home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 35

Эхо Севера

– Освободи парня, Мокошь, – говорит Королева волков, даже не глядя при этом на дочь.

– Сама освободи. Я не буду больше твоей девочкой на побегушках. Я не твоя собственность и не раба.

Одним быстрым движением Королева переносится к трону Мокошь, хватает дочь за лицо когтистой рукой и злобно рычит.

– Нет, ошибаешься. Ты как раз моя собственность. Я владею тобой точно так же, как владела твоим отцом, как владею твоими сводными братьями и сестрами, этими грязными полукровками. Так что ты будешь делать то, что я скажу.

– А ведь ты не собираешься сдержать обещание, которое мне дала, не так ли? – спрашивает Мокошь, прижимая к голове волчьи уши.


Королева еще глубже впивается когтями в голову Мокошь, заставляя ее корчиться от боли.

– Ты всегда была лишь отвратительным ничтожеством в красивом платье, – холодно замечает Королева.

Мокошь вырывается. Ее серебристая шерсть испачкана кровью.

– Мне следовало хорошенько подумать, прежде чем заключать сделку с тобой, – бросает она матери.

Королева улыбается, показывая белые зубы, легко прикасается одним пальцем к кровоточащей ране на щеке Мокошь и говорит:

– А теперь делай, что я тебе приказываю. Иди и освободи парня.

Мокошь недовольно рычит, но повинуется, встает с трона и подходит к Хэлу. Щелкает застежками, освобождая его шею, запястья, лодыжки. Затем отступает назад и говорит так тихо, что я едва могу расслышать:

– Мне очень жаль, Эхо, – и еще тише: – Спаси его. Если сможешь.

Затем она возвращается на свой трон и садится, низко опустив голову. Плечи ее дрожат.

– Ну, – говорит Королева волков, – вставай, мальчик. Иди навстречу своей судьбе.

Хэл судорожно вздыхает, пытается встать, но ноги подкашиваются. Он падает на землю. Я в ту же секунду оказываюсь рядом с ним, обхватываю его руками, помогаю подняться. Интересно, как долго он был привязан к трону?

Мы с Хэлом встречаемся взглядами. Шрам от горячего масла выглядит на его щеке свежим, некрасивым. Он нисколько не побледнел, хотя прошло уже несколько месяцев.

– Прошу тебя, Эхо, не делай этого. Пожалуйста. Не позволяй ей заманить тебя в ловушку. Оставь меня и спасайся. Пожалуйста.

– Я здесь для того, чтобы спасти тебя, – яростно отвечаю я ему. – И я не уйду отсюда, пока не добьюсь этого.

– Выйдите сюда, на середину, – громко приказывает Королева волков, и я веду туда Хэла, тяжело опирающегося о мое плечо. Сейчас он мне кажется ужасно хрупким и старым. Если верить тому, что сказала Королева, Хэлу уже больше четырехсот лет.

– Эхо, прошу тебя, – тихо повторяет Хэл, и по его щекам текут слезы.

С неба на поляну светит полная Луна – мне кажется, она внимательно наблюдает за нами. Ей интересно, что за выбор мы делаем там, внизу, на круглом пятачке среди деревьев.

Хэл смотрит на меня. Теперь он держится уже немного прямее, однако выглядит еще мрачнее, чем прежде.

Я беру в ладони обе его руки – они холодны как лед, но крепкие и сильные.

– Ближайшие три дня я буду крепко держать тебя и никуда не отпущу. А потом ты станешь свободен, Хэлвард Винтар.

– Разве есть магия, способная победить ее магию?

– Есть. Это магия, которая создала все вокруг. Магия, на которой держится мир. И имя этой магии… – тут мой голос срывается, и я с трудом договариваю последнее слово, – …любовь.

Хэл гладит пальцем мою щеку и улыбается грустной, безнадежной улыбкой человека, потерявшего все на свете. Я понимаю, что он смирился с моим выбором.

– Спасибо, что пришла спасти, моя дорогая леди Эхо, – тихо говорит Хэл.

– А я рада тому, что не опоздала и пришла вовремя, лорд Волк.

Он снова улыбается. Теперь это уже настоящая улыбка.

Краем глаза я замечаю, что к нам направляется Королева волков. Внезапно понимаю, как непросто будет мне держать Хэла три дня за руки, ни на секунду не выпуская его. Королева волков намерена уничтожить нас обоих, и если бы она считала, что это невозможно, то не приняла бы мой вызов?

– Не отпускай меня, – шепчет Хэл.

– Никогда, – шепчу я в ответ и крепче сжимаю его пальцы.

Королева волков поднимает свои руки, тянет их к Луне и бегло начинает говорить какие-то заклинания на неизвестном мне языке. Хэл начинает кричать и трястись, у него закатываются глаза. Я провожу одной своей ладонью вверх по его руке, сминаю пальцами тонкий рукав рубашки. Хэл кричит так, словно его пытают раскаленным утюгом, а затем внезапно вспыхивает – пламя вырывается у него из груди и охватывает меня. Я тоже начинаю кричать.

Мы с Хэлом опускаемся на колени. Огонь бушует вокруг, разрывает мое тело. Чувствуется отвратительный запах горелой кожи и мяса. С треском загораются волосы на моей голове. Я вся горю и кричу, а рядом рыдает Хэл.

– Ты не сможешь нас убить! – кричу я Королеве. – Не хватит у тебя на это сил!

А огонь все горит. Я уже в агонии. Хэлу еще хуже – он дрожит у меня на руках. Его тело почернело и обуглилось. Он кричит, я тоже, и наши крики, сливаясь, гремят на весь мир.

Но я не выпускаю Хэла – продолжаю обнимать, проклиная на чем свет стоит и пламя, и наславшую его Королеву волков. Внезапно пламя оставляет меня в покое, но не перестает сжигать Хэла. Он по-прежнему кричит от боли.

Я боюсь, что Хэл сгорит дотла и превратится в пепел, который разлетится по ветру, и я не смогу его удержать. Тогда Хэл будет потерян для меня навсегда. Я еще крепче, чем прежде, прижимаю Хэла к себе, а он все кричит и рыдает, уткнувшись лицом в мои волосы.

Огонь начинает угасать, причем так медленно, что я не сразу понимаю происходящее. А потом все заканчивается. Я вижу перед собой Хэла – не сгоревшего, целого и невредимого. Он больше не кричит – только всхлипывает слегка и дрожит всем телом.

– Это иллюзия, – говорит Хэл, пока я утираю слезы с его глаз. – Всего лишь иллюзия. Как в наших зеркальных книгах. И это еще не самое худшее, что она может придумать…

Хэл умолкает на полуслове, вновь кричит и начинает биться в конвульсиях. На нем лопается кожа, его кости трещат. Хэл превращается в гигантского черного змея. Он извивается, корчится, визжит, а я держу его, хотя чешуйки на шкуре змея остры словно бритвы. Они режут мне руки, и по ладоням стекает горячая скользкая кровь. Моя кровь.

Неожиданно змей впивается в меня зубами, но я не выпускаю Хэла. Лишь крепче впиваюсь в змеиную кожу, кричу, слепну от боли. Весь мир вокруг расплывается в мутное белое пятно. Но даже сейчас, в агонии, я продолжаю помнить о том, кто на самом деле этот змей.

Я сильно зажмуриваюсь, но не отпускаю его.

Чувствую, как начинает меняться, раздуваться тело, которое я держу в руках. Когда открываю глаза, вижу, что обнимаю руками всего лишь коготь гигантского монстра с бычьими рогами, львиным туловищем и орлиными лапами. Его глаза горят красным огнем. В одной руке он держит сплетенный из звезд кнут. От чудовища пахнет смертью. Меня начинает тошнить от страха.

Монстр смотрит на меня и смеется, пытаясь стряхнуть со своего когтя. Но я прижимаюсь всем телом к его лапе и крепко обхватываю ее руками. Монстр взмахивает кнутом и бьет меня по голове – из глаз летят искры. Весь мир начинает кружиться перед глазами, а боль настолько сильна, что, кажется, вот-вот сведет меня с ума.

Я умираю, закрываю глаза, но в мозгу у меня продолжает биться одна только мысль: «Не отпускай его. Не отпускай. Не отпускай».

Потом я вновь открываю глаза и вижу, что мы с Хэлом стоим на коленях посреди лесной поляны. Во всем теле пульсирует боль, но я держу запястье Хэла, а он поворачивается ко мне. В его глазах читается ненависть.

– Что тебе нужно от меня? – зло, требовательно спрашивает Хэл. – Ведьма. Дочь дьявола. Чудовище из пещеры!

Его слова причиняют боль, но я упорно сопротивляюсь и говорю в ответ:

– Я не оставлю тебя. Мне все равно, что ты скажешь. Можешь говорить что угодно, но я тебя не брошу.

– А почему ты думаешь, будто я хочу твоей помощи? Я был только рад сбежать от тебя, сбежать из поганого Дома-Под-Горой и от всей вашей мерзкой зеркальной компашки. Я был счастлив вернуться сюда, к Королеве и ее дочери. Ведь только они по-настоящему заботятся обо мне. А ты ничего не стоишь. Несчастная уродина. Смотреть на тебя не могу.

Что-то надламывается во мне. До чего же больно, больно, больно.

– Как ты можешь быть таким жестоким?

Он запрокидывает голову и смеется, хохочет, заливается. Я готова уже возненавидеть его, но чувствую под своими пальцами удары пульса на запястье Хэла и заставляю себя помнить, что передо мной не Хэл.

Это она пытается вывести меня из равновесия.

И я не отпускаю руку Хэла.

Он вновь кричит. Снова трещат его кости.

Теперь Хэл превращается в огромную черную птицу – стервятника. Он вонзает когти мне под ключицу, пробирается ими ближе к сердцу. Я кричу от боли. Стервятник взмахивает широкими крыльями и вместе со мной поднимается в воздух. Его когти разрывают мне тело. Я отчаянно цепляюсь за лапу стервятника, а внизу весь мир кружится словно на карусели.

Стервятник поднимается все выше и выше. Он держит путь к отвесному белому утесу, из-за которого выглядывает серебристый диск Луны.

Там он валит меня на камни. Боль пронзает плечи, спину, ноги. Я слышу резкое щелканье клюва, и весь мир накрывает ослепительная белая волна чудовищной боли.

Я почти теряю сознание, но тихий голос продолжает повторять в мозгу:

«Не отпускай его. Не отпускай. Не отпускай».

И я повинуюсь этому голосу.

Затем мы вдруг снова оказываемся на лесной поляне. Я больше не чувствую боли. Где-то вдали шумит дождь. Нет, он идет прямо над нами. Я чувствую на коже чудесные прохладные капли.

– Эхо, – сдавленным голосом произносит Хэл.

Но Королева волков свои игры еще не закончила. Тело Хэла еще раз трансформируется – он превращается в огромного белого медведя, у которого каждый коготь на лапе длиной с мою руку, а зубы больше чем сталактиты на потолке в ледяных пещерах.

Медведь открывает пасть, рычит и кладет на меня свободную лапу – за другую я продолжаю судорожно держаться. Когти глубоко впиваются мне в спину. Чувствую, как из порезов вытекает горячая кровь, а ласковый дождь вдруг сделался ледяным. Он теперь бьет меня своими острыми, как иголки, каплями.

Я слышу, как Королева волков снова произносит похожее на странную песню заклинание.

Каждая клеточка тела кричит, требуя, чтобы я немедленно уходила прочь. Пусть дальше будет что угодно, лишь бы прекратилась эта невыносимая боль. Но есть тоненькая ниточка, за которую и продолжаю цепляться. Не отпускаю Хэла, даже когда его громадная медвежья голова опускается и впивается клыками в мое плечо.

Я плачу, кричу, но Хэла из рук не выпускаю.

А он продолжает меняться, попеременно становится драконом, рыбой со стеклянной чешуей, скорпионом, пауком, обжигающим ветром. Все эти чудовищные существа постепенно сливаются в моем сознании в единый комок слез и мучительной боли. Кровь течет по телу, заливает глаза.

Я мечтаю о том, чтобы прекратить все это.

Но сердце стучит и стучит в груди: «Не отпускай его. Не опускай. Не отпускай».

Каким-то образом мне хватает сил, чтобы удерживать Хэла.

И тут он превращается в очень хорошо знакомого белого волка.

У меня перехватывает дыхание, когда волк приседает, рыча на меня. Однако я продолжаю крепко держать его за левую лапу. Чувствую под пальцами шрамы – это след, оставленный много лет назад капканом, из которого я пыталась освободить волка.

Я испугана. Часто, тяжело дышу.

Волк крутится, набрасывается на меня. Я едва могу его удерживать. Волчьи зубы впиваются в руку.

Боль пронизывает до костей, и я кричу, надрывая горло. Разум онемел от боли.

– Хэл. Пожалуйста, остановись, Хэл. Не надо.

Выдержать Хэла в обличье волка было труднее всего. Во всяком случае, я так думала до тех пор, пока он не обернулся моим отцом.

Я так поражена, увидев перед собой своего отца, Питера Алкаева, что едва не выпускаю Хэла. Но вовремя спохватываюсь и держу его за руку. Своего настоящего отца вот так за руку я не держала с самого детства. Очень странное ощущение, должна вам сказать.

– Я знаю, что ты Хэл, – говорю я больше для себя, чем для этого последнего творения Королевы.

Мой отец улыбается мне. Его борода припорошена мукой. От отца пахнет корицей.

– Ты же знаешь, детка, что мне на тебя совершенно наплевать, – говорит он. – Мне было наплевать еще до того, как ты испортила лицо. Ведь это ты убила мою любимую жену и сделала меня несчастным. Если бы не ты с твоим лицом, мой книжный магазин не был бы убыточным. Это твое лицо сделало его таким. Это из-за тебя нас ненавидят во всем городке. Считают, что из-за тебя случаются затяжные дожди и неурожай. На тебе стоит печать дьявола. Давно нужно было завести тебя в лес и оставить в сугробе. Ты замерзла бы в нем, а я наконец от тебя избавился.

Его слова глубоко ранят, хотя я знаю, что их говорит не мой отец, а Королева. В отличие от всевозможных чудищ в образе отца Хэл на меня не нападает и не кусается. Но я все равно чувствую боль каждой клеточкой тела.

– У нас дома мы давно перестали вспоминать тебя, – продолжает он. – Перестали с того самого дня, когда ты ушла. Ты исчезла – и в нашу жизнь вернулся мир и покой. Мне просто не верится, что ты столько лет могла водить всех нас за нос, ведьма! Дония сразу все поняла. А я, глупец, не хотел ее слушать. Но теперь все. Ты нам больше не нужна. Родя женат. В отличие от него, с тобой этого никогда не случится. У Донии будет ребенок. Я каждый день благодарю Бога за то, что больше никогда не увижу тебя.

– Прекрати! – плача, говорю я и бью его в грудь свободной рукой. – Остановись! Я же знаю, что это не ты говоришь.

Он улыбается, но глаза загораются красным огнем.

– Почему ты хочешь, чтобы я остановился? Потому что я говорю правду, а она глаза колет? Ты безвольная глупая девчонка. Ничтожество. Ты всегда была ничтожеством и вечно им останешься.

– Прекрати! Прекрати! Прекрати! – кричу я на него.

А он только смеется. Я знаю, что смеется не отец, а Королева волков, но все равно слышать этот смех просто невыносимо.

И вдруг он опять становится Хэлом и прижимается к моей щеке теплыми мягкими губами. Обнимает меня так же крепко, как я сама обнимаю его. Я рыдаю у него на груди и чувствую, как капают мне на волосы его слезы.

– Эхо, Эхо, Эхо, – шепчет Хэл. – Мне очень жаль.

Я дрожу в его объятиях, чувствую напряжение в руках Хэла и понимаю, что это еще не конец.

В полной тишине я слышу шаги Королевы. Королева прекратила напевать свои заклинания. Я со страхом слежу за ее приближением. Что на этот раз она придумала, чтобы погубить нас с Хэлом?

– Что ж, до сих пор ты неплохо справлялась, – отчужденным, лишенным интонаций голосом говорит она мне. – Но думаю, что тебе еще далеко не все известно, – в руке она держит красный цветок, задумчиво гладит его лепестки. Цветок дрожит у нее в пальцах. Я вдруг представляю саму себя таким же цветком, с которым Королева будет играть и забавляться, а потом разорвет и выбросит, как только ей надоест. – Не так ли, Хэл?

Он поворачивает к ней голову. Я вновь чувствую, насколько он уязвим и измучен грузом проклятия – он так давно и так сильно давит Хэлу на плечи.

– Я не понимаю, что вы имеете в виду, ваше величество, – вежливо отвечает Хэл, но я чувствую в его словах ложь.

– Не понимаешь? – холодно усмехается Королева. – Что ж, тогда позволь мне напомнить тебе условия нашего договора. Условия, с которыми Эхо согласилась, когда пришла на год поселиться в твоем доме. И о том, что на самом деле произошло, когда она нарушила эти условия. – Королева волков медленно огибает нас, подметая траву длинной юбкой. Сейчас ее платье кажется сделанным из снега и льда и подбитого ветром. – Думаю, ты должен ей рассказать.

Хэл слегка отстраняется от меня. Я чувствую бешеный стук его сердца – чувствую это по пульсу на запястье, которое продолжаю сжимать в руке.

Хэл молчит. Королева продолжает кружить возле нас.

– Хорошо, – говорит она. – Поставим вопрос иначе. Объясни ей, Хэлвард, на что именно ты заставил ее согласиться. И что именно случилось бы, не зажги она в ту ночь лампу. Скажи.

Он не смотрит на меня. Просто уставился себе под ноги и дрожит.

– Скажи ей! – кричит Королева.

Я чувствую идущую от нее волну магической энергии. Она пользуется чарами, чтобы управлять Хэлом. Он не может ей сопротивляться.

– Скажи, а потом посмотри на ее лицо, когда она все узнает, – жестко приказывает Королева.

У Хэла начинает дрожать подбородок, на глазах появляются слезы, а на бледной щеке ярко проступает ожог от пролитого мной масла.

– Эхо, – сдавленно говорит он. – Если бы ты выдержала… Если бы ты не зажгла лампу…

Королева волков улыбается и снова заводит свой странный напев. Я чувствую, как растет, набирает силу поток темной магической энергии.

– Я знаю, – говорю я. – Тогда ты был бы свободен. А вместо этого я обрекла тебя на возвращение сюда… К ней…

Он кивает, слезы текут по щекам.

– Да, это правда, Эхо. Все так. Но то, что я говорил о твоем будущем – что станешь смотрителем Дома-Под-Горой и снова увидишь свою семью… – Хэл дрожит, сопротивляется чарам. – Если бы ты не зажгла лампу, я был бы свободен, но… Но тогда она взяла бы тебя. Таким был наш уговор. Такой была цена за снятое заклятие. Твоя жизнь вместо моей – вот о чем я тебя просил. И ты согласилась на это условие, хотя ничего не знала о нем.


Глава 34 | Эхо Севера | Глава 36







Loading...