home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 20

Эхо Севера

За стенами дома окрепла, вошла в полную силу зима – обледенели розы в саду, иней покрыл стекла окон морозными узорами.

В моем распоряжении оставалось теперь не больше двух недель, но я не стала ближе к тому, чтобы помочь волку – или Хэлу.

Почти каждый день от Дома-Под-Горой отвязывалась новая комната. Мы потеряли уже комнату дождя, солнечную комнату и комнату со змеями. Однажды вечером даже столовая провалилась в пустоту, унося за собой кувыркающиеся горы еды. С тех пор я обедала либо в оранжерее, либо в гроте за водопадом.

Дом сжимался, усыхал. Казалось, даже гудел от горя. Я как можно внимательнее и тщательнее ухаживала за оставшимися комнатами. Ухаживала одна, потому что волк теперь крайне редко сопровождал меня. Он почти все время проводил в темной комнате с подвесками. Однажды чувство вины взяло верх над моими страхами, и я все-таки подошла к черной обсидиановой двери. Долго стояла, собираясь с духом, чтобы открыть ее, а когда почти решилась, та открылась сама. Из комнаты вышел волк, весь в крови от носа до хвоста. Я задержала дыхание, увидела мельком мерцание хрустальных подвесок за дверью, и застыла от ужаса. Волк, даже не взглянув в мою сторону, вяло поплелся прочь по коридору. Я не выдержала, повернулась и опрометью бросилась прочь от этого жуткого места. Больше к той двери я не возвращалась.

Совершив утренний обход дома, я шла заниматься на рояле или отправлялась в какую-нибудь зеркальную книгу, в очередной раз искать ответ на мучившие меня вопросы. Хэл, похоже, избегал меня; Мокошь тоже куда-то исчезла. Проходя по дому, я каждый раз замечала, что и он умирает. Ему уже не хватало сил, чтобы удерживать комнаты. Он терял их одну за другой.

Зачем вообще привел меня сюда волк?

А что я буду делать, когда волка не станет? Когда у меня закончится волшебная нить, и навсегда будет потеряна библиотека – что тогда?

Смогу ли я уйти домой?

Я обдумывала свое будущее. Внимательно рассматривала его со всех сторон, как рассматривают краски и узоры на расписном пасхальном яйце, прежде чем разбить скорлупу и увидеть то, что находится внутри.

Я испытывала очень противоречивые чувства. Неуверенность. Надежду. Я очень скучала по отцу и Роде, но при этом у меня не было ни малейшего желания вновь видеть Донию. И снова слышать насмешки жителей нашего городка не хотелось, и прятаться всю жизнь в тени, скрывая свое лицо, тоже.

Но сильнее всего были тоска и желание вновь увидеть отца и брата.

Я пошла в библиотеку, достала из шкафа зеркало в оправе из слоновой кости, села с ним на полу, вырвала из головы волосок, уколола палец, чтобы выдавить капельку крови – все это я уже делала не раз за то время, что находилась в Доме-Под-Горой.

– Покажи мне мою семью, – прошептала я.

Зеркальце покрылось туманом. Когда рябь рассеялась, я увидела заснеженную улочку городка. По ней в сторону нашей книжной лавки шагал мой отец. Он шел, засунув руки в карманы и насвистывал на ходу.

Подойдя к лавке, он вытащил из кармана ключ, отпер дверь, вошел внутрь и начал готовить магазин к открытию – вытер пыль с прилавка, раздернул занавески, подмел и без того безупречно чистый пол.

Отец не успел еще закончить свой утренний ритуал, как в лавку уже вошел покупатель и попросил книгу. Отец сразу же ее нашел. Расплатившись серебряными монетами, покупатель попрощался и ушел. За короткое время эта сцена повторилась еще несколько раз – покупателями были и мужчины, и женщины. Впервые за много лет дела у отца шли очень хорошо, и это не могло не радовать. Что-то изменилось. Неужели Дония оказалась права, и раньше на делах отца проклятием лежало мое уродливое лицо?

Зеркало мигнуло и сменило картинку.

Я увидела Донию, она сидела на диване перед камином и быстро, ловко шила что-то, напевая себе под нос. Из-под туго обтягивающего платья выпирал ее круглый живот. В окно лепил мокрый снег.

Потом сцена вновь сменилась. Я увидела Родю. Он принимал от своего учителя значок, который подтверждал – мой брат считается отныне уже не учеником, а мастером. Родя вышел на улицу, где его ждала девушка с темно-каштановыми, выбивающимися из-под платка, кудрявыми волосами. У нее были ласковые глаза и застенчивая улыбка. Она погладила пальцами значок Роди, а затем робко поцеловала брата в щеку.

Родя рассмеялся и начал горячо целовать девушку, крепко прижимая ее к себе. Я услышала, как он тихо прошептал ей на ухо:

– Если ты по-прежнему будешь со мной, мы с тобой поженимся еще до весны.

После этого пришла очередь девушки радостно рассмеяться.

Зеркало мигнуло в третий раз и погасло.

Я оторвала взгляд от зеркальца, и увидела рядом с собой волка. Его янтарные глаза ярко блестели.

– Почему ты плачешь, Эхо? – спросил он.

– Они так счастливы. Они счастливы без меня.

Я обняла волка за шею и зарыдала, уткнувшись лицом в его шерсть.


Эхо Севера

Мы с волком ушли в сад и устроились на каменной ступеньке возле пруда с кувшинками. Ветерок холодил кожу, однако воздух был теплым, согретым солнцем, и пах медом.

Я рассказала волку все, что увидела в зеркальце. Слова лились неудержимым потоком до тех пор, пока я не почувствовала себя совершенно опустошенной и замолчала, поджимая колени к груди и вытирая с лица остатки слез.

Волк печально наблюдал за мной и какое-то время молчал. Видневшийся вдали за железным забором лес был завален снегом.

– Это я с тобой сделал, – сказал волк низким и хриплым голосом. – Это я оставил шрамы на твоем лице. Я сделал твою жизнь такой, какой она никак не должна была стать.

Совсем не этих слов я ждала от него, совсем не этих.

– Я никогда не винила тебя.

– Тогда почему ты винишь себя?

Ответа на этот вопрос у меня не было.

– То, какой тебя видят другие, отражается на них, не на тебе, – продолжил волк. – Мачеха с тобой плохо обращалась, да и весь город тоже, но это не твоя вина. Это никогда не было твоей виной. И не станет никогда.

Я подняла с земли камешек, хотела запустить его в пруд «блинчиком», но не смогла – он всего один раз жалко булькнул и ушел под воду среди кувшинок.

– Я всегда была бессильна что-то сделать, – сказала я, стараясь следить за тем, чтобы мой голос не слишком дрожал.

– Ты просто убедила себя в том, что ничего не можешь. Как думаешь, брат и отец – они были добры к тебе только из жалости? Или потому, что видели твою доброту и отзывчивость, знали твои достоинства.

– Не уверена, – сглотнула я. – Какие еще у меня достоинства?

– Их гораздо больше, чем ты думаешь.

Все вокруг казалось застывшим, морозным, хотя солнечный свет щедро лился с неба и согревал воздух в саду. Мне больше не хотелось думать о шрамах. Не хотелось думать об отце и Роде. Не хотелось больше бояться, что после моего ухода они стали чувствовать себя счастливее.

– Если другие не видят твоего истинного «я», если они отказываются видеть его, это их проблема, не твоя.

– А ты увидел мое истинное «я»?

– Начинаю видеть, – ответил волк, повернув ко мне свою голову.

– А я видела твое истинное «я»?

Волк долго не отвечал. Он думал, глядя на бегущую по поверхности пруда рябь.

– Отчасти, – ответил он, наконец.

– А целиком твое истинное «я» когда-нибудь увижу?

– Не знаю, Эхо Алкаева.

Я подумала о комнате с подвесками, о паучьих часах, о серебристом локоне. О лесе… Передо мной были кусочки головоломки. Они ждали, когда я соберу их воедино, если, конечно, у меня хватит смелости.

– Скажи, зачем ты на самом деле привел меня сюда?

Печаль волка была такой глубокой и сильной, что ее, казалось, можно коснуться. Глаза у него ярко вспыхнули, и он ответил:

– Потому что ты полная противоположность ей. Ты полна жизни и доброты. Тебя не захлестывает злоба и ненависть, тебе совершенно не хочется подчинять других ради достижения своих жестоких целей.

– Что она сделала с тобой? И что собирается сделать?

– На мне… лежит обязательство, – покачал белой головой волк. – Я… не могу…

– Я знаю.

Он уткнулся носом в мое колено, я крепко обхватила его за шею. Так мы молча просидели до тех пор, пока не зашло солнце, и воздух моментально остыл. Тогда мы поднялись на ноги и отправились ужинать.


Эхо Севера

На следующее утро я села к роялю и открыла пьесу Цзаки, которую тогда разучивала. За окном ярко сверкал на солнце белый снежный наст, и я начала играть – немного сбиваясь вначале, но затем все свободнее и увереннее.

Музыка целиком поглотила меня. Я на время совершенно забыла о себе, с головой погрузившись в парящие мелодии и сказочно яркие пассажи. Прогремело последнее страстное крещендо, финальный аккорд, и вот уже только отзвуки нот остались дрожать эхом в тишине комнаты.

Когда затихли и они, я вздохнула, сложила руки на коленях, оглянулась и увидела волка. Я не помнила, в какой момент он появился – музыка слишком увлекла мое сознание.

Волк смотрел на меня, и в его глазах играли какие-то странные отблески.

– Еще никогда не слышал, чтобы ты так хорошо играла, – хрипло сказал он.

Я зарделась от смущения и гордости, потому что волк был совсем не щедр на похвалы.

В окна лился солнечный свет. В его лучах кружились пылинки.

– Я не заслуживаю тебя, – сказал волк, прислонясь к моему колену. – Твоей доброты. Твоей красоты.

– Какая же я красавица?

– Неправда, Эхо, – волк поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. – Ты самый красивый человек, которого я когда-либо видел.

Что-то надломилось во мне от этих слов, и из глаз хлынули слезы.

Волк осторожно потянул меня за юбку. Я опустилась на колени и обхватила его руками за шею.

– Не плачь, – тихонько проворчал волк. – Не плачь, моя красавица, не надо. Пожалуйста.

Я обнимала его и мыслями улетала от этого мира ввысь, к звездам, ощущая себя уже не простой смертной, но существом, сотканным из лунного света и магии.

Еще никто и никогда не называл меня красивой.

А потом комната вдруг затряслась. Я вскинула голову и увидела бегущую по полу трещину – она змеилась, расширялась.

– Нет! Только не эта комната! – закричала я. – Пожалуйста, дом, пусть это будет не эта комната!

Но волк уже хватал меня зубами за юбку, тянул за собой к двери.

Рояль задрожал, прощально зазвенел струнами и упал в трещину.

– Нет! Нет! – Я упала в коридоре на колени перед дверью, лихорадочно нащупывая в мешочке на поясе нитку и иголку.

Но ниток осталось слишком мало, да и поздно было что-то делать.

Комната целиком погрузилась во тьму, а затем исчезла дверь. Я кричала, плакала, молотила кулаками по стене. Волк молча стоял рядом и ждал, когда пройдет эта вспышка отчаяния, и я немного успокоюсь.

– Мне очень жаль, Эхо.

– Рояль, – прошептала я. – Такой рояль…

– Ты гораздо ценнее любого рояля, – ответил волк.


Глава 19 | Эхо Севера | Глава 21







Loading...