home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 32

Эхо Севера

Ледник выводит нас на берег замерзшего озера – такого широкого, что его вполне можно назвать океаном. У Ивана в рюкзаке есть маленькие стальные шипы. Мы прикрепляем их к подошвам меховых сапог, чтобы легче идти по льду и не скользить.

Я плакала из-за пони. Иван тоже был огорчен, но стыда при этом не испытывал.

– Они хорошо послужили нам, ласточка, – говорит он. – А теперь помогают в последний раз. Мне жаль, что им пришлось закончить свою жизнь именно таким образом.

Мы начинаем идти через озеро. Шипы на сапогах вгрызаются в лед. Он потрескивает под нашими шагами. Снегопада не было уже несколько дней, но небо остается хмурым и почти не пропускает солнечный свет. Холод пробирает до костей, но это не мешает мне замечать сказочную красоту вокруг.

Лед крепкий и толстый. Трещины от наших шипов разбегаются по его поверхности словно нити гигантской паутины. До нас все чаще начинают доноситься странные звуки – что-то стонет, ухает, дребезжит прямо под нашими ногами.

– Это лед поет нам, – говорит Иван.

И лед поет. Вместо Ивана.

Спустя некоторое время я привыкаю к этой древней песне, которую исполняет измученная холодом земля.

Ледяное поле кажется бесконечным. Вечером мы останавливаемся на ночлег прямо посреди озера. Куда ни посмотри, виден один только лед, лед, лед. Облака сгущаются, ветер поднимается и начинает свирепо насвистывать.

– Буря приближается, – говорит Иван, глядя на небо.

Мы поставили палатку.

Лед на озере достаточно толстый, чтобы развести костер. Иван сжигает несколько драгоценных деревянных щепок, и мы жарим на углях тонкие полоски мяса, а затем съедаем их. Я стараюсь не думать о том, что эти полоски совсем недавно были пони.

Именно во время ужина я замечаю, что подаренные мне Родей часы с компасом остановились. Я достаю их, рассматриваю при последних отблесках костра. Да, часы больше не идут, не тикают. Но когда я открываю проверить компас, он по-прежнему устойчиво указывает стрелкой на север.

Пошел снег, и мы с Иваном забираемся в палатку. Ветер хлещет по ней своей тяжелой рукой, словно примеряясь к тому, как оторвать нас вместе с палаткой от озера и зашвырнуть куда-то в небо. Ветер доносит до меня жуткий смех Королевы волков. Я дрожу от страха, лежа в меховом спальном мешке.

Иван тоже это слышит.

– Земля чувствует силу Королевы, – говорит он. – Она командует зимой – наносит, как мечом, удары с ее помощью. Обычно такой суровой зима даже в этих местах не бывает.

– Думаете, Хэл все еще жив? – шепчу я, не в силах прогнать из памяти взгляд его мертвых глаз.

– Конечно, иначе она не беспокоилась бы о нас так сильно.

Я хватаюсь за эти слова, как утопающий за спасательный круг, стараюсь найти в них утешение.

Сон долгое время не приходит. Потом я, наконец, погружаюсь в него.

Мне снова снится лесной зал Королевы волков с яростно горящими над ним звездами. К трону направляется Мокошь. Ее серебряные волосы туго заплетены в косы. Одета она как для битвы – с двумя мечами в ножнах за спиной. Королева волков наблюдает за ней – спокойно, даже весело. И только сейчас у меня вдруг словно пелена спадает с глаз. Я понимаю поразительное сходство Мокошь и Королевы волков. Настолько похожими друг на друга могут только самые близкие родственники, мать и дочь. Как же я раньше этого не поняла?

– Что тебя беспокоит, дочка? – спрашивает Королева.

Мокошь отвечает, продолжая нетерпеливо расхаживать по поляне, на которой стоит трон Королевы.

– Мне кажется, ты недооцениваешь ее, мама. Она придет. Не остановится. Ты должна позаботиться о ней.

– Ты просто боишься, что она увидит твое настоящее лицо, – смеется Королева волков. – Увидит и ужаснется.

Мокошь рычит от злости, выхватывает из-за спины меч, но Королева волков щелкает когтистыми пальцами, и он, выскользнув из рук Мокошь, падает на землю.

– Времени остается все меньше. Я боюсь, ты не выполнишь своего обещания, мама.

– Успокойся, Мокошь. Не пройдет и двух лун, как ты получишь награду. Принц волков достанется дочери Королевы волков, не сомневайся.

Однако Мокошь, судя по всему, сомневается.

– Эта девушка сильнее, чем ты думаешь. У нее хватит сил, чтобы победить тебя.

Королева волков улыбается, обнажая спрятанные за серебряными губами ровные ряды белоснежных зубов.

– Не бери в голову и предоставь самой решить все проблемы.

Затем я вижу Хэла. Он сидит, связанный по рукам и ногам, в темноте. Его кожу оплетают и жалят могучие стебли крапивы.

– Зачем ты посмотрела? – рыдает он. – Эхо, зачем ты посмотрела на меня той ночью?

Когда я просыпаюсь, в палатке горит лампа. Сама палатка по крышу занесена снегом.

– Придется откапываться, – говорит мне Иван.

Мы пытаемся убрать снег несколько часов, при этом умудрившись порвать палатку. Теперь придется ее зашить, прежде чем снова ставить.

День еще не начался, а мы уже устали.

Тем не менее вскоре мы отправляемся в дальний путь. Идти очень тяжело. Снег забивается за воротник шубы, укрывает весь мир мутной белесой пеленой. Иван помогает мне обвязать лицо шарфом, прикрыв им рот и нос до самых глаз. Дышать становится немного легче.

Лед у нас под ногами больше не поет. Он сердито трещит, стонет и громыхает. Иван идет впереди. Я вижу, как напряжены его плечи. Понимаю, что мужчина боится, и его страх пугает меня намного сильнее, чем мой собственный. До Королевы волков еще шагать и шагать, и мы одни среди этой ледяной пустыни. Если провалимся под лед, спасти нас будет некому.

Мы продолжаем идти, наклоняясь вперед – навстречу дующему в лицо ветру. По поверхности замерзшего озера бежит гонимая ветром поземка. Кое-где ветер сдул весь снежный покров, и я снова вижу разбегающуюся во всех направлениях по льду паутину трещин.

Где-то к середине дня мы приходим на место, где глыбы льда уложены ровными бороздами – как на поле у фермера. Необычно яркого бирюзового цвета, эти глыбы светятся из-под снега. Я останавливаюсь, не в силах отвести глаз. Иван тоже останавливается.

– Какая красота, – говорю я.

– Это драгоценности из короны Северного ветра, – говорит Иван. – Он потерял их, когда променял свою силу на любовь женщины, – я вижу, каким напряженным становится его упрятанное в меховой капюшон лицо. – Про этот драгоценный лед Севера рассказывают немало историй. Один человек даже душу продал, чтобы забрать немного этого льда к себе, на юг. Вернулся домой, и увидел, что по дороге весь лед растаял. И в ту же ночь пришли за его душой. А еще говорят, что именно во льду родилась магия Королевы волков.

Я пытаюсь прогнать охватившее меня беспокойство.

Над замерзшим озером прокатывается оглушительный треск. Прямо у нас под ногами лед раскалывается, образуя широкую полынью. Моя рука по привычке тянется к висящему на поясе мешочку с иглой и связующими золотыми нитками. Но нет у меня этих ниток. И красных шнуров, которыми можно было бы стянуть края полыньи, тоже нет. Иван взмахивает руками и валится в полынью.

– Иван! – кричу я и бросаюсь к мужчине.

Черная вода тянет Ивана вниз, но я до самых подмышек погружаюсь в обжигающую холодом воду и хватаю его за руку. Задыхаясь, Иван выныривает на поверхность воды. К счастью, на льду лежит выпавший ледоруб. Я хватаю его свободной рукой и глубоко вгоняю в лед. Тяну другой рукой мужчину, тяну его, тяну…

Такое ощущение, что вот-вот моя рука оторвется напрочь, и я навсегда потеряю Ивана. Но он, наконец, добирается до ледоруба, хватается за него и тяжело выбирается из полыньи на поверхность озера. Тело Ивана бьет сильная дрожь. Если я его срочно не согрею, все мои усилия окажутся напрасными. Это будет означать, что Королева волков одержала надо мной победу.

Я оттаскиваю Ивана дальше от края полыньи и начинаю подбирать со льда последние, вылетевшие из его рюкзака, дрова.

Кожа на лице Ивана становится серой, а сам он все время что-то бормочет, крупно дрожа всем телом. Я складываю дрова, высекаю огонь кресалом, развожу костер и сажаю Ивана вплотную к огню. Снимаю с него промокшую верхнюю одежду и укутываю в наши меховые спальники. День уже клонится к вечеру, и, судя по облакам, вскоре снова начнется метель. Ветер разносит над замерзшим озером смех Королевы волков. Ей осталось совсем немного, чтобы убить нас.

Я достаю из своего рюкзака иголку с ниткой и начинаю поспешно чинить палатку, с грустью вспоминая золотую иглу и сверкающие нитки, затерявшиеся теперь где-то в руинах Дома-Под-Горой. Лицо Ивана слегка розовеет. Дыхание у него становится более глубоким и ровным. А вот костер уже догорает.

Начинает садиться солнце, близится ночь. Я сгребаю в кучку горячие угли и золу. Они помогут хотя бы немного согреть палатку, когда поставим ее. Мы заползаем внутрь. Я заставляю его рассказывать истории до тех пор, пока не убеждаюсь, что он согрелся. Тогда позволяю ему уснуть. Иван ворочается, вскрикивает во сне, а я не разрешаю себе спать – слежу за тем, чтобы Королева волков не заставила лед треснуть снова. Ведь тогда черная вода поглотит нас с Иваном, и Хэл никогда не узнает, что я пыталась прийти и спасти его.

Так я лежу, прислушиваясь ко всем звукам, что раздаются снаружи. Спустя какое-то время слышу вой. Это воет не ветер.

Вой переливается, усиливается, приближаясь. Это волки идут по льду.

Я рывком поднимаюсь на ноги, протягиваю руку.

– Иван! Иван!

Он тяжело вздыхает, открывает глаза, и в этот миг что-то тяжелое ударяется снаружи в стенку палатки – трещит поспешно зашитый мной шов. В прорванном отверстии мелькают горящие глаза, раздается злобное рычание, и внутрь врывается тяжелый запах мокрой шерсти и свежей крови.

– Иван!

Он уже сжимает в руке ледоруб. Я тянусь за висящим на поясе ножом. Пригодиться может и тяжелый шест, установленный в середине палатки. Главное, успеть вовремя выдернуть его.

Дыра в стенке палатки расширяется. Внутри становится светлее от лунного света, отраженного ледяным покровом озера. Волки кружат возле палатки. С их острых белых зубов капает пена. Черно-серая шкура волков покрыта красными пятнами крови, желтые глаза горят смертельным огнем, на шеях блестят усыпанные драгоценными камнями серебряные ошейники. Перед нами солдаты Королевы волков – ее гвардейцы, которых она послала покончить с нами.

Иван едва заметно кивает мне, и я выхватываю из-за пояса нож, чтобы вонзить его в ближайшего ко мне волка. Тот визжит, припадает на задние лапы, а я вырываю из его тела клинок и поворачиваюсь, переключая внимание на следующего зверя.

Иван орудует своим ледорубом, и тоже удачно, потому что с каждой секундой все сильнее становится едкий запах свежей крови.

Я вонзаю нож в следующего волка и улучаю секунду, чтобы вырвать шест. Палатка рушится на нас, и мы поспешно выскакиваем на лед, где уже поджидают новые волки.

Сверкая глазами и рыча, они бросаются на нас. Я вдруг возвращаюсь в памяти в черную комнату с блестящими подвесками, где сражаюсь с белым волком – Хэлом, вонзаю ему в грудь шпагу и вижу, как расплываются по белой шерсти алые кровавые пятна. Чувствую острую боль в укушенном плече, и это возвращает меня на ледяное озеро. Я вскрикиваю и пытаюсь ударить укусившего волка шестом, но тот уклоняется. Я едва не теряю сознание от боли, но рядом откуда-то возникает Иван.

– Бежим! – кричит он мне в ухо. Мы это делаем, скользя по льду, потому что шипы для сапог остались в палатке.

Волки бросаются в погоню, а я вдруг понимаю, куда ведет меня Иван.

Трещина оказывается ближе и шире, чем я думала. Иван сжимает мою руку. Мы с ним одновременно делаем глубокий вдох и вместе прыгаем, вложив в этот прыжок все оставшиеся силы. Больно ударившись коленом, я падаю на противоположной стороне трещины. Оглядываясь, вижу на другой стороне волков. Они остановились у края, рычат и с ненавистью смотрят на нас.

Иван поднимает меня на ноги и говорит:

– Они боятся воды. Будут теперь огибать трещину. Это даст нам немного времени, но нужно идти. Немедленно.

Я судорожно вздыхаю, и мы бежим дальше, поскальзываясь, падая и помогая друг другу подняться. За нашими спинами продолжают выть волки. Я оборачиваюсь на бегу и вижу, что их стало намного больше. Теперь уже десятка полтора волков стремительно бегут по льду. Лунный свет серебрит черные шкуры.

Перед нами неожиданно вырастает отвесная ледяная стена, а в ней темнеет пещера. Это означает, что мы добрались до конца озера.

Иван тащит меня в пещеру. Нас окружает прохладная сырая тьма, но я не строю никаких иллюзий – находиться здесь вовсе не безопасно.

– Что будем делать? – тяжело дыша, спрашиваю я.

Приоткрыв рот, Иван мрачно следит за приближающимися волками.

– Встань за мной, – говорит он.

– Но, Иван…

– Назад. И не приближайся ко мне.

Он пригибается, заполняет своим телом выход из пещеры. Оружия у Ивана нет – ледоруб он где-то обронил во время бега по льду.

Волки все ближе.

И тут Иван вдруг начинает петь. Звучит тягучая навязчивая мелодия с непонятными мне словами. Звуки скользят по воздуху, словно мерцающая нить за золотой иглой.

Земля начинает дрожать. Песня Ивана становится громче.

Волки бросаются в нашу сторону, но сверху на них каскадом обрушиваются куски льда. Они отшвыривают волков, намертво запечатывают вход в пещеру. Мы погружаемся в кромешную тьму. Там, снаружи, визжат и воют волки. Я слышу, как они царапают лед когтями, пытаясь откопать вход в пещеру.

– Мы в ловушке, – говорю я. Страх вот-вот окончательно парализует меня.

– Нет, это не так, – отвечает Иван. – Это ледяные пещеры, они тянутся далеко-далеко, нужно лишь найти выход из их лабиринта. Пойдем.

Мы идем, то и дело спотыкаясь в темноте. Я стараюсь не слушать возню волков снаружи и не поддаваться невольному, древнему страху перед темнотой.

– Шест от палатки все еще у тебя? – спрашивает Иван.

Я на ощупь протягиваю ему шест. Иван с треском ломает его пополам, затем напевает несколько тактов из своей песни. Из ничего возникает пламя, загорается на одном конце каждой половинки шеста. Одну половинку Иван оставляет себе, вторую с улыбкой протягивает мне.

Я ошеломленно смотрю на Ивана, но он избегает моего взгляда. И тут я впервые за все время нашего знакомства понимаю вдруг, что Иван далеко не так прост, как может показаться.

Мы идем довольно быстро. Я продолжаю прислушиваться к происходящему за спиной – не прорвались ли сюда волки? Мы проходим ледяные пещеры. Все они соединены друг с другом, и каждая по-своему прекрасна, словно вырезана во льду волшебным ножом. Над нашими головами проплывают ледяные наросты на потолке пещер. Они похожи на пирожные безе. Ах, как хорошо умела их печь Дония! Под ногами тоже лед, и я спрашиваю себя, станет ли здесь когда-нибудь достаточно тепло, чтобы растопить этот ледяной панцирь и превратить его в бурную реку. Весь воздух в пещерах пропитан магической энергией, я ощущаю ее каждой клеточкой тела.

Эту энергию я чувствую и в Иване. Он идет впереди, высоко держа факел, пламя которого бросает вокруг странные танцующие тени. Мне вдруг представляется, что и мы тоже – тени. Мы умерли прошлой ночью на льду, а теперь отправляемся в загробную жизнь.

– Эти пещеры природные? – спрашиваю я, отвлекаясь от раздающегося вдали за нашими спинами волчьего воя.

– Нет, – оборачивается Иван, чтобы бросить на меня взгляд. – Их создал Северный ветер.

– Зачем?

Глаза у Ивана удивительно глубокие, похожие на темные бездонные озера. Они кажутся мне сейчас древними, как сама Земля.

– Затем, чтобы оградить владения Королевы волков от внешнего мира. Мы уже очень близко, Эхо. Почти пришли.

Мне кажется, что отдаленный волчий вой становится громче. Но я уже буквально падаю с ног от усталости.

– Остановимся. Отдохни немного, – касается Иван моей руки. – Поспи, а я буду стоять на страже.

– Но волки…

– Я буду на страже, – повторяет он.

У меня нет сил спорить, поэтому я сажусь, плотнее заворачиваюсь в шубу и моментально засыпаю, погружаясь в темные сны.

Мокошь наблюдает за мной из леса, прихлебывая чай из треснутой фарфоровой чашки. Лицо у нее вытянутое, грустное.

– Время почти пришло, Эхо. Моя мать все равно победит, и твое путешествие окажется напрасным. Тебе не следовало приходить.

– Почему ты так поступаешь со мной? – шепчу я. – Ведь я думала, что ты моя подруга.

– Я действительно твоя подруга, Эхо. Я не думала, что так получится, но я полюбила наши с тобой совместные приключения. И тебя саму полюбила тоже. Именно поэтому я и пытаюсь предупредить тебя. Больше ничего не могу сделать. Я заключила сделку с матерью, что буду следить за тобой и не позволю слишком близко подойти к истине. Ты должна повернуть назад. Это единственный для тебя путь к спасению.

– Я иду за Хэлом.

– Ты не можешь освободить его. Хэл тоже заключил сделку с Лесной королевой, и отменить ее не может ничто.

– Может, – возражаю я. – Древняя магия может.

Сон резко меняется. В темноте разносится смех Королевы волков, и передо мной в луче бледного лунного света появляется Хэл. Но это не тот Хэл, которого я знаю. У этого Хэла жестоко кривится рот. Этот Хэл выхватывает кинжал и режет мне лицо. Льется горячая кровь. Меня обжигает боль. Но еще сильнее обжигает мысль, подсказывающая, как можно освободить его.

Теперь я это знаю совершенно точно.

Когда я просыпаюсь, Иван стоит, высоко держа в руке факел. Вне круга света этого факела блестят в темноте желтые глаза. Много, десятка полтора глаз. Это волки, они притаились в тени и следят за нами. Выжидают.

– Иван… – захлебываюсь я от страха.

– Я не позволю им причинить нам вред.

– Но как?

Иван резко произносит короткое слово на неизвестном мне языке, и тут же по пещере со свистом проносится сильный порыв ветра. Он буквально сдувает волков, и они, скуля, пятятся назад.

– Кто вы? – шепотом спрашиваю я.

– Наверное, человек, в котором сохранилось немного древней магии, – отвечает он, крепко сжимая в руке горящий факел. – Нам придется бежать. Сможешь?

– Да.

Иван коротко кивает мне.

Я делаю глубокий вдох.

Иван швыряет факел в темноту, и тот рассыпается огненным ливнем искр. Мы, сломя голову, бросаемся в темноту. Сзади завывают волки, воздух наполняется ужасной вонью от опаленной шерсти. Иван высвистывает три длинные ноты, и впереди загораются огоньки, освещая нам путь. Мы тяжело переступаем ногами по заледенелому дну пещеры.

Я не решаюсь оглянуться назад. Я и так слышу, как вонзаются в лед острые когти и щелкают зубы прямо за моими пятками.

Иван хватает меня за руку, и мы пытаемся бежать еще быстрее, чтобы хоть немного оторваться от погони. Сверху дождем летят льдинки.

Мне не хватает воздуха. Мои ноги начинают заплетаться, скользить – не будь рядом Ивана, я давно упала бы.

Внезапно мы выскакиваем из пещеры на открытый воздух. Над нами горят холодные яркие звезды, а по небу гуляют жуткие зыбкие зеленые сполохи – северное сияние.

Иван что-то кричит, хлопает в ладоши, и мимо меня проносится сильный порыв ветра. Земля дрожит. Огромные куски льда срываются вниз над выходом из пещеры, в котором сейчас как раз появляются волки.

Ветер, словно собачка, вьется вокруг Ивана.

Иван поднимает его, держит в руках, смотрит с какой-то дикой радостью, а затем швыряет в волков. Страшной силы порыв ветра отбрасывает волков назад в пещеру. Иван рывком опускает свои руки вниз, и пещера обрушивается, хороня наших преследователей-волков под грохочущей лавиной ледяных и каменных глыб.

Иван поворачивается ко мне. Я вижу в его глазах отблески невероятной, яростной силы.

Он улыбается и говорит, кивком указывая куда-то в сторону.

– Посмотри, где мы оказались, Эхо.

Я поворачиваюсь и вижу гору, взмывшую до самого неба. На ней густые сосны, и среди их ветвей драгоценными камнями сверкают звезды.

– Там, где гора встречается с небом, – шепчу я, не в силах оторвать глаз.

– А деревья увешаны звездами, – негромко заканчивает стоящий рядом Иван.

Я перевожу взгляд на его обветренное лицо и читаю в нем что-то такое, от чего у меня сжимается сердце.

– Дальше вы со мной не пойдете, – не спрашиваю, но утвердительно говорю я.

– При дворе Королевы волков мне уже доводилось бывать, и возвращаться туда я не могу. Если там появлюсь, моя сделка с Королевой будет аннулирована – таково ее условие.

Знаете, меня это почему-то даже не удивляет. Очевидно, я давно уже ожидала чего-то подобного. Еще раз заглядываю в бездонные, как сама вечность, глаза Ивана и спрашиваю, заранее предчувствуя ответ.

– И какую же сделку вы с ней заключили, Иван?

– Я тоже полюбил. Женщину. И отдал Королеве волков свою силу в обмен на то, чтобы стать человеком. Смертным.

– Вы… Северный ветер.

– Да, – с легкой печалью отвечает он. – Или был до того, как Королева волков заперла меня в человеческом теле и отправила нас с Айседорой во время, которое не было нашим – ни моим, ни ее. Но, похоже, не всю мою силу отобрала Королева. Иначе мы не смогли бы подобраться к ней так близко, как сейчас. Я сделал это, чтобы искупить вину. В свое время я выбрал любовь, но, поступив так, помог Королеве стать еще сильнее, чтобы творить зло. Помочь тебе я решил в тот самый миг, когда ты закончила рассказывать свою историю. Надеюсь, ты сумеешь победить Королеву и исправить ошибку, которую я совершил много-много лет назад.

Я думаю об Айседоре и Сату. Думаю о Хэле. Наверное, на месте Ивана я сделала бы то же самое.

– Ровно три недели я буду ждать тебя у подножья горы. Если к тому времени не вернешься, я должен буду оставить тебя на произвол судьбы и возвратиться к Айседоре и Сату.

Я молча киваю. Окружающий мир расплывается перед глазами.

– Пойти вместе с тобой я не могу, – продолжает Северный ветер. По привычке я все еще называю его Иваном, – но я не брошу тебя одну. Если будет нужно, позови моих братьев-ветров, и они помогут тебе, Эхо Алкаева. И Восточный ветер поможет, и Западный, и Южный. Я сделал все, что было в моих силах. Привел тебя сюда. Это мой вклад в искупление своей вины, своей ошибки. Теперь мои братья помогут тебе.

Я знаю, что он говорит правду. Чувствую это по ласковому прикосновению ветерка к моей щеке.

– Спасибо вам.

– Не стоит благодарности, моя ласточка. – Северный ветер наклоняет голову и неожиданно добавляет с улыбкой: – А знаешь, я очень рад, что они тебе понравились.

– О чем вы?

– О зеркальных книгах. В библиотеке.

– Так это вы создали библиотеку? – удивленно ахаю я.

– Заколдовывать книги я начал давным-давно, когда был еще Северным ветром, – улыбается он, и в глазах появляются веселые искорки. – Во Дворце Луны мне было очень одиноко, вот я и начал собирать истории и превращать их в зеркальные книги. Набрал целую библиотеку таких чудесных книг и прожил в них тысячу чужих жизней. Туда же я приводил и Айседору – тоже давно, когда еще не обменял силу на ее любовь. Потом я утратил свое могущество, и библиотека исчезла. Но Королева, вероятно, нашла ее. Честно говоря, я думал, что библиотека потеряна навсегда.

– Значит, как я понимаю, вы всегда были рассказчиком, – замечаю я.

– Полагаю, так оно и есть, – тихо смеется в ответ Северный ветер.

– Возьмите себе и мою историю тоже, – говорю я. – Возьмите и придумайте ей счастливый конец.

Северный ветер улыбается, протягивает руку, осторожно гладит меня по щеке коричневым пальцем.

– Я придумаю самый лучший конец для истории Эхо, отважившейся идти на Север в поисках своей любви. Самый лучший. А теперь пусть будут с тобой Бог и удача.

– Прощай, Северный ветер, – говорю я и крепко обнимаю его.

Он низко кланяется мне, будто я королева.

Потом я поворачиваюсь и начинаю подниматься в гору. Одна.


Глава 31 | Эхо Севера | Глава 33







Loading...