home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Исчезнувшая девица

Из неизведанных глубин графской натуры поднималось, нарастало в душе гения сыска нечто азартное, то, что зовется куражом, что заставляет рисковать жизнью и проявлять поистине чудовищную энергию, дабы достичь желанной цели — разоблачить преступника.

Кошко вынул карманные часы, покачал головой:

— Однако! Уже начало первого… Пора по домам.

Соколов с усмешкой посмотрел на начальника сыска:

— По домам, но не по своим.

— А по каким?

— По тем, где можем застать Калугина или хотя бы эту Аглаю. Важна каждая минута.

Кошко устал, хотел спать, но согласился:

— Гений сыска, как всегда, прав — скачем на Новую Переведеновку!

Сыщики, прихватив с собой для компании Ирошникова и Павловского, понеслись к Сокольникам. Дорога была неблизкой — на другой конец города.

Кучер, поминутно ругаясь на лошадей, дорогу, мороз и прочие неудобства жизни, гнал так, словно спешил в преисподнюю.

Сыщики подкатили к прочному двухэтажному дому, сложенному из толстых бревен на каменном цоколе. Могучими железными ставнями на ночь была закрыта лавка. Над ней еще красовалась громадная вывеска: «Бакалейная торговля Павла Фонарева».

Как и положено, в этот ночной час при доме дежурил дворник — для наблюдения порядка. (Такое еженощное бдение вменялось в обязанность всех московских дворников.) Чтобы не терять попусту времени, он счищал наледь возле крыльца.

— Бог в помощь! — сказал Соколов.

Дворник сдернул с головы треух:

— Здравия желаю, люди добрые.

— Мы хоть люди добрые, но все же полицейские. Скажи, раб Божий, это дом покойного Фонарева?

Дворник вновь сдернул треух, перекрестился на темневший на фоне звездного неба силуэт колокольни и вздохнул:

— Царствие небесное, славный был человек мой хозяин! Прямо не верится, что уже нет его. В фамильном склепе теперь лежит, на Алексеевском кладбище. У него там с родными костями склеп.

— Аглая дома?

— То-то и оно, что опоздали малость, господа начальствующие!

— Как так? — удивился Соколов.

— С час тому назад подлетел этот, господи прости, леший, ее жених Калугин, подхватил нашу кралю и унесся туда, — махнул рукой, — к Красному Селу. Статочное ли это дело, девице по ночам шастать? Чего Аглаюшка в нем нашла? Морда круглая, наглая. Тьфу! Я ему вежливо: «По ночам чего девушку беспокоить?» А он мне кулаком в нос и орет: не твоего, дескать, скудельного ума дело. Скоро моим хозяином заделается, мне теперь молчать надо. Как говорил покойный Павел Иванович: «Ешь пирог с грибами, держи язык за зубами!» Аглаюшка застенчивая, безропотная, а теперь и вовсе сиротинушка. Матушка ее в первом году скончалась.

Сыщики задумчиво молчали.

Кошко, как лицо начальственное, наконец принял решение:

— Полагаю, Медников уже дал указание своим наружникам и они рассыпались по адресам и вокзалам… Далеко не уйдет! Но поеду, своим глазом посмотрю, дело серьезное. — Просящим тоном обратился к Соколову: — Аполлинарий Николаевич, ты прав: действовать следует стремительно. Ты очень меня одолжил бы, коли помог провести эксгумацию трупа купца Фонарева. А то уедем с тобой в Петербург, и дело без нашего глаза останется. Очень прошу! Тем более мы в двух шагах от Алексеевского кладбища.

Эксгумация — дело неприятное, но гений сыска согласно кивнул:

— Помогу, конечно! — Посмотрел на Павловского. — Инструментарий у тебя, Григорий Михайлович, с собой?

— Все свое ношу при себе! — шуткой отвечал Павловский. Он любил гения сыска, как самого близкого человека, и совместный труд с ним — пусть и среди ночи — был судебному доктору по сердцу. — С вами — хоть в преисподнюю.

Соколов рассмеялся:

— Грехов много, но рассчитываю на милость Божью и на более приятное место пребывания души своей. Да и то не скоро. А пока что моя душа стремится на Верхнюю Красносельскую.

— Тогда надо нам извозчика нанять. Во-он, мерзнет на углу…

— Труд не велик! — Соколов разрезал ночную тишину пронзительным разбойничьим свистом: — Эй, кобылий командир, греби сюда!

Извозчик заторопил лошадку.

Соколов с маху прыгнул в саночки, Павловский уселся на передок.

— Гони! — весело крикнул сыщик.

— Куда?

— На кладбище, на Алексеевское.

Извозчик, пожилой мужичок, завернутый в синий громадный кафтан, испуганно перекрестился, но ничего не ответил. Сани понеслись, взметая снежную пыль и подпрыгивая на ухабах.

— Вот это работа! — искренне восхитился начальник сыска, усаживаясь в казенный экипаж. — Если бы все столь стремительно дело делали, преступников давно бы под корень извели.

— Не волнуйтесь, на наш век останутся! — заверил Ирошников.

И никто не ведал, какое ужасное, невиданное испытание ждет нынешней ночью гения сыска.


Клубок страстей | Русская сила графа Соколова | Нехорошее место







Loading...