать официальный запрос, и моя канцелярия ответит вам письмом. Если этот вопрос, так сказать, частный, то я хочу ваших объяснений: почему этот арестант вас интересует? — Тонкие губы растянулись в ехидной улыбке. — Может, граф, он ваш родственник?

Соколов перегнулся вдруг через стол, ухватил ручищей чиновника за грудь, оторвал от стула. На пол посыпались желтые металлические пуговицы. Гений сыска уперся жестким взглядом в лицо чиновника и сквозь зубы сказал:

— Ты почему дерзишь? Я тебя, чиновничья шмакодявка, сейчас в окно вышвырну.

Хрулев смертельно побледнел, разинул рот, полный фарфоровых зубов, хотел позвать на помощь, но страх перехватил голос, и вышло лишь жалобное шипение:

— Отпуш-штите…

Соколов продолжал его удерживать, буравя стальным взглядом.

— Последний раз спрашиваю: где Леонид Кораблев?

Начальник тюремного ведомства согласно замотал головой:

— Да, да, все устроим…

Соколов разжал ручищу. Грозно переспросил:

— Ну, где?

Хрулев взял со стола бронзовый колокольчик, погремел им. В кабинет тут же заскочил какой-то угодливо согбенный чиновничий крючок:

— Слушаю, ваше превосходительство-с!

Слабым голосом Хрулев проговорил:

— Отыщи, братец, в картотеке ссыльнокаторжного Кораблева Леонида.

— Единый миг-с, ваше превосходительство.

Соколов молча подошел к высокому узкому окну. Моросил мелкий дождь. Намокшая булыжная мостовая блестела, словно антрацит. По ней перла людская толпа. Возле Иверских ворот стояли нищие и богомольцы. Торговцы с лотками шныряли в толпе.

Вошел чиновник с тощей папкой в руках. Согнулся пополам:

— Вот, тут и последнее секретное предписание-с…

Хрулев протянул Соколову лист бумаги.

На бумаге стоял гриф: «Главное тюремное управление». Соколов стал читать и изумляться: «Совершенно секретно. Спешно. Московскому губернатору. Вследствие личных объяснений с Вашим превосходительством по поводу ссыльнокаторжного арестанта Леонида Кораблева, дальнейшее пребывание которого в Московской центральной пересыльной тюрьме Вы, со своей стороны, также признавали бы вредным, имею честь уведомить Вас, что господин министр юстиции признал соответственным перевести названного арестанта в другое место заключения». Соколов покачал головой:

— Ну и стиль! Нет, это не Тургенев… Двух слов связать не умеют. Что дальше? «Ввиду изложенного Главное тюремное управление просит Ваше превосходительство сделать распоряжение о переводе Кораблева этапом 4 сего мая в ведение орловского губернатора для помещения в местную временную каторжную тюрьму. О предстоящем переводе Кораблев не должен быть предупрежден, и распоряжение это должно быть объявлено непосредственно перед отправкой и сдачей конвою на этап. Администрации Московской центральной пересыльной тюрьмы подвергнуть Кораблева перед сдачей конвою самому тщательному обыску и убедиться в исправном и прочном состоянии наложенных на него ножных и ручных оков, а также предупредить конвой о необходимости иметь за Кораблевым в пути самый бдительный надзор в предупреждение нападения на конвой и побега». И подпись: «Начальник Главного тюремного управления Хрулев». Удивительный документ!

Соколов вернул секретное предписание. Он был ошарашен непонятными ему закулисными играми. Спросил:

— Что еще в папке?

Чиновник вынул из папки плотный квадратный лист бумаги, доложил:

— Ваше превосходительство, Леонид Кораблев, православный, 1886 года рождения, арестован за грабежи и убийство второго января нынешнего, 1912 года. Осужден к четырнадцати годам каторги. В настоящее время находится в Орловской губернской тюрьме.

Соколов удивленно поднял бровь:

— Повтори: когда арестован?

— Второго января 1912 года.

Сыщик повернулся к Хрулеву:

— Степан Степанович, у тебя в этих формулярах ошибок не бывает? Точно ли второго января?

— Наверное! Но вы можете уточнить.

— Тогда позволь воспользоваться твоим телефонным аппаратом. — Соколов повертел рычаг — вызов станции, снял трубку: — Барышня, дайте мне номер 12–01.

Тут же послышался ответ:

— Соединяю с Центральной пересыльной тюрьмой.

Хрипловатый голос, в котором Соколов сразу же узнал давнего знакомца — начальника тюрьмы Колченко, ответил:

— Слушаю!

— Николай Федорович, у тебя содержался арестант Леонид Кораблев. Скажи-ка, он когда поступил к тебе?

— Одну минуту, документы открою. — В трубке раздалось шуршание бумаги. — Аполлинарий Николаевич, этот самый Кораблев был доставлен второго января 1912 года в четыре часа пятьдесят минут пополудни.

— Так, говоришь, второго января? — Насмешливо добавил: — Николай Федорович, ты меня сегодня порадовал.

— Чем, Аполлинарий Николаевич?

— Алкоголем от тебя не пахло.

Начальник тюрьмы вздохнул:

— Чем телефон и хорош. Но нас тоже понимать следует. У нас, как у могильщиков, без выпивки нельзя — нервы лопнут. Мы ведь, между прочим, тоже люди… Чужие страдания нас за душу порой берут.

Закончив телефонный разговор, сыщик сказал Хрулеву:

— Напиши отношение, чтобы мне разрешили встречу с Кораблевым. Интересно, как он мог похитить икону, если уже четыре дня находился под стражей?

Начальник тюремного ведомства на сей раз безропотно повиновался — протянул разрешение, хотя это можно было делать лишь с разрешения прокурора.

…Через два часа Соколов садился в железнодорожный вагон.


Хорошая память | Русская сила графа Соколова | Арестантские фантазии







Loading...