home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава третья

Рылов плыл вдоль берега недолго. За плавным изгибом он развернул лодку и повел ее к противоположному берегу. Вскоре она ткнулась в песчаную полосу. Из кустов вышли двое.

– Ну здравствуй, господин Рылов, – поприветствовал Мирона мужчина постарше.

– Здравствуйте, господин Ковалев.

Он посмотрел на второго:

– И вам здравствовать, господин Коротко.

Коротко кивнул. Ковалев, он же Генрих, спросил:

– Как прошел день?

– Похороны были, мужики успокоились затемно.

– Николай Маханов на месте?

– Да.

– С кем он в хате?

– Один. Родственники ушли. Был с ним друг детства, шофер местный, тот тоже домой подался. Так что, Николай Маханов сейчас один.

– Проверял?

– А как же! Глядел с огородов – в избе он. Сидел еще на дворе курил, думал о чем-то.

Коротко спросил:

– Он много выпил?

– Нет. За столом я его почти не застал, а когда сидели, пил он мало. Как говорится, символически. Другие нажрались знатно…

Генрих оборвал его:

– Нас не интересуют другие. У тебя все готово?

– Да, господин Ковалев.

– Перестань постоянно повторять мою фамилию. Отвечай односложно – «да» или «нет».

– Слушаюсь.

– Уверен, что сделаем все тихо?

– Да.

– План есть?

Рылов посмотрел на Генриха Дирка:

– А разве не по вашему плану будем работать?

– Ты тоже мог что-нибудь придумать. Тебе здесь виднее.

– Ну, если надо, – есть план. Правда, он мало чем отличается от первого, по его отцу.

– Гут. Начинаем немедленно.

Рылов возразил:

– Подождать бы немного, пока деревня уснет.

– Тогда твой визит к Маханову будет выглядеть подозрительно. Он – не его отец, который не видел в тебе врага, Маханов по роду своей деятельности привык к жесткому порядку и наверняка готов к возможной провокации. Согласись, Мирон, твое появление глубокой ночью может его встревожить. И тогда он поднимет шум. Все планы полетят к чертовой матери.

– Тоже верно, – проговорил Рылов, – хорошо, – решился он, – начинаем немедленно.

Они сели в лодку. Рылов веслом оттолкнулся от берега, развернулся и поплыл обратно к деревне. Ночь стояла теплая, тихая, звездная. Скрип уключин и всплески весел разносились далеко. Рылов старался меньше шуметь. Удалось незаметно подойти к берегу, откуда за городьбой начинался огород Махановых.

– Пошли, – приказал Ковалев.

Троица быстро метнулась к плетню, притаилась в зарослях. Вокруг тихо, только где-то вдали слышалась гармонь – кто-то играл грустную мелодию.

Они подкрались к дому.

Во дворе Коротко кивнул Рылову:

– Зайди с крыльца.

– Угу.

– Только, чтобы соседи не заметили.

– Постараюсь.

– Не постараюсь, а незаметно.

– Слушаюсь.

Ковалев повернулся к Коротко:

– Дирк, – в палисадник, контролируй окна.

– Да, Генрих.

– А я зайду в сени.

– Да поможет нам бог!

– Рылов! Пошел!

Агент по снабжению зашел к воротам двора, перелез через жерди, под сенью свисающей через забор сирени добрался до крыльца. Поднялся, осмотрелся.

Коротко-Дирк бесшумно проскользнул в палисадник и занял место на углу. Его скрывала от посторонних глаз та же сирень. Убедившись, что подельники на месте, Ковалев потянул на себя дверь, выходящую во двор, и пробрался в сени. Там прижался к стене кладовки. На лавке – кувшины, ведра, разная посуда.

Рылов постучал в окошко.


Маханов лег спать за полночь – собирал вещи. Утром он собирался еще раз сходить на кладбище, потом к соседу Фомичу, попросить, чтобы тот довез его до Олевска. Пробовал договориться сегодня, но дед напился так, что мужикам пришлось его нести домой на руках. Не предупредил Маханов об отъезде и дядю Степана. Но это он и завтра сможет сделать.

Сейчас он думал о том, останется ли не замеченным для кураторов его отсутствие в бюро и самовольный выезд из Москвы. Вряд ли. Капитан ГБ Ройман точно узнает, а вот доложит наверх или подождет – неясно. Скорее всего подождет, торопиться не будет. Он же первый и получит за поступок Маханова. Нетрудно представить, какой шум поднимет Ройман, когда Николай вернется. Но это будет шум внутри объекта. Ничего страшного.

Свет в деревне отключили еще в полночь. Маханов погасил керосиновую лампу, лег на жесткий матрац, положил голову на подушку, укрылся солдатским одеялом – подарком двоюродного брата Михаила, который сейчас командовал артиллерийской батареей на Дальнем Востоке. В какое-то мгновение ему показалось что за окном что-то мелькнуло. Он поднялся, прислушался, ничего не услышал. «Нервы. Спокойно, здесь мне ничто не угрожает. Спать!»

Но не успел он забыться, как в окошко тихо постучали.

«Это еще что за дела? – недовольно подумал Маханов. – Кого там еще принесло? Семен? Не должен. Тогда кто?»

Он поднялся, надел брюки, сунул босые ноги в туфли, накинул рубашку и подошел к окну: на крыльце маячил силуэт.

– Кто там?

– Это я, Николай Иванович, Мирон Рылов, – негромко ответил сосед.

– Мирон Авдеевич?

– Он самый. Разговор есть, Николай Иванович.

– Не могли днем поговорить?

– Не решился. Хочу передать вам, что напоследок успел сказать ваш отец. Откройте, не хочу, чтобы меня увидели.

Слова Рылова заставили Маханова насторожиться. Он открыл дверь:

– Проходите.

– Темно-то как!

– В избе лампа.

– Я сейчас, фонарик зажгу.

Рылов полез в карман. Маханов двинулся назад, и тут сильный удар по голове свалил его с ног.

Последнее, что услышал Николай перед тем, как потерять сознание, было:

– Ух ты! Не слишком сильно?

После этого – черная пропасть.

Беспомощного Маханова уложили на кровать.

Ковалев сказал:

– Смотри за ним, я заберу вещи.

– Только керосиновую лампу не зажигайте.

– Без тебя знаю.

В комнате Ковалев пробыл недолго. Вышел с чемоданом, пиджаком и шляпой.

– А господин Маханов готовился к отъезду. Наверное, утром собирался выехать. Мне и собирать ничего не пришлось, он все сам уложил. Приятно иметь дело с аккуратными людьми.

– Вы не убили его?

– Ну что ты, Рылов? Я умею действовать жестко, но безопасно. Как потащим его к тебе?

– Огородом. Надо так пронести, чтобы не осталось никаких следов.

– Надо, значит, понесешь.

– Я?

– Ну не я же?

Рылов вздохнул.

Ковалев прикурил:

– Жди тут, да смотри в оба. По идее он будет в отключке еще минут десять. Но если очухается раньше, свяжи его от греха подальше, а то как бы он тебя не удавил.

– Угу, так надежней.

Рылов снял со стены моток веревки, связал Маханова. Подумав немного, засунул в рот кляп. Николай никак не среагировал на это.

Ковалев вышел во двор, обошел заднюю часть дома, негромко позвал:

– Дирк!

– Я, – раздалось в ответ.

– Как тут?

– Спокойно.

– Иди сюда!

Говорили они тихо – диверсанты знали свое дело.

Бессознательного Маханова перенесли в дом Рылова, там опустили в подвал, в потайное помещение, которое маскировали стеллажи с разной утварью. Туда же бросили чемодан и пиджак. Николая уложили на заранее приготовленную кровать, руки и ноги привязали к каркасу, кляп вытащили – он плохо дышал носом, мог задохнуться.

Ковалев вышел во двор, мигнул фонариком. Из кустов, словно призрак, появился майор Агеев. Его провели к пленнику.

– Приведи его в чувство, – кивнул он Коротко.

Тот плеснул из кувшина воды в лицо Николая. Маханов пришел в себя, увидел майора, дернулся было, но понял, что привязан.

– Майор, что все это значит?

– Ну, если быть точным, товарищ Маханов, то не майор, а гауптман.

– Вы немец?

– Да.

– И вы здесь?

– В этом вы видите что-то странное? Кому, как не вам знать, что в ближайшее время тут буду войска непобедимой Германии.

– Спорное утверждение.

– Нет, Николай Иванович. Это как раз сомнению не подлежит. Красной армии в ее нынешнем состоянии не под силу противостоять вермахту. Пройдет немного времени, я даже скажу точнее, не позднее ноября, в День вашей революции у мавзолея, как всегда, пройдет военный парад, только на этот раз – парад немецкой армии.

Маханов поморщился:

– У вас богатая фантазия, гауптман.

– Так будет, Николай Иванович. Помяните мое слово.

– Зачем я вам?

– Если бы вы были не нужны, мы бы не стали разрабатывать целую операцию.

– Значит… мой отец…

Агеев перебил его:

– Да, вашего отца пришлось убрать. Смею заверить, что он умер легкой смертью. Один укол, и все! Он не мучился. К тому же прожил долгую жизнь. А в последнее время существовал, а не жил. Сын забыл о нем, жена умерла, с братом отношения не ладились, сестра покойной жены далеко, в городе. Он страдал от одиночества, Николай Иванович. Разве можно так поступать с самым близким человеком?

– Не вам судить.

– Согласитесь, Николай Иванович, неплохо мы поработали.

Маханов отвернулся.

Майор кивнул Ковалеву. Тот силой вернул голову Николая на место – Агеев снова смотрел на него в упор.

– Не желаете разговаривать? Ради бога. Мне от вас лично ничего не надо. Вашей персоной займутся другие люди и уверяю вас, общение с ними не доставит вам удовольствия, если только вы не поведете себя правильно. Отдыхайте пока, кричать бессмысленно, отсюда вас никто не услышит. Питание и воду получите. Туалет? Вместо сортира, извините, ведро.

– Меня завтра же начнут искать.

Майор пожал плечами:

– Не спорю, начнут. Но не найдут. А если кто-то и пронюхает, что вы здесь, то нам придется отправить вас на небеса. В этом тоже есть свои плюсы, не так ли?

Маханов с усилием усмехнулся:

– Плюсы в смерти?

– Да. Вам осточертела работа на закрытом секретном объекте под постоянным контролем. Вы разочаровались в своей жене, оттого что знаете: она не сидит дома, когда вы находитесь на объекте. Госпожа Гридман не из тех женщин, что ждут мужей, сидя у окна. Она любит мужское общество, рестораны, благо жалованье супруга и положение отца позволяют ей беззаботно и весело проводить время. И как вас угораздило, Николай Иванович, жениться на этой… бабе?

– Вас это не касается!

– Хотели использовать положение тестя? Но вы и так поднялись бы по карьерной лестнице, с вашей-то головой! И вы еще можете подняться. В Германии перед вами будут открыты безграничные возможности.

– Идите вы к черту, майор.

– Большевистская упертость. Мне это знакомо. Странные вы люди, русские, вас ведут на расстрел, а вы кричите: «Да здравствует товарищ Сталин!» А ведь он обрек вас на смерть. Такого нет ни в одной стране мира!

Маханов нашел в себе силы усмехнуться:

– Вот поэтому ваша доблестная армия сгинет в России. Вам никогда не победить народ, который вы не понимаете, герр гауптман.

– Насколько же пропаганда может затуманить даже такую светлую голову, как ваша. Но это пройдет. Отдыхайте, Николай Иванович. У вас на это есть несколько дней.

Майор поднялся, приказал Ковалеву и Коротко:

– На выход!

– Гауптман, минуту! – окликнул его Маханов.

Тот обернулся:

– Слушаю вас.

– Вы убили моего отца?

– Нет. И не те люди, что прибыли со мной.

– Значит, Рылов?

– Это вы спросите у него. Он будет смотреть и ухаживать за вами, как за больным и самым дорогим человеком.

– Я его удавлю.

Майор пожал плечами.

– Попробуйте. Ничего не имею против, но – позже. Мы еще встретимся и совсем скоро. На этом прощаюсь, Николай Иванович.

– Прав был Семен, а я не поверил, идиот.

Агеев рассмеялся:

– На это и было рассчитано, господин ведущий конструктор.

Диверсанты поднялись в комнату. Рылов закрыл маскировку и стал у стола, вокруг которого расселись немцы.

– Что делать дальше, господин Алекс?

– Смотреть за односельчанином.

– Но он узнал, что это я… его отца.

– Ему сказали об этом.

– Все проныра этот, Семен Коробов. Господин Алекс, его надо убрать, он не даст мне покоя.

– Не паникуйте, Рылов, делайте свою работу без эмоций. Шофер ничего не докажет, да и некому в принципе доказывать. К тому же времени у местных органов на поиски товарища Маханова практически не осталось.

– Быстрее бы все началось.

– Начнется, Мирон. Терпение. Мы сейчас уйдем, тебе же придется действовать строго по инструкции. В этом, если хочешь, гарантия твоей жизни и твоего будущего.

– Я все понял, господин Алекс.

– Проводи нас.

– Прошу во двор.

Все трое вышли во двор и направились огородами к полю. По неглубокой балке дошли до леса, потом еще три километра вглубь, до елани (лесной поляны), где проходила грунтовая дорога. Там стоял «ГАЗ-А» с армейскими номерами. Машина пошла в сторону Олевска и далее, к городу, куда и прибыла на рассвете субботы, 21 июня 1941 года.


Рано утром Коробов зашел в контору. Председатель колхоза был уже на месте. Сидел за своим столом и писарь. Бухгалтер еще не подошла.

Коробов прошел в канцелярию:

– Здравия желаю, Алексей Викторович.

– Здравствуй, Семен. Скажу сразу – запчастей нет.

– И что мне делать?

– Ремонтируйся.

– Как, Алексей Викторович?

– А я не знаю, как хочешь.

У председателя колхоза был уставший вид. Должность – еще та, везде поспей, все проконтролируй, да еще и запчасти ищи.

Коробов спросил:

– Почему вы Рылова не запряжете?

Председатель только отмахнулся:

– Толку-то?

– А зарплату ему платите за что?

– Семен, оставь этот разговор!

– Правда – она никому не нужна, как будто вы чем-то обязаны этому хрычу.

– Ты еще обвини меня в кумовстве да напиши об этом в район.

– Я не стукач.

– Скажи лучше, Сеня, как вчера похороны Ивана Ивановича прошли?

– Все чин по чину.

– Мужики нажрались?

– Как ни странно, нет.

– Похоронили Ивана рядом с женой?

– Да.

– Зайду, положу цветы на могилу.

– Так чего мне делать, Алексей Викторович?

Председатель почесал затылок.

– Что делать? У нас на машинном дворе стоит старый грузовик, может, оттуда чего возьмешь?

– Там одна рама с дисками, все остальное уже пустили в ход.

– Ну тогда не знаю. В общем, займись другом своим, Николаем, он ученый человек, большую должность в Москве занимает.

– Говорил – инженер.

– Инженеры они разные бывают. В общем, на МТС обещали: в понедельник, 23-го числа подвезут запчасти. Их снабженец включил нашу полуторку в наряд. А может, и новую сразу дадут. В Олевске, слышал, на район шесть «ЗиС-5» выделяют.

Коробов машинально вздохнул:

– Эх, нам бы хоть один достался.

– Посмотрим, все это пока хлипко. В районе какая-то суета, предприятия работают, а люди мрачные.

– Войны ждут.

– Тьфу на тебя, Коробов. Не будет войны! Все ограничится провокациями.

– Ага. Ладно, с Махановым, так с Махановым. Пойду разбужу московского гостя, он сегодня собирался податься в столицу.

– Отчего так спешит?

– Говорит, надо на работу.

– Ну да, он человек занятой, не то что ты.

– А чего я? Давайте запчасти, я сделаю машину. Потом – хоть куда.

Из конторы Семен прошел к участку Махановых. Открыл калитку, зашел на крыльцо. Дернул дверь – закрыто. Постучал – в ответ тишина. Он перепрыгнул через боковину крыльца в палисадник. Постучал в окно – то же самое. Пошел вокруг дома, пытаясь рассмотреть, что там внутри. Маханова не было видно.

– Ну и спит дружок.

Вышел во двор. Задняя дверь открыта, в сортире никого нет. Подался в сени, оттуда в комнату. Везде порядок. Заглянул в спальню, удивился – и там Николая не было.

– Да что же это такое, не мог же он уехать, не попрощавшись?

Все обошел Коробов, Николая и след простыл. Не было ни его чемодана, ни его шляпы. Значит, уехал. Но на чем? Только на подводе Фомича. А что у нас дед Фомич?

Семен не стал обходить по улице, перелез через плетень на участок возчика и… столкнулся с ним лицом к лицу.

– Семен? Ты чего это, как вор, шатаешься по дворам?

– Николая искал, да не нашел. Он не договаривался с тобой ехать в Олевск?

– Мужики говорили, хотел вроде, да вчера, вишь, не вышло. Значит, утром должен прийти. Вот жду.

– Хм, странное дело получается. Исчез Колька Маханов…

– Его точно у себя на дворе нет?

– Все посмотрел – нету.

– Может, на кладбище пошел?

Коробов посмотрел на Фомича:

– А ты еще не весь ум пропил! Верно говоришь, Николай хотел до отъезда попрощаться с родителями. Точно – на кладбище он, пойду туда.

– Одна неувязочка, Сеня.

– Какая?

– Николай должен был сперва договориться, чтобы я готовил подводу, а потом идти на кладбище.

– Ну, спросонья, может, и не сообразил. Городские, они такие.

– Беги погляди, а я пока запрягу кобылу.

– Угу!

Коробов пришел на кладбище, но Маханова не было и там.

Семен забеспокоился. Обошел всю деревню. Его заприметил парторг Кулько:

– Ты чего, Коробов, бегаешь по деревне, будто потерял чего?

– Так оно и есть, Осип Макарович, потерял.

– Чего?

– Не чего, а кого. Колька Маханов исчез. Из деревни не выезжал, ни дома, ни на кладбище и вообще нигде на деревне его нет.

Парторг удивился:

– Нет Маханова, говоришь?

– Нету, Осип Макарович.

– А ну, идем, внимательней посмотрим.

– Думаете…

Парторг, в прошлом отчаянный буденновец и сотрудник правоохранительных органов, прервал шофера:

– Я ничего не думаю. Думать будем, когда хату посмотрим.

– Да я смотрел, все в порядке будто.

– Вот именно – будто.

– Ну, если вы так считаете, идемте.

– Уже сказал, только вида не показывай, что у нас ЧП – чрезвычайное происшествие.

Коробов взглянул на него:

– А у нас ЧП?

– Все может быть. Сам же повсюду трезвонишь: не своей смертью помер Иван Иванович.

– И до вас дошло?

– Плохой бы я был парторг, если бы не знал, что происходит в деревне.

– Стучат, значит. И когда эта зараза только пройдет? Навострился народ друг на друга кляузы писать.

– Ты мне прекращай подобные речи. Люди следуют направлению, указанному партией и правительством.

– Что-то я не слышал, чтобы партия…

И вновь парторг оборвал Коробова:

– Не продолжай, а то наговоришь лет на пять. Я не сдам, другие подсуетятся.

Они подошли к забору Махановых. Калитка открыта.

Парторг взглянул на Коробова:

– Твоя работа?

Тот утвердительно кивнул:

– Моя.

– Идем на крыльцо.

– Без толку, изнутри закрыто.

– Идем!

Парторг был прислан в деревню из города, где работал в областном Управлении НКВД следователем. Опыт разыскной работы у него имелся.

Коробов сунулся было на крыльцо, но Кулько остановил его:

– Погоди. Ты уже заходил сюда?

– Да.

– Ну-ка посмотрим, покажи свою подошву.

– Да чего тут на дереве разглядишь?

– Показывай.

Парторг осмотрел крыльцо:

– Да, ничего не разглядеть. Дальше куда пошел?

– Через боковину, в палисадник.

– А чего калиткой не воспользовался?

– Хотел, как быстрей.

Следов у дома не было.

Кулько осмотрел палисадник. На углу задержался:

– Тут кто-то был. Вон отпечаток четкий. Здесь всегда тень и влага. А дождь, если мне не изменяет память, был у нас в прошлое воскресенье.

Коробов кивнул:

– Да, лил как из ведра.

– Это отпечаток ботинка, такие у нас не носят.

– Значит, чужак?

– Может, сам Маханов оставил? У него что за обувь была?

– Туфли. Дорогие, модные, такие точно у нас не носят.

– Ну, следы можно сверить с теми, что на кладбище остались. Идем дальше. Ты выходил во двор?

– А как бы я попал в сени?

– Угу, тут тоже след, но не такой, как на углу. Хотя, черт его знает, может, и тот же.

Коробов воскликнул:

– Может лупу принести, у меня есть!

– Оставь ее у себя. Тут лупа не поможет.

Осип Макарович открыл дверь, держась за ручку через носовой платок. Прошли в сени.

– Здесь без собаки делать нечего. Может, что в комнатах найдем?

Они зашли в большую комнату.

Кулько остановил Коробова:

– Стой тут!

– Я же по всей хате ходил.

– Плохо, что ходил.

– Я не знал, что не надо.

– Ладно. Что здесь не так, Семен? Ты же часто бывал в доме?

– Да как часто? Вчера был.

– Вот и смотри.

– Да нет, вроде убрано все. Николай чистюлей еще с детства был.

– Скатерть на столе сдвинута.

– Может быть. Это он вещи собирал.

– А в спальне что?

– Вот там постель заправлена кое-как, будто впопыхах. А Николай, говорю, чистюля был и за порядком следил. Он так бы не заправил. И как я раньше не додумался?

Кулько, стараясь держаться ближе к стене, прошел в спальню. Кровать действительно заправлена кое-как. Чувствовалось, что спешили.

– Так-так-так! Неужели у Николая были гости? – Кулько посмотрел на Коробова.

– Из местных – вряд ли. Может, кто чужой?

– Вон и половик сдвинут, почему?

– Ну это сплошь и рядом.

– У меня, например, половики не сдвинуты. Чемодана, пиджака, шляпы нет. Ну что ж, пошли на выход, через сени во двор, посмотрим огород.

В огороде нашли следы. И здесь отпечаток был тот же, что у дома. Четкий.

На берегу еще один такой же. На песке вмятина – видно, что прибыла лодка, которую потом убрали.

– Да-а, – протянул Кулько, – придется милицию вызывать.

– Значит, все же чужаки?

– Похоже, милиция должна разобраться.

– Ага, – скривился Коробов, – пришлют опять участкового Поленко, как с Иваном Ивановичем. А он и в самом деле, полено.

– Я поговорю, чтобы оперативную группу из районного отделения прислали. Ты побудь тут. Твоя задача, Семен, никого к дому не подпускать, понял?

– Так точно, Осип Макарович.

– Давай, а я пошел звонить в район.

– Не беспокойтесь, никого не подпущу.

Парторг ушел. Коробов сел на бревно у забора, отсюда было видно и палисадник, и сарай, и дом, и большую часть двора с плетнем.

Не прошло и десяти минут, как из своей хаты вышел агент по снабжению Рылов.

Семен пробурчал про себя:

– Твоей морды протокольной тут как раз не хватало.

Но мельком посмотрел на его обувь. Обувь как обувь. Сапоги – это не ботинки.

Рылов поздоровался:

– День добрый, Семен!

– Здорово, дядя Мирон.

– Ты чего тут сидишь, не заходишь? Николай должен выйти?

– Тебе-то, дядь Мирон, какое дело?

– Просто спросил. И чего ты на меня косишься все, Семен, я тебе, что – дорогу перешел?

– Да не кошусь я. Просто не по нраву ты мне, честно говорю.

– Это хорошо, что честно. Хоть и непонятна мне причина твоего предвзятого ко мне отношения.

– Смотри, каких слов нахватался. Ты бы, Мирон Авдеевич, лучше обязанностями своими занимался. А то машина колхозная третий день простаивает. Председатель мечется, ищет запчасти, а тебе все равно.

– Нет, не все равно. Алексей Викторович говорил мне, что надо найти запчасти, а сам машину не дает.

– Хочешь сказать, нашел бы?

– Думаю, да.

– Так скажи Тетерину, он даст тебе машину.

– Не дает, просил уже. Нам ведь не только запчасти нужны, автомобиль требуется председателю и для других дел. Чего-то не выходит Николай-то.

– Выйдет, придет время. А ты бы шел дальше, дядя Мирон.

Рылов пожал плечами и направился к конторе.

Как только агент по снабжению ушел, Коробов кинулся смотреть отпечатки его сапог. Но не успел он как следует присмотреться, как услышал позади себя несмешливый ребячий голос:

– Ты чего, дядя Семен, на земле вынюхиваешь, потерял чего?

– Пятак! А ты чего тут?

– Да просто. Гуляю.

Это был паренек с Центральной улицы, деревенские звали его Пашка-Пескарь. Рыбу любил ловить. Пропадал на реке целыми днями, если, конечно, председатель не выгонял всех в поле мотыжить или косить.

– Пятак, говоришь, а если найду, мой будет?

– Раскатал губу.

– Ну тогда сам ищи.

– Ты на реку?

– Ну.

– А чего без снастей?

– Удочки у меня там под кустом спрятаны, рядом с лодками.

– Расчетливый. Это чтобы не таскать туда-сюда?

– Ну да.

– Не зря тебя Пескарем прозвали.

– Дураки прозвали. А мне все равно. Ладно, не нужен мне твой пятак, пойду, надо еще червей навозных накопать.

– Да иди ты, куда хочешь. Хотя, погодь. – в голове у Коробова мелькнула мысль, – погоди-ка, Паша. Ты вчера тоже рыбачил?

– Знамо дело, и рыбачил, и купался. Но только вечером, днем отец заставил на огороде горбатиться.

– Не перетрудился?

– Ты, гляжу, тоже. Шоферить – не в поле гнуться.

– Много ты понимаешь! Значит, вечером ты был на реке?

– Сказал же – да.

– А далеко от огорода Махановых?

– Выше по течению, недалеко.

– И до ночи был на реке?

– Покуда совсем не стемнело.

– Скажи, Пескарь, кто-нибудь отплывал на лодке?

Парень задумался:

– При мне нет, а вот попозже…

Коробов воскликнул:

– Что попозже?

– Я с реки ушел, а домой-то не пошел. К Натахе заглянул… черт…

– Да ладно, говори. Всей деревне и так известно, что ты к дочке председателя липнешь.

– В общем, пошел я к Натахе. Встал у плетня, жду – выйти она должна была. Долго ждал, она так и не пришла. Так вот, пока я ждал, почудилось мне, к реке кто-то вышел. Потом скрипнули уключины, плеснула вода, и все стихло.

– Значит, кто-то отплывал?

Парень вздохнул:

– Не могу точно сказать, дядя Семен, может мне почудилось…

Коробов прервал парня:

– Чего ж ты на реку не вернулся, не проверил?

– А оно мне надо? Я Натаху ждал, а она обманула. Сегодня выговор ей сделаю.

– Ты где будешь?

Пескарь не без удивления взглянул на Семена:

– Сказал же, на реке.

– Река большая.

– А чего ты так интересуешься?

– Можешь понадобиться.

– Ну уж нет. Я ничего не видел, ничего не слышал.

– Это ты милиции скажешь.

– Милиции? – Парень открыл от удивления рот.

– Ну да. И милиции, и Осипу Макаровичу нашему, Кулько.

– А чего я-то?

– Так где ты будешь? Только точно.

– Там, где ивы, между мостков, с которых бабы белье полоскают.

– Это позади огорода Степана Маханова?

– Ну, почти, чуток правее, если с берега смотреть.

– Ясно! Ступай, но оттуда ни ногой. Дело серьезное, Паша.

– Ладно. А чего случилось-то?

– Ты Николая Ивановича Маханова видел?

– Это сына Ивана Ивановича?

– Да.

– Видел, как не видеть. Его дед Фомич на подводе из района привез.

– Вечером видел?

– Вечером – нет. А что, неужто пропал?

– Ты язык держи за зубами! А то привлекут.

– За что?

– За то.

– Испортил ты мне всю рыбалку, дядя Семен, а я таких червей накопал!

– Ничего, в другой раз наловишь. Иди.

Парень, шмыгнув носом, направился к реке.

Вскоре вернулся Кулько:

– Позвонил в район. Сюда едет начальник отделения НКВД, участковый и эксперт Золотов.

– Как насчет собаки?

– В районном отделении разыскных собак нет. Из города вряд ли вызывать станут.

Коробов стал докладывать:

– Был тут Пашка-Пескарь.

– И что?

– Он вчера слышал, как кто-то отплывал на лодке.

– Слышал или видел?

– Слышал.

– Мало ли чего он слышал! А как он прознал, что это была лодка?

– Я же говорю, он слышал скрип уключин и всплеск воды. Хотя сам он сомневается, что это была лодка. А я вот почему-то уверен, что так оно и было. Кто мог незаметно уходить из деревни? Только Рылов!

Парторг покачал головой:

– И чего тебе этот Рылов покоя не дает?

– Мутный он мужик.

– Мало ли таких, себе на уме?

– Есть, не спорю, но у нас на деревне он – один. Я вот что думаю, Осип Макарович, надо бы дом Рылова осмотреть.

– С чего бы?

– Сами посудите, ну не мог Колька взять так просто и исчезнуть. Чую, похитили его.

– Ну ты даешь! Зачем?

– А вот этого я не знаю. Вы по-моему хотели сличить следы тут и на кладбище?

Кулько вздохнул:

– Уже сличил. Из правления прошел до кладбища, посмотрел вокруг могилы Ивана Ивановича. Следов много, но таких, как тут, нет.

– Значит, чужак. Опять-таки, к кому мог приехать чужак? Только к Рылову. Он один живет, другие все на виду.

Кулько улыбнулся:

– Хорошо сказал. Но у нас нет оснований для осмотра хаты Рылова. Для этого ордер прокурора требуется.

Коробов усмехнулся:

– Да ладно! Когда других брали, никто никаких бумаг не видел!

Кулько заметил:

– Не видел и не было – две разные вещи. Поверь мне, ни один арест не проходит без санкции прокурора. Другое дело, когда задержали с поличным на месте преступления. А у нас нет преступления. Только подозрения, Сеня, а этого маловато. Надо бы мне самому с Пескарем поговорить. Где он?

– На реке. Между двух мостков под ивами.

– Пойдем, прогуляемся.

Пашка-Пескарь оказался на месте. Успел вытащить тройку приличных лопырей. Был доволен. Увидев парторга и Коробова, сплюнул, забросил наживу, положил удочку на самодельную рогатку и вышел навстречу.

Кулько поговорил с ним и велел идти домой, находиться там неотлучно до приезда оперативной группы.

Через полчаса в деревню прибыли майор Авдеев Владимир Александрович, лейтенант Поленко Игнат и средних лет мужчина в штатском, похожий на ученого, с чемоданом и в очках круглой формы.

«Эмку» вел участковый. Они подъехали к дому Маханова, как и просил Кулько. Все трое вышли из машины, Авдеев подошел к Кулько. Они хорошо знали друг друга и общались без формальностей:

– Ну, здоров, Осип, что тут у тебя за происшествие?

– Приветствую, Володя. Да вот Колька Маханов, что вчера из Москвы на похороны отца приехал, пропал.

– Пропал, говоришь? А может, уехал?

– На чем? Из деревни никто сегодня не выезжал, ночью – тем более. Вечером Маханов был дома, вот свидетель – колхозный шофер Семен Коробов. Они с Махановым еще с детства дружат, вчера вместе были. Не пешком же Николай Иванович пошел? Никакой надобности в этом не было. Фомич рядом, это сосед Маханова, Дубко Николай Фомич, он встречал Маханова в Олевске.

Авдеев повернулся к Золотову:

– Павел Яковлевич, вместе с участковым осмотрите участок Маханова. Я буду здесь.

– Хорошо, товарищ майор.

Эксперт и участковый пошли к крыльцу.

Коробова отправили за Пашкой-Пескарем. Авдеев подробно его опросил. Пашка отвечал подробно, но больше, чем до этого, сказать не мог.

Коробов настаивал на осмотре дома Рылова. Тот тоже объявился после прибытия оперативной группы – весть о пропаже Маханова облетела деревню мгновенно. Пришел и дядя Николая, Степан. Начала собираться толпа.

Майор Авдеев расспросил сначала Степана Маханова, потом взялся за Рылова:

– Что-то у вас, товарищ агент по снабжению, вид усталый. Не спали ночь?

– Почему же, спал. А вид? Нездоровится что-то, может, простыл – искупался вчера.

– Да чего простывать-то, вечером тепло было, – возразил Семен.

– У каждого свой организм, – недовольно отозвался Рылов.

Авдеев прищурился:

– А скажите, Мирон Авдеевич, вчера к вам гости не приходили?

Вопрос был неожиданным для всех.

Рылов как будто был готов к нему. Он умело изобразил удивление:

– О каких гостях вы говорите, товарищ майор? Ко мне никто не приезжал, откуда? Если кто когда и приезжал, то все видели. У нас тут ничего не утаишь.

Начальник отделения кивнул:

– Это так. А сами вы лодкой ближе к полуночи не пользовались?

– Да что вы, товарищ майор! Куда плавать-то? Я, как только недомогание почувствовал, сразу спать лег.

– Может, слышали что на реке?

– Нет, ничего не слышал.

– Вы сейчас домой?

– Да, отпросился у товарища Тетерина. Выпью лекарство да отлежусь денек.

– Значит, дома будете?

– Да. Зайти желаете?

– Посмотрим.

– Заходите, я гостям всегда рад, да вот только никто ко мне не ходит. Чем-то я не угодил людям, а чем – понять не могу. Так я дома буду, дверь оставлю открытой. Будет нужда – милости просим.

Рылов кивнул и направился к своему дому.

Как только он ушел, Коробов присел и стал разглядывать отпечаток сапог Рылова.

Майор усмехнулся:

– Местный следопыт?

Парторг ответил:

– Друг детства пропавшего Маханова. Рылова на дух не переносит. Просил осмотреть его хату.

– Это неплохо, что человек проявляет рвение. Побольше бы нам таких помощников.

– Все полезно в меру. А Семен иной раз такое выкинет, что подумаешь, лучше бы был, как Рылов, – незаметным.

– Это его, Рылова, сына репрессировали?

– Да.

– Сам злобу на советскую власть затаил?

– Отчасти это проявляется.

Из калитки вышел эксперт:

– Осмотрели, Владимир Александрович.

– Есть что-нибудь интересное?

– След один, отличный от других, больше ничего, да и немудрено – похороны были, сколько людей прошло! Но один след есть. Его явно неместный оставил. Пойду к реке.

– Тебе кого-нибудь в помощники дать?

Эксперт посмотрел на Пашку-Пескаря, сидевшего поодаль на бревне:

– Не надо, обойдусь.

– Ну дело твое. Работай, Павел Яковлевич.

Эксперт ушел.

Кулько и майор закурили. В это время прибежал сын писаря.

– Товарищ майор Авдеев?

– Да, а что?

– Вам срочно надо прийти в совет.

– Что случилось?

– Вас к телефону вызывают – начальник областного Управления Наркомата государственной безопасности.

Кулько присвистнул:

– Ух ты, из Управления НКВД по области? Это серьезно, Владимир Александрович.

Но тот уже не слышал – спешил в здание конторы.


Глава вторая | Человек с двойным лицом | Глава четвертая







Loading...