home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Девять

Отец Карден ткнул сапогом отрубленную собачью голову и заметил небольшие кровавые отпечатки на земле. Плачущий Монах стоял у него за спиной. Они пробрались через луг к терновому лабиринту, и потребовалось час рубить его топорами, чтобы добраться до убитых товарищей. Отец Карден прошел по свежей вырубке: он хотел лично взглянуть на тела. Плачущий Монах последовал за ним.


Проклятая

Бывшие Красные Паладины. Неопознаваемые куски мяса в объятиях живой изгороди.

– Мерзость, – прошептал Карден. Он сдернул капюшон с лица убитого, обнажая искаженное ужасом лицо. Карден покачал головой, укрыл лик и снова обратил внимание на маленькие следы в самом центре этого кровавого месива.

– Все это сделал один ребенок?

Плачущий Монах опустился на колени рядом с другим телом.

– Саймон видел, как из храма выбежала девочка, и у нее в руках что-то было.

Он осторожно коснулся пятна, напоминающего ожог, на руке убитого. Карден присоединился к нему, разглядывая отметину.

– Смотри. Этот ожог был нанесен не снаружи – он проступил изнутри, а значит, мы имеем дело с могущественным злом.

По форме ожог напоминал ветвь, расходившуюся на три стебля.

– Зуб Дьявола, – заключил Карден. – Это его метка.

Плачущий Монах взглянул на Кардена. Святой отец задрал мантию на теле другого убитого. То же клеймо, но на горле. У третьего – на шее. Карден поднялся на ноги, на лице его было написано потрясение:

– Мы столкнулись с древним оружием нашего врага. Меч Силы найден и теперь в руках одного из детей Дьявола, – он указал на изгородь. – Одна девица способна сотворить такое. Извратить Божье творение, превратить землю и воздух в чудовищные оружия. Любой ценой мы должны очистить мир от этой скверны. Великая война началась.

Шепот отца Кардена заставил Плачущего Монаха откинуть капюшон.

– Найди меч. И девицу.


Нимуэ лежала на насыпи среди мокрых листьев, размышляя о Белке. Полуденное солнце светило ярко, но давало мало тепла.

Она вернулась на то место, где они договаривались встретиться, но в дупле ясеня Белки не было. Вместо этого Нимуэ обнаружила тела шестерых деревенских, зарубленных в поле и оставленных на корм волкодавам.

Пошел холодный дождь, и у Нимуэ даже кости заныли от холода. Ноги гудели, она потеряла счет тому, сколько миль пробежала за сегодня. Все, что у нее было, – меч.

Зачем мать прятала его?

Если эта вещь так важна, что Ленор пожертвовала ради нее жизнью, – почему Нимуэ никогда не слышала о ее существовании?

И еще Мерлин… тот самый Мерлин из детских сказок? Он что, настоящий? Как это возможно…

«Не имеет значения», – решила Нимуэ. Она не переживет и эту ночь. Ее преследуют, у нее нет ни крова, ни пищи, ни воды – шансы выжить ничтожны. В лесу поджидают собаки и убийцы, в городе – шпионы Кардена. Она не знала никого, только собственный клан, и всех их вырезали на ее глазах. Нимуэ осталась одна во всем мире.

Она снова взглянула на меч. Руны, покрытые серебром, вырезанные на рукояти, – все это должно было чего-то стоить. Денег хватит, чтобы безопасно перебраться через море, – и разве это не самое важное? Разве мать не хотела бы, чтоб она прежде всего выжила? Нимуэ взвесила меч в руке. Такой легкий. Невероятно.

«Мама отдала жизнь за этот меч».

Разве, продав его за объедки, Нимуэ почтит этим память матери? Но был ли у нее выбор? Она убийца, она убила семерых паладинов, и за это ее непременно повесят, или того хуже. И она призывала Сокрытое, чтобы совершить это убийство. Ее заклеймят ведьмой.

Жалкие слезы лились по щекам Нимуэ, мешаясь с каплями дождя. У нее толком не было времени осознать произошедшее. Пим. Сумеречная Леди. Ее мама… Все случилось так быстро. Нимуэ ощущала, как ее охватывает отчаяние, но, прежде чем оно окончательно овладело ее разумом, в голове всплыло имя.

Артур.

На мгновение Нимуэ задумалась, а потом поднесла лезвие к мокрым светлым волосам, отсекла их и позволила прядям опасть на землю. Нужен плащ. Будет слишком подозрительно тащиться в Хоксбридж в рваной юбке и с драгоценным мечом за спиной.

Не прошло и часа, а Нимуэ уже кралась через пшеничное поле к бельевой веревке. Это была одежда каких-то крестьян: шерстяные носки, дуплеты, рубашки. Она сорвала с веревки плащ и штаны и бросилась обратно в поле, стараясь бежать как можно ниже, чтобы укрыться в пшенице.

Вечером Нимуэ разорвала подол юбки и сделала из полос пояс, который удерживал штаны фермера на талии. Плащ был так огромен, что скрывал меч, который висел у нее за спиной, – а ведь она сама была вовсе не низкого роста. Нужно было добраться до Хоксбриджа как можно скорее, ибо Нимуэ сомневалась, что переживет еще одну ночь: ноги превратились в огромные колоды, руки висели вдоль тела пудовыми гирями. К тому же ее мучил голод. Но, приблизившись к Хоксбриджу, она запаниковала: у ворот почти не было повозок, и хуже того – рядом со стражниками стоял Красный Паладин.

Внезапно кто-то свистнул – чуть слышно и знакомо. Нимуэ обернулась и увидела странствующего знахаря на одноконной повозке, которого они с Пим повстречали нынче утром.

Знахарь был лысым, но лицо обрамляли длинные каштановые бакенбарды, а по щекам вились усы, отчего он казался похожим на унылого пса. Его плащ потемнел от крови пациентов, глаза тоже были красными, с мешками под веками, что Нимуэ мысленно оправдывала усталостью, а вовсе не элем. Похоже, знахарь как раз закончил обходить местные фермы и направлялся домой, в Хоксбридж.

У Нимуэ не было никакого плана, так что она просто стала на пути его повозки. Знахарь нахмурился, потянув поводья.

– Все в порядке, мисс? – с обрезанными волосами, в мешковатой одежде Нимуэ стала совершенно неузнаваема. Она прижала руку к щеке и сморщилась:

– Мой зуб, сир.

– Вот как? Боюсь, на сегодня я закончил с работой. Расскажите, где вы живете, и, быть может, я смогу заехать к вам послезавтра.

– Но это слишком долго! Прошу вас, сир!

– Большего я не могу, мисс.

Глаза Нимуэ наполнились слезами отчаяния – совершенно неподдельного, учитывая ее мучения.

– Боль просто невыносимая! И я не могу работать по дому, а моя мама бьет меня, если я не работаю…

Знахарь оценивающе взглянул на нее. Впечатленным он не выглядел.

– У тебя, надо думать, и монета имеется?

– Мой брат заплатит вам. Он как раз ждет за воротами, в таверне «Крыло ворона». Уверена, он будет благодарен, что вы сжалились надо мной, и даже угостит вас медовухой. – Нимуэ вся сморщилась и сжала зубы. – Прошу, пожалуйста, я не могу больше терпеть.

Она потянулась к щеке, и тут плащ соскользнул с запястья, обнажая браслеты. Знахарь нахмурился.

– Сегодня с утра… Я помню тебя. И твою подругу.

Нимуэ окаменела, глядя, как знахарь мучительно размышляет. Он посмотрел на ворота. Оставалась всего одна телега в очереди, и спустя несколько секунд стражник приблизился к их повозке.

– Рассказывай, зачем едешь, – скучающе сказал он. Знахарь обернулся к Нимуэ.

– Прошу… сир, – прошептала она.

Страх, жалость, чувство вины – вот что она увидела в его больных глазах. Знахарь смотрел на стражника, совершенно не находя слов, и тут к ним подошел Красный Паладин.

– Я слушаю, – раздраженно повторил стражник.

– З-з-зубы, сир, я просто лечил зубы, – выдавил знахарь, и Нимуэ заметила, как дрожат его руки. – А теперь… закончил объезжать села и возвращаюсь домой.

– А она? – стражник оглядел Нимуэ с головы до пят. Знахарь облизнул пересохшие губы.

– Она… она…

Верно, где-то глубоко внутри он отыскал крохи мужества, потому что продолжил:

– Она моя пациентка, сир.

Нимуэ с облегчением выдохнула, забираясь в повозку.

– Одна из постоянных, – добавил знахарь.

– Сними капюшон, – приказал Красный Паладин.

– Да, сир, – Нимуэ повиновалась, не сводя глаз с грязных ботинок знахаря.

– Откуда ты, девочка? – спросил паладин. Она старалась, чтобы голос звучал легко и уверенно:

– Родилась в Хоксбридже, милорд. Мать у меня прачка в замке, а я приношу ей щелок из монастыря. То есть… когда у меня зуб не болит.

– Какой зуб у тебя болит?

Нимуэ поколебалась, прежде чем указать на правую щеку.

– Вот… вот этот, милорд? – она наметила место на щеке. Красный Паладин взглянул на знахаря:

– Девочке больно. Чего ты ждешь? Вырывай.

Знахарь приложил ладонь к уху, словно не расслышал.

– Сир?

– Зуб. Рви его. Сейчас же.

Он качнул головой, не понимая:

– Но я… ээээ… у меня нет… – он все смотрел на Нимуэ, ожидая подсказки. У нее звенело в ушах, от паники хотелось бежать, и все же Нимуэ закрыла глаза и кивнула знахарю. Был только один путь.

Стражник поморщился:

– Что, прямо здесь?..

– Заткнись, дурак! – рявкнул Красный Паладин. Повернувшись к знахарю, он настойчиво повторил:

– Сейчас же. Это проблема?

– Нет… ээээ… никаких проблем.

Нимуэ тупо смотрела, как знахарь достает из сумки окровавленные щипцы. На мгновение она осмелилась взглянуть на Красного Паладина, и он тут же впился в нее взглядом. Нет уж, лучше смотреть в пол.

– Ну что ж… давайте посмотрим, что у нас тут, – пробормотал знахарь, с силой разжимая челюсти Нимуэ. – Прости, – тихо шепнул он. И потом, громче: – Ах да, вот он, виновник всех бед! – и ткнул в один из коренных зубов.

Нимуэ представила, что стоит в ручье подле разбитой статуи, что в Железном Лесу. Она воображала, как холодная вода омывает ноги, пока знахарь прилаживал щипцы на ее совершенно здоровый зуб. Первый же рывок выдернул из плоти несколько корней, и она гортанно вскрикнула. Руки у знахаря были сильные, работал он споро: дернул вправо, затем влево. Она инстинктивно попыталась откинуть голову назад, уходя от боли, но щипцы не пустили. Где-то рядом раздался голос знахаря:

– Вам станет легче, миледи.

Кровь заполнила пустоту во рту, когда щипцы сделали свое дело и вытащили зуб. В рот ей сунули какую-то тряпку. Нимуэ открыла глаза и сквозь туман увидела стражника, стоявшего чуть в стороне, и самодовольную рожу Красного Паладина. Рука знахаря лежала у нее на шее, а губами он почти касался ее уха:

– Ну вот и все, дитя мое.

Стражник махнул рукой, возвращая себе командование:

– Хватит уже. Проваливайте.

Знахарь цокнул лошади, избегая встречаться взглядом с паладином, а Нимуэ застонала в тряпку. Щека ее пульсировала. Красный Паладин не сводил с нее глаз, пока они ехали мимо. Все время хотелось обернуться, и, только когда они проехали ворота, она облегченно выдохнула.


Восемь | Проклятая | Десять







Loading...