home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 36

Эхо Севера

Пульс Хэла судорожно бьется под моими пальцами. Его глаза смотрят на меня, но теперь уже я отвожу взгляд. Я не могу этого вынести. Мне тяжело дышать. Тело обжигает болью от всего, что я только что пережила.

Я больше не могу, не могу этого вынести. Не могу.

– Он никогда не хотел тебя, – злобно шипит Королева. – И никогда не любил тебя. Он просто пытался спасти свою никчемную шкуру.

– Нет! – вскрикиваю я.

– Скажи ей сам! – приказывает Королева, и я слышу несчастный голос Хэла, который вынужден отвечать помимо своей воли.

– Да, это правда. Мне очень жаль, Эхо, но это правда.

Я смотрю на свою руку, в которой все еще держу запястье Хэла, и начинаю погружаться в себя как в черную полынью. Она уже готова поглотить меня навеки. Дать забвение и вечный покой. Забвение и покой. Это я могу получить, служа Королеве. Принадлежать ей душой и телом – значит получить драгоценную возможность все забыть, ни о чем не помнить.

Теперь я наблюдаю за собой словно со стороны. Вижу, как начинают разжиматься мои пальцы, держащие руку Хэла. Они делают это медленно-медленно, словно во сне. Разжимаются сами по себе, помимо воли – мое тело восстает против меня самой.

– Эхо, – горячо дышит в ухо Хэл. – Нет, Эхо, нет.

Он придвигается ближе, задевает ногой мою ногу, обхватывает голову обеими руками. Мне кажется, кончики его пальцев насквозь пронзают мой череп.

– Пусть увидит, – как молитву, произносит он. – Пусть она вспомнит.

Вижу ослепительную вспышку света. Боль разрывает меня на куски, раскалывает череп, но при этом я сохраняю сознание – даже кричу.

Затем из пустоты возникает картина. В комнате на кровати неподвижно лежит женщина. В камине горит огонь. Над женщиной склоняются двое мужчин. Один из них мой отец. Совсем молодой. Таким молодым я его никогда не видела. Он высокий, худой, без единого седого волоска в бороде. И он плачет.

Лежащая на кровати женщина не двигается и не дышит. Ее мертвые руки держат новорожденного ребенка с голубыми глазами, темными волосами и нежной, идеально гладкой кожей.

Другой, второй мужчина, берет ребенка – меня – из рук женщины и передает на руки моему отцу.

«Я буду звать тебя Эхо, – шепчет мне отец. – Потому что ты – эхо сильного, верного и нежного сердца твоей матери. Ты – ее эхо, и никто не сможет отобрать тебя у меня».

Изображение бледнеет, тает, словно мед в чашке с горячим чаем. Вместо него возникает новая картина. Темноволосая девочка построила себе домик из книг на полу в магазине отца, забралась в него, и тут домик обрушился и накрыл девочку с головой. Она смеется. Прибегает темноволосый мальчик и начинает вытаскивать ее на свободу.

– Лучше собрать книги и вернуть их на место, пока папа не пришел! – говорит он.

Девочка и мальчик собирают с пола книги и расставляют по полкам. Так, будто проделывали это уже много-много раз.

В моей душе нарастает смятение. Я понимаю, что эта девочка – я сама. Тот случай в магазине я, кажется, смутно припоминаю, но разве это было со мной? Потому что той девочке девять лет, и кожа у нее такая же гладкая и чистая, как в тот день, когда она родилась на свет.

Это невозможно.

Странное детское не-воспоминание сменяется другой картиной. Здесь Я-Которая-Не-Я на несколько лет старше. Школьница. Она смеется, она счастлива, у нее есть друзья. Никто не называет ее отродьем дьявола, не плюется и не крестится, встретив на улице.

Эта картина надламывает меня. Мне кажется, что этого не может быть. И вместе с тем, где-то в глубине сознания еще хранится, не совсем угасло воспоминание о том счастливом времени. Я помню тепло солнечных лучей, разливающееся по коже. Помню согревающую сердце и избавляющую от чувства одиночества дружбу с девочкой по имени Сара.

Я перестаю что-либо понимать. Хочется крикнуть: «Остановите!» – но не могу. Я увязла в своей – точнее, той, какой она могла у меня быть, – жизни, словно муха, попавшая в вазочку с вареньем.

И я смотрю. Я вынуждена смотреть.

Вижу, как постепенно взрослеет темноволосая Я другая-я. Она весело шутит с братом Родей, очень любит отца, но при этом ее мир не замыкается внутри стен книжного магазина. Эта девушка часто бывает в соседнем городе – ездит туда с лучшей подругой Сарой. Эта девушка ходит на танцы в своем городке и краснеет, когда ее приглашают мальчики. Эта девушка часами занимается на фортепиано. Ее кумиры, разумеется, Цзака и Беренд. Она мечтает поступить в консерваторию, а потом наполнить весь мир своими мелодиями.

Мой отец знакомит другую-Меня со своей подругой Донией. На моем лице нет шрамов, но и без них Дония любит меня ничуть не больше, чем с ними. Ненависть сочится из нее как грязная вода из болота. Мой отец показывает Не-Мне домик у леса. Вдвоем с ним мы приводим этот домик в порядок. Устраиваем все именно так, как я помню. Только разве что ковер перед камином в этих не-воспоминаниях не красный, а синий.

Вижу, как мой отец женится на Донии – их венчают в новой церкви. Родя дарит мне на день рождения часы с компасом. Я засыпаю, прижимая их к груди. Меня убаюкивает их негромкое ритмичное тиканье. В тех не-воспоминаниях эти часы всегда исправно идут, никогда не останавливаются и не ломаются.

Но и в той, несбывшейся жизни, беда не обходит нас стороной. Дония тратит больше, чем можем себе позволить, а мой отец по доброте душевной не перечит ей. Заканчивается это тем, что он уезжает в город продавать редкие книги и старинные карты.


Он уехал и пропал на полгода.

Я смотрю на то, как другая-Я находит его в заснеженном лесу. Слышу и волка, который просит остаться с ним. Нет, не просит – требует. Грозится иначе убить отца и брата. Я ощущаю страх той, другой, чувствую ее отчаяние. В итоге она соглашается на условия волка, чтобы спасти семью.

Я смотрю на то, как другая-Я идет с волком к Дому-Под-Горой, как клянется не зажигать лампу и всю первую ночь лежит без сна, уставившись в темноту и боясь закрыть глаза. Она лежит и каждую минуту ждет, что волк может наброситься и сожрать ее.

Странные полувоспоминания становятся все ближе к тому, что происходило со мной на самом деле. Красивая Не-Я начинает все больше доверять волку, порой даже восхищается им. Она исследует зеркальные книги, встречается в них с Хэлом и влюбляется в него. Мокошь уговаривает ее зажечь ночью лампу. Она это делает, и волки – солдаты Королевы – уводят Хэла с собой.

Меня обжигает стыд, когда я вижу, как другая-Я стоит на коленях в снегу и клянется спасти Хэла и исправить свою ошибку.

Дальнейшее мое путешествие на север пролетает перед глазами буквально в один миг. Вот я встречаю Ивана и Айседору. Отправляюсь с Иваном в горы, иду через тундру, по застывшему озеру… Догадываюсь о том, что Иван – это Северный ветер. Одна взбираюсь на гору, оказываюсь на лесной поляне и призываю древнюю магию, чтобы попытаться спасти Хэла.

Все это время я держу рукой Хэла, а он корчится и извивается передо мной. Я веду себя упрямо, держусь гордо. Я совершенно уверена в том, что Королева волков будет лгать, надеясь выбить меня из колеи.

Я ошибаюсь.

Мне солгала не она. Мне солгал Хэл.

Он никогда не любил тебя.

Он никогда не хотел тебя.

Он просто пытался спасти свою никчемную шкуру.

Он никогда не хотел тебя.

Он никогда не хотел тебя.

Боль разбитого сердца, боль от предательства искажают красивое лицо другой-Меня. Она сломлена. Я вижу в ее глазах отчаяние.

И она отпускает Хэла.

Мне хочется крикнуть ей: «Нет! Не делай этого! Не смей!»

Но уже слишком поздно.

Королева волков смеется и утаскивает Хэла прочь от другой Меня. На запястьях другой-Меня защелкиваются серебряные оковы.

– Не позволяй ей забрать и тебя тоже, – говорит Хэл, глядя на другую-Меня. – Пожалуйста. Прошу тебя, Эхо. Я не могу потерять тебя. Только не это.

И тут другая-Я поднимает голову. В ушах у нее грохочет смех Королевы. Другая-Я выглядит мрачной и решительно настроенной. Я понимаю ее. Что бы ни сделал Хэл – он действовал не сам, а по приказу Королевы. И не заслуживает того, чтобы сгнить на сплетенном из стеблей троне. Не хочет этого для себя и другая-Я. Она поднимает голову к небу и выкрикивает слова, рвущиеся и из моего собственного сердца.

– Я взываю к вам, ветра! Южный, Восточный и Западный ветер, придите мне на помощь, братья!

И они приходят. Спускаются с неба в огненном шаре, от которого пышет жаром и сыплются искры. На поляне они разделяются. Я вижу три фигуры, которые похожи на мужчин, но только выше и сильнее обычных людей. И они светятся изнутри. Восточный ветер пылает как солнце, за спиной Западного ветра сложены золотые крылья, в руке у Южного ветра сделанное из гор копье. У каждого из братьев на лбу сверкает большой драгоценный камень.

Я чувствую, как Королева волков сжимает кольцо темной магии вокруг другой-Меня. Но другая-Я не сдается, не собирается идти на попятную.

– Прошу вас, – умоляет она Ветров. – Возьмите в руки силу Северного ветра, способную управлять временем, и поверните время вспять. Дайте мне еще один шанс попробовать спасти Хэла. Новый шанс.

– Дочка, ты сама не знаешь, о чем просишь, – отвечает ей Восточный ветер. – Это очень сложная вещь.

– Пожалуйста. Я сделаю все, что вы прикажете. Откажусь от чего угодно. Только дайте мне еще один шанс попытаться спасти Хэла.

– И ты готова отказаться от своей памяти? – спрашивает Южный ветер.

– Да.

– А от своей жизни? От себя самой? – говорит Западный ветер.

– Я все готова отдать.

Ее слова эхом отзываются у меня в голове, горят как угольки на собственном языке. Я знаю эти слова. Помню их вкус на губах. Помню, потому что сама уже произносила их – в другое время, в другой жизни, но на этом самом месте. И точно в такой же момент. Я умоляла Ветров повернуть время вспять, и они тогда это сделали. Была ли это я сама или другая, красивая Я? Она и есть я. Первая я. Изначальная. Та, которой я была до того, как Ветры отправили меня назад во времени, дав еще один шанс начать все сначала. Теперь я это поняла.

– Ты ничего не будешь помнить, – еще раз предупреждает первую Я Восточный ветер. – И не будешь в состоянии предупредить саму себя о грозящей тебе опасности. Ты можешь снова пройти через эти испытания и все равно умереть. Снова можешь потерять его, своего Хэла, и ничего не изменится.


Другая – первая – Я отважно поднимает голову.

– Все это не имеет для меня никакого значения, – твердо говорит она. – Я хочу, я должна попытаться.

Ветры смотрят на нее, потом один из них торжественно произносит:

– Да будет так.

– Нет, Эхо! – рыдая, кричит Хэл. – Ты просто не представляешь, что может случиться, ты не знаешь…

Первая Я хватает Хэла за руку, закрывает глаза и говорит:

– Найди меня, и на этот раз я спасу тебя. Клянусь.

– Эхо…

Но мир уже распадается на мелкие обломки, которые кружат в бешеном вихре, стирая последние остатки моей памяти.


Глава 35 | Эхо Севера | Глава 37







Loading...