home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Пятьдесят четыре

Таверна называлась «Одинокая лошадь Красного Глаза», но Нимуэ решила превратить ее в собственный Большой зал, чтобы переместиться поближе к главной площади, где фейри готовились покинуть город. Весь в поте и грязи, Артур зашел туда и с удивлением обнаружил, что Нимуэ совсем одна, если не считать измотанную официантку Ингрид – праправнучку того самого Красного Глаза. Неулыбчивая женщина коротко кивнула Артуру, когда он подвинул стул, подсаживаясь к Нимуэ.

– Здесь тихо, – заметил он.

– Не так тихо, как в том ужасном замке, – промолвила Нимуэ, потягивая вино. – Старейшины разошлись по своим кланам, – она сделала еще глоток.

Чудовищность той жертвы, которую Нимуэ намеревалась принести, все еще давила на Артура.

– Ты уверена, что не хочешь…

– Прекрати, – перебила его Нимуэ. – Я очень хочу.

Она рассмеялась, одновременно сдерживая слезы.

– Я очень хочу поехать с тобой.

Артур прижал ее голову к груди, касаясь губами ее уха.

– Не заставляй меня проходить через это.

Они соприкоснулись щеками, губами.

– Жалеешь, что вернулся?

– Довольно сожалений. Ты не моя королева и не отдаешь мне приказы. Ты – мой друг, – он смахнул ее слезы большим пальцем.

– У меня есть секрет, – созналась она. – Я никогда не плавала на корабле, но всегда хотела выйти в открытый океан. Увидеть что-то такое, без конца и края, доплыть туда, где небо соприкасается с землей. Просто чтобы… почувствовать себя песчинкой в огромном море.

– Это не очень-то похоже на мечты Небесного Народа, – поддразнил Артур.

– Да уж, я предатель собственного клана, – созналась она. Прищелкнула пальцами. – Вообще-то мы разминулись на несколько дней. Я и мой корабль. Это было как раз в тот день, когда мы с тобой познакомились.

– Значит, этому суждено было случиться. Представляешь: ты бы пропустила все веселье!

Нимуэ закрыла лицо руками и мрачно рассмеялась. Она потянулась к Артуру, и он долго баюкал ее в объятиях в полной тишине. Затем они в последний раз поцеловались, она медленно встала, протянула ему руку, и они вышли из таверны.


Шумная толпа фейри затихла, пока Артур и Нимуэ шли сквозь нее, вцепившись друг в друга. Те, кто понимал жертву Нимуэ, тянулись к ней, касались плеч, дети пытались ухватить ее за руку. Иные кланялись или бормотали молитвы на своем наречии. Нимуэ всем улыбалась: она не могла допустить, чтоб они увидели ее страх.

Когда они остановились, Нимуэ развернула к себе Артура и крепко поцеловала. Дотронулась до лица, глаз, коснулась вспотевшего лба, шеи, мокрых волос, сбившихся в колтуны возле уха. Она старалась запомнить каждую деталь. Когда Нимуэ отстранилась, Артур заслонил глаза от солнца ладонью, а затем взобрался на Египет. Лошадь повернула длинную шею в сторону Нимуэ, и та почесала ее, целуя в нос.


Проклятая

Раздался громкий визг, и сбоку на дорогу выехал Рос верхом на гигантском кабане. За ним шли воины-Бивни. Толпа благоразумно уступила дорогу страшному зверю, который сердито рвал поводья. Подъехав к Артуру, Рос кивнул Нимуэ:

– Будах нэр лом сут! Вех дура м’шет!

Могван, сидящий верхом на лошади, привычно перевел:

– Если паладины попытаются помешать нам, мы заставим их поплатиться!

– Я в этом не сомневаюсь, – ответила Нимуэ, касаясь груди возле сердца. Рос ответил ударом кулака в грудь.

Нимуэ в последний раз сжала руку Артура и попятилась, кивнув Фавнам у ворот. Решетка начала подниматься со стальным скрежетом, и процессия двинулась вперед. Нимуэ смотрела; одним махала рукой, другим кланялась. Она узнавала в лицо каждого, кто покидал Шлак, выезжая на Королевский Тракт. Сердце у нее ушло в пятки. Собственная судьба мало заботила ее в эту минуту – все мысли обратились к тому, что ждет впереди фейри. Они смотрели на нее с верой – а она, быть может, посылала их гореть на крестах.

Лишь когда последняя повозка исчезла за воротами и решетка снова опустилась, Нимуэ ощутила сокрушительный размах собственного плана. «Что же я наделала? Я приговорила их к смерти». Как могло случиться, что она чувствовала себя матерью целого народа? Собственный клан никогда не принимал Нимуэ. Ее отталкивали, судили за шрамы на спине и за неконтролируемую связь с Сокрытым. «Мы неидеальны», – размышляла Нимуэ. Б’улуф или старейшины в ее деревне – все способны презирать или вспоминать древние обиды. Как и человечья кровь, они боятся того, что не могут постичь. И все же они были удивительными: Нимуэ вспомнила, как сияли лица фейри в самую первую ночь, которую она провела в пещерах с Морганой и Артуром. Фейри воплощали красоту и мудрость Сокрытого, они слушали, как бьется сердце самой земли, умели различать голоса животных. Они были одновременно зеркалом и окном в другие миры. Отец Карден видел в фейри монстров, а Нимуэ – древние семьи, сохранившие глубокую связь с Сокрытым и Старыми Богами, у которых были свои танцы, и магия, и языки, и ремесла, и истории. Красные Паладины хотели уничтожить Фавнов и Луннокрылых, Бивней и Небесный Народ, хотели выжечь все краски, пока мир не станет серым, словно пепел, оставшийся от Дьюденна. Нимуэ не вынесла бы такой трагедии.

«Даже если я умру, – подумала она, – оно того стоило. Их необходимо защитить».

Она прошла весь путь – от изгоя до королевы.

Нимуэ окинула взглядом площадь, где остались только люди. Они смотрели на нее с восхищением и страхом, с любопытством, кто-то – с отвращением. Лорд Эктор скривился и повернул коня к замку, который намеревался вернуть себе.


Первую милю от Шлака караван шел в жуткой тишине. Артур не слышал ни птичьих криков, ни жужжания мух в кустах. Да, было уже довольно холодно для животных – и все же в этом ощущалась какая-то жуть. Даже порывистые ветра, обычно гулявшие в Горах Минотавра, казалось, стихли, когда процессия шла через долину. Позади Артур слышал только неторопливый грохот колес, стук лошадиных копыт, топот сапог и равномерные шаги кабана Роса. Впереди виднелись голые деревья и высокие холмы.

Первым сигналом тревоги стала застава Красных Паладинов. Пятеро братьев с тонзурами стояли под знаменами Ватикана, держа на плечах цепы и тяжелые булавы; и сверлили их караван убийственными взглядами.

– Спокойнее, Рос, – прошептал Артур, зная, что Бивни ждут любого сигнала от своего предводителя и что Росу трудно уйти от схватки. Однако Рос молчал, и это тревожило Артура еще больше.

Когда процессия подъехала к паладинам на пятьдесят футов, те начали выкрикивать ругательства. У них было много оскорбительных названий для разных кланов: «визгуны», «тараканы», «сучильщики», «кровавые клювы», «загонные свиньи». Они старались вывалить все, спровоцировать фейри на вспышку, которая повлекла бы за собой настоящее нападение.

Рос не сводил глаз с дороги. Когда они миновали заставу паладинов, он сдавил пятками бока кабана, и тот издал такой пронзительный вопль, что содрогнулись вершины горных пиков, а Красные Паладины поспешили укрыться за деревьями. Артур боялся ответной реакции, но монахов было не видать, и тогда он одобрительно хмыкнул. Рос фыркнул в ответ. Однако хорошее расположение духа они сохраняли недолго, потому что уже спустя милю были вынуждены ехать прямиком через лагерь паладинов.

Сестра Айрис ехала в четверти мили от Артура, прибившись к хвосту каравана. Она не принадлежала ни к какому клану, никто конкретно не искал ее, так что уже несколько дней она бродила меж разных кланов. И никого не взволновало, что она отбилась от процессии. Пока все смотрели вперед, Айрис нырнула в высокую траву и соскользнула по насыпи, затем вытащила из-под плаща украденный длинный лук, сжала стрелу и направилась обратно к Шлаку.

Артур, едущий впереди каравана, увидел, что вдоль дороги симметричными рядами воткнуты в землю зажженные копья, а сотни всадников-паладинов стоят между деревьями, со всех сторон окружая караван. У Артура душа ушла в пятки. Им не пережить лобовой атаки. Он поклялся провести к морю столько человек, сколько сможет, но не мог не поддаться ощущению полной безнадежности. На сердце у него болело, оттого что он больше никогда не увидит Нимуэ.

Кабан зарычал, чувствуя надвигающуюся угрозу. Рука Артура легла на меч.

– Продолжаем движение, – приказал он в сторону каравана, физически ощущая, как в рядах фейри нарастает паника. Рос схватился за боевой молот.

– Нет, Рос! – прошептал Артур.

Лошади паладинов, стоящие меж деревьев, нервничали: Артур мог видеть, как хлещут хвосты и дергаются головы коней. Одной искры хватило бы, чтоб запалить этот пожар. Кто-то приказал паладинам уступить дорогу, но Артур чувствовал, что это мало поможет. Им нужен был только повод – хватит малейшей вспышки.

Он отвлекся на стук копыт и увидел впереди другое войско. Колонна всадников ехала с севера, готовясь встретить караван лоб в лоб.

«Все кончено», – подумал Артур.

– Только не они, – на ломаном английском проговорил Рос.

Но это была правда: приближающиеся всадники ехали под знаменами Пендрагонов.

«Не верю».

Караван снова двинулся вперед, и колонна солдат разделилась надвое, с обеих сторон защищая процессию от паладинов. Артуру показалось, что он вот-вот расплачется, когда один из солдат короля кивнул ему, и все же он ответил зеркальным наклоном головы, сглатывая невольный комок в горле. Ропот страха превратился в облегченное бормотание, когда фейри осознали, что люди короля приехали, чтобы защитить их от Красных Паладинов. Кто-то ликовал, кто-то плакал, некоторые воспользовались шансом швырнуть ответное оскорбление паладинам. Караван поехал дальше, и люди короля были по обе стороны, оберегая его.

Король Утер сдержал свое слово.

«Я не должен был оставлять ее. Это я подтолкнул ее, я уговаривал ее отдать меч Пендрагону». Артур взглянул на толпу благодарных фейри, у которых и без того было не слишком много поводов для радости в последние месяцы. Это – безусловная победа, он был прав: фейри выживут благодаря смертному королю. «Однако цена слишком высока. Одно дело – выставлять на торги меч. Но не Нимуэ. Только не ее. Я должен вернуться».

Фейри все еще не были в безопасности – по крайней мере до тех пор, пока не окажутся на корабле. И он, Артур, давал ей обещание. Однако он не мог прекратить гонять в сознании различные картины: «Вот, она приезжает в лагерь Утера, они берут ее под стражу, забирают меч, привозят ее отцу Кардену и его Красным Паладинам… и что дальше?» Его мутило от одной только мысли. Они пожертвовали свою волчицу на корм львам.

Остаток пути походил на странный, горько-сладкий сон. Воодушевленные фейри радовались, праздновали, откидывая мысль о неопределенности собственного будущего, наслаждались миром и милостью настоящего. Караван скатился вниз по холмам; по мере приближения к морю воздух насыщался капельками тумана. Скалы из песчаника, веками подвергавшиеся порывам разрушительных прибрежных ветров, обретали все более причудливые острые формы, лес стал ровнее, а затем и вовсе превратился в волнистые поля дикой травы.

Сквозь туман проступила мачта с парусом, на котором сияли три короны дома Пендрагонов. Радостный вопль прокатился по рядам фейри, и даже Артура коснулось волшебство этого момента. Рос сгреб его в объятия, чуть не раздавив на радостях. По всей береговой линии обнимались друг с другом фейри из разных кланов, дети указывали пальцами на корабли и кричали, а родители плакали, не скрывая облегчения и благодарности.

Артур же, стирая собственные слезы, мог думать только о Нимуэ.


Пятьдесят три | Проклятая | Пятьдесят пять







Loading...