home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Сорок три

Чтобы открыть глаза, Гавейну потребовалось столько сил, что он чуть не отключился снова. Ровный ход лошади заставлял взрываться болью раненую ногу, было тяжело дышать, а одежда и доспехи промокли и холодили тело. Осмотрев себя, он понял, что дело не в дожде, а в его крови, а он сам потерял сознание в седле. Руки у Гавейна были связаны, справа ехал верхом Плачущий Монах. Судя по расположению пиков Минотавра и запаху, повисшему в воздухе, от Шлака их отделяло всего несколько миль. Гавейн осознавал, что они направлялись в лагерь Красных Паладинов.

– Почему? – спросил он. Плачущий Монах не ответил. – Ведь ты один из нас. Как ты мог?

– У нас нет ничего общего.

– Я видел, как изменилась твоя рука. Кто ты? Пепельный, верно? Пепельных Людей не видели в этих землях веками. У них тоже были метки, такие как твои глаза…

Меч монаха в одно движение оказался у подбородка Гавейна.

– Скажи еще хоть слово, дьявол, и я…

– Давай сделай это, Пепельный, – сквозь зубы проговорил Гавейн, ощущая холодное лезвие у шеи. – Убей меня, раз такой смелый. А лучше даже развяжи мне руки – и проверим, насколько ты хорош. Выпустил в меня стрелу, а? Зачем? Так боишься встретиться со мной лицом к лицу в честной схватке?

Плачущий Монах мгновение размышлял над словами Гавейна, а затем убрал меч в ножны.

– Через несколько часов ты пожалеешь, что я не убил тебя.

При виде первых огней Красных Паладинов, излучающих тусклый свет, Гавейн оцепенел. На сотни ярдов вокруг деревья срубали с неуклюжей поспешностью, оставляя только зазубренные пни, похожие на сломанные зубы. Зловонный запах горящей плоти ударил в нос, едва только они въехали в лагерь из грязных палаток. Монахи с мертвыми глазами и выбритыми затылками стояли вокруг костров, наблюдая за их процессией, и Плачущий Монах заставил лошадей замедлить ход, а затем и вовсе остановиться. Проследив за его взглядом, Гавейн увидел небольшую армию: примерно сотня воинов в черных одеждах. «Должно быть, Троица», – подумал Гавейн. До него доходили слухи об их воинской доблести и жестокости. Золотые посмертные маски бесстрастно взирали на Плачущего Монаха, который снова тронулся, направляясь к большой палатке. Судя по хмурым взглядам и прямым спинам, большой любви между Красными Паладинами и Троицей не наблюдалось.

Монах спешился и стащил с лошади Гавейна. Несмотря на всю силу воли, тот не смог не вскрикнуть, когда ноги коснулись земли: Гавейн упал на колени, чувствуя, что раны снова открылись. По знаку монаха два паладина грубо схватили Гавейна за плечи и втащили в большую палатку.

Отец Карден стоял подле стола, заваленного картами, рядом с ним – человек в одеждах Троицы с выбритой головой и бородой, постриженной под «французскую вилку» – двумя клиньями. Брат Солт тоже был здесь: он скромно устроился в уголке, не прекращая улыбаться и устремив взгляд к потолку.

Несмотря на раны, Гавейн всей кожей ощутил напряжение, царящее в шатре. Карден выглядел измученным, но при виде Плачущего Монаха и его пленника покраснел – кажется, от облегчения.

– Сын мой, как отрадно видеть тебя! – произнес Карден.

– Это он? – вопросил человек с раздвоенной бородой. – Это и есть знаменитый Плачущий Монах?

Монах растерянно посмотрел на отца Кардена.

– Это аббат Уиклоу. Он здесь, чтобы… – Карден замялся.

– Наблюдать, – подсказал аббат Уиклоу.

Плачущий Монах почтительно склонил голову. Уиклоу изучал его, скрестив руки за спиной, смотрел на его глаза.

– Я много слышал о тебе. Невероятно много. Говорят, ты наш лучший боец и обладаешь прямо-таки неестественной скоростью и грацией…

Уиклоу так выделил голосом слово «неестественной», что отец Карден напрягся.

– Говори, сын мой, – перебил он аббата. – Кого ты привез?

– Это Зеленый Рыцарь, отец.

– Лидер мятежников? – Уиклоу удивленно обернулся к Кардену. Тот вышел вперед.

– Какая долгожданная весть! – он уперся руками в бедра, оценивая состояние Гавейна. – Так значит… Зеленый Рыцарь, а? Ничего не хочешь сказать? Может, если расскажешь, где найти Ведьму Волчьей Крови, то мы сохраним тебе жизнь.

– Что я должен сказать? – эхом отозвался Гавейн. Он повернулся и бросил быстрый взгляд на Плачущего Монаха, но тот смотрел в сторону. – Я много чего могу поведать.

Слова повисли в воздухе.

– Я многое узнал.

Аббат Уиклоу нахмурился.

– Что ж, неважно, – раздраженно заключил Карден. – Мы хорошо умеем развязывать языки твоему народу.

Что-то в том, как выглядел Плачущий Монах, заставило Гавейна передумать, и он обратился к отцу Кардену:

– Я расскажу тебе кое-что, приятель. Королева фейри отбила у вас Шлак и оставила пять сотен твоих паладинов подыхать в лесу.

У Кардена нервно дернулась щека.

– Это ложь? – поинтересовался Уиклоу у Кардена. Тот не торопился отвечать, и тогда аббат обратился к Плачущему Монаху: – Этот фейри говорит правду?

– Город пал, – бесстрастно отозвался монах.

– Она взяла чертов город? – недоверчиво переспросил Уиклоу, глядя на Кардена. – Как это могло случиться?

– Брат Солт, – позвал Карден, не обращая внимания на аббата, – ты можешь забрать этого выродка к себе «на кухню».

Гавейн обмяк и едва не рухнул в объятия паладинов, державших его. Он сопротивлялся, пока его уводили, и, когда Плачущий Монах обернулся, их взгляды на мгновение пересеклись.

В сотнях ярдов от них Белка полз по ветке старой черной ольхи, высоко над землей, раздвигая густую листву, чтобы получше разглядеть Гавейна. Он действовал с крайней осторожностью, чтобы не стряхнуть семена с дерева на головы патруля внизу.

Белка невероятно расстроился, когда Нимуэ не позволила ему присоединиться к группе воинов, которые должны были захватить рыночную площадь Шлака. Однако, увидев Гавейна, который бросился в погоню за паладином, Белка понял: вот он, его шанс. Он примчался как раз в тот момент, когда Плачущий Монах грузил окровавленного Гавейна в седло.

Теперь он наблюдал, как два паладина в сопровождении слепого старика, также одетого в красные одежды, волокли Гавейна через грязный лагерь в сторону квадратного шатра: два входа и дыра в крыше, из которой валил густой серый дым. Медный, тошнотворно-сладкий привкус, витающий в воздухе, дал Белке понять, что именно происходило в этой палатке. Мысленно он прокладывал путь до шатра: от спасения Гавейна его отделяло как минимум три столкновения с Красными Паладинами.


Сорок два | Проклятая | Сорок четыре







Loading...