home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Ловушка

Наверху, над головой, вдруг послышалось сопение, в люке мелькнуло какое-то жуткое лицо с вытаращенными глазами. И тут же со страшным грохотом повалилась металлическая крышка, закрывавшая нижнюю часть склепа.

Все на мгновение застыли.

Лишь девица зашлась в страшном крике:

— Это он, Калугин! Убийца, что сделал ты? По-моги-те!

Соколов моментально понял всю опасность положения. Он оттолкнул стоявшего на пути Павловского, опрокинул на пол попавшего под ноги смотрителя. Сыщик метнулся вверх по лестнице, надеясь еще успеть поднять крышку.

Увы, он опоздал: сверху по металлу со страшной силой что-то тяжело громыхнуло, с потолка полетела пыль.

Павловский, который за эту ночь, казалось, почти спятил, равнодушным тоном проговорил:

— Убийца нас плитой надгробной привалил. Все, это конец! Нам отсюда никогда не выбраться. — И он начал, словно безумный, хохотать: — Ха-ха-ха!

И в это же время Соколов услыхал всхлипывания. Опустившись на саркофаг рядом с девицей, истерично рыдал смотритель.

Сыщик встряхнул его за ворот:

— Цыц, прекрати! У тебя в хибаре кто остался?

— Со-ба-ка-а… — сквозь слезы проговорил смотритель.

— А из людей, жена или родственники?

— Ни-ко-го-о, один живу… Нас никто не хватится… Сюда люди не ходя-ат.

Павловский перестал хохотать и тоном приговоренного к смертной казни произнес:

— Пропал я! Умрем голодной смертью.

Соколов хмыкнул:

— Пожалуй, для начала тебя, Павловский, съедим. Недели две выдержим, потому как ты, эскулап, весьма толстый. Правильно, соплеменники?

— Ну и шуточки у вас! — обиделся Павловский. — Впрочем, пища нам не потребуется. Мы скоро все задохнемся. Воздух уже совсем спертый.

Вдруг девица поднялась, подошла к Соколову, положила руку ему на плечо.

— Вы такой громадный и сильный, вы сумеете открыть крышку. — Снизу вверх посмотрела ему в глаза. — Правда?

Соколов обхватил девицу под мышками, легко приподнял от пола и, глядя в ее хорошенькое личико, сказал:

— Я попробую это сделать! Но пусть злодей думает, что нас погубил. Так легче будет с ним расправиться. — Говоря это, Соколов вовсе не был уверен, что удастся выбраться из этого могильного плена. — Как, красавица Аглая Фонарева, ты сюда попала?

Ласково и доверчиво глядя в лицо сыщика, Аглая сказала:

— Калугин меня сюда коварством завлек.

— Неужто не страшно было в склеп спускаться?

— Как не страшно? Трясло как осинку, но он так требовал, просил, угрожал…

В этот момент смотритель вновь начал испускать стоны:

— Совсем задыхаюсь, воздух уже смрадный!

Соколов ласково потрепал Аглаю за щеку:

— Ты мне потом расскажешь.

— Все-все!

Соколов присел на край гробницы возле доверчиво прижавшейся к нему Аглаи. В висках тяжело стучало, к голове приливала кровь, дыхание делалось все более отрывистым и частым. Он подумал: «Еще ни разу в такой опасности не оказывался. До утра никто не доживет, все задохнемся. Страшная смерть, мучительная. Жаль товарищей по несчастью. Что должен я предпринять? Какой выход? Люк слишком тяжел, чтобы поднять его».

Гений сыска лег на спину, расслабил мышцы, закрыл глаза. Наступило краткое облегчение. Он услыхал торопливый, страстный шепот: «Святый Боже, Святый крепкий, Святый бессмертный, помилуй мя!»

Соколов приподнял голову. На коленях, воздев руки, возле икон в самой несчастной позе стоял смотритель.

Сыщик вновь закрыл глаза. Вдруг что-то нежное коснулось его щеки. Это была Аглая. Она приблизила свои уста к его губам, просительно прошептала:

— Помогите, вы такой большой, сильный!

Соколов погладил ее по голове, с неожиданной нежностью произнес:

— Я могу однажды умереть, но я не имею права сдаваться! А ты, Аглая, молодец, ведешь себя достойно. Только в трудную минуту человек виден до конца.

Соколов встал на ноги, поднялся по лестнице, уперся руками в люк.

— Ну а теперь попробую растворить темницу! Если сейчас не удастся, то не удастся никогда.

Сыщик обеими руками попытался приподнять крышку, но она нисколько не поддалась. Сильнее, еще сильнее — крышка, придавленная многопудовой плитой, сидела прочно.

Остальная троица, задрав головы, с мольбой глядела на гения сыска.

Павловский пробормотал:

— Натужьтесь, Аполлинарий Николаевич, что стоит вам, умоляю, ну же, ну…

— Залезай вместо меня, любезный эскулап, и натужься! — предложил гений сыска.

Павловский махнул огорченно рукой:

— Куда мне! А вдвоем на лестнице не устоять — узенькая она.


Интуиция | Русская сила графа Соколова | Насильственная смерть







Loading...