home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Эпилог

Большой

Когда мировое турне Metallica World Magnetic наконец-то подошло к концу в ноябре 2010 года, в Австралии – более чем через два года после выхода Death Magnetic – по официальной информации, группа ушла в то, что называют длительным творческим отпуском. Однако за кулисами уже говорили о возвращении Metallica в новом туре в апреле 2011 года, когда они впервые поедут с шоу Big Four в США. Объявленная, по крайней мере, как одноразовая американская презентация того же фестиваля, который имел большой успех в Европе прошлым летом, афиша быстро дополнилась европейскими шоу Big Four, а также отдельными концертами Metallica в Южной Америке. Самый престижный – в Knebworth Park, в Англии, в пятницу, 8 июля, проходящий под эгидой фестиваля выходного дня, – Sonisphere.

Когда я разговаривал по телефону с Ларсом Ульрихом в марте 2011 года, он сказал, что шоу в США, которое будет проходить на той же концертной площадке, что и ежегодный фестиваль Coachella, будет единственным представлением Big Four в Штатах. В то же время, по его словам, «Metallica существует в ареале слова «возможности», поэтому кто знает, что будет дальше».

Воспользовавшись случаем, я спросил о его позиции в отношении феномена Big Four и того, почему после того как многие годы Metallica пыталась как можно сильнее отдалиться от своих корней в трэш-метале, ему было теперь так важно еще раз подтвердить, что их корни переплетены? «Гм… Хороший вопрос, – усмехнулся он. – У нас нет глобального плана. Это определенно одна из тех вещей, которые происходят сами по себе, на ходу. Когда мы в течение двух недель давали концерты, преимущественно в Восточной Европе прошлым летом, никто не знал, что из этого получится, никто не знал, какая будет атмосфера, как фанаты отреагируют на это. То есть это был своего рода эксперимент: «Подождем и увидим». Но… те две недели получили действительно хороший отклик. Не только за кулисами, где члены команды хорошо проводили время, но и, безусловно, фанаты, которых все это правда увлекло, и, очевидно, спутниковое вещание по всему миру и тому подобное. Это был успех по всем фронтам. Поэтому я думаю, что в некоторой степени было неизбежно, что мы поделимся этим с фанатами и друзьями в других частях света. Вот так мы будто на цыпочках движемся вперед».

Тогда будут еще концерты в США? Или, возможно, Big Four превратится в нечто, похожее на Ozzfest и Lollapalooza: ежегодное развлечение? «Вместо того чтобы говорить, что будет дальше, я скажу чего точно не будет. Нет никакого глобального плана действий. Мы не садились вместе и не думали над тем, что это? Семнадцать музыкантов и их менеджеры вместе ломают голову над этим вопросом? Ничего такого не было. Ребята, которые организуют Coachella, спросили, не будет ли нам интересно сделать там шоу в этом году, и мы подумали, что было бы здорово приехать в Америку. Затем пара людей из Sonisphere спросила, не хотим ли мы провести несколько концертов Sonisphere в Западной Европе. Но это не то, к чему мы сильно стремимся. Я думаю, на самом деле именно поэтому может сработать, потому что это что-то действительно чистое и по-настоящему органическое, лишенное искусственных бизнес-планов и неких установок на мировое господство. Это просто нечто, что кажется вполне естественным».

Поэтому когда ты спрашиваешь: «Как вы мыслите?» – лучшим ответом будет слово «поэтапно». Это то, что объединяется из отдельных частей. Например, нам предложили Небуорт: а затем и Францию одновременно. Потом кто-то пришел через пару недель и спросил, а как насчет Скандинавии? Потом кто-то пришел и сказал: ну а как насчет Италии? Так что это просто такое дробление. Вроде как что-то одно в единицу времени, без особого плана, без грандиозной подготовки. Но я думаю, что в этом есть особый дух. Все рождается по ходу движения».

Иногда для таких вещей просто нужен правильный момент. Например, если бы это произошло в 1995 году, то ничего бы не получилось. Или еще раньше. Например, они определенно не были заинтересованы в участии Metallica в туре Clash of the Titans 1990 года, когда Slayer, Megadeth и Anthrax гастролировали вместе.

«Эээ… ну да… думаю, на самом деле пришло время. Я сам говорил тысячу раз, еще когда около двух лет назад Metallica сидела без дела, чувствуя ностальгию, перед Залом славы рок-н-ролла, и тогда возникла мысль о том, чтобы собрать, ну знаешь, некоторых братьев по оружию, поехать в тур и отыграть на нескольких шоу вместе. Мы сидели и говорили о том, чтобы устроить праздник в честь трэш-сцены Залива, или сделать вот это или то. Вся эта история с неким празднованием прошлого произошла два года назад, когда нам улыбнулась удача войти в Зал славы рок-н-ролла. «Но я думаю, причина, по которой это сработало, по крайней мере внутри самих групп, в том, что мы все сейчас на своем месте, где нам комфортно быть собой, теми, кем мы являемся как личности. И нам также комфортно со всеми остальными, кем бы они ни были. Мне кажется, что элементы соперничества, возникшие, вероятно, много лет назад, теперь на самом деле испарились. Никто не сидит и не спорит по поводу пространства сцены и времени выступлений или размера логотипов и тому подобной чуши. Ни один такой разговор не доходил до меня, и насколько я знаю, ничего такого не происходит. Пятнадцать или двадцать лет назад, не знаю, возможно ли было бы собрать такое мероприятие, чтобы все не перессорились из-за последнего кусочка мяса на подносе с деликатесами».

«Итак, я думаю, пришло то самое время, когда все были готовы отметить прошлое. Но отмечать, стоя одной ногой в будущем. Есть четыре группы, которые находятся в своей лучшей форме. Четыре группы, которые до сих пор записывают альбомы, такие же актуальные, как и те, что они создавали всю свою карьеру. И это четыре группы, которым еще есть что сказать; они по-прежнему захватывают десятки и десятки молодых и перспективных поклонников метала, которые даже не родились, когда все это началось. Должен сказать тебе, по меньшей мере в том, что касается Metallica, что если бы это была на 100 % чистая ностальгия, то это было бы не про нас. Поэтому я не против быть частью события: «Давайте вспомним старые добрые времена». Ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы понимать это. Иногда за бокалом вина мы можем сесть и посмеяться над глупостями, которые делали раньше. Но во всем должен быть элемент настоящего или своего рода намек на актуальность и будущее».

Это был один из элементов, который сделал Metallica такой уникальной, всегда готовой продвигаться вперед. Я упоминал, как басист Megadeth Дэвид Эллефсон, с которым я беседовал в ходе работы над книгой, сказал мне, как он с остальными парнями садился слушать новый альбом Metallica и повторял: «Итак, они снова сделали это…». В этом была существенная разница между Metallica и остальными, не так ли? Что Metallica всегда хорошо удавалось, так это, как выражается Ларс, стоять одной ногой в будущем и всегда толкать историю вперед.

Будучи чувствительным к тому факту, что теперь Metallica гастролирует с группами, которых оставила позади, Ларс изо всех сил пытался найти политически корректный ответ: «Ну да, конечно. Но… Ты знаешь, я ценю, что Эллефсон сказал это, и мне, безусловно, приятно это слышать. Но, понимаешь, так или иначе преимущество того, что мы делаем, в том, что мы продолжаем искать для себя новые приключения, продолжаем переворачивать камни и пытаться увидеть, какие авантюры скрываются там. И это то, что порой выходит нам боком, когда мы выбираем такие пути, что люди думают, мы сошли с ума или какого черта мы делаем на этот раз? Очевидно, это и хорошо, и плохо. Но я предпочту этот вариант бездействию и смирению; и это просто часть генетической структуры четырех человек в нашей группе. Мы от природы любопытны; нам быстро становится скучно; мы в некоторой степени беспокойны и всегда готовы выходить за грани возможного и видеть, что скрывается за углом. И так все это остается свежим, воодушевляющим. Но также, время от времени, как ты понимаешь, за тридцать лет это нередко оборачивалось против нас. Тем не менее я всегда предпочту это альтернативе стоять на месте и увядать, чем бы ты ни занимался. Осторожничать и просто принимать все, как есть, только потому, что боишься увидеть, что там дальше…».

Эллефсон описывал шоу Big Four как «есть Большая единица, и затем на достаточном отдалении находится наша тройка». И ведь так и есть, правда? Вначале была Metallica. И затем, на второй или на третий день, боги метала создали Slayer, потом Megadeth и так далее…

Ларс тяжело вздохнул. «О, чувак… гм. Послушай, ты понимаешь… послушай… Я ценю все это про «вначале». Я принимаю все это в качестве комплимента. Но понимаешь, мы… Я не знаю. Нам по-разному улыбнулась удача. Я не знаю. Безусловно, Джонни Z сыграл важную роль в том, чтобы доставить нас на Восточное побережье и встретить парней из Anthrax… В какой-то момент ты просто начинаешь приписывать все это параду планет или стечению обстоятельств… Очевидно, что с Джеймсом Хэтфилдом, Дэйвом Мастейном, Клиффом Бертоном и Ларсом Ульрихом – это довольно мощная группа личностей А-типа. Так что в коллективном мозгу происходило много вещей, много разных музыкальных порывов, искр и различного наследия… очевидно, в то время очень много всего попадало в котел и там перемешивалось».

«Думаю, тебе проще придумать подобные аналогии. В последние несколько лет я просто оглядывался назад, на те дни, и я не знаю. Все это соперничество как-то… Я не знаю, имеет ли это какое-то отношение к тому, что мне перевалило за тридцать пять. Я не знаю, связано ли это с тем, что у меня есть дети. Когда осознаешь что ты не вечен, начинаешь ставить приоритетом не себя, а других – свою семью, благополучие других. Знаешь, что на самом деле для членов Metallica гораздо важнее хорошо проводить время и ладить друг с другом, чем преследовать цели стать номером один в чартах или что-то еще. Когда эти вещи начинают происходить с тобой, ты просто становишься все менее конкурентоспособным и больше впитываешь положительные вибрации, которые окутывают тебя. Я знаю, что был склонен к соперничеству, когда мне было двадцать лет, я проводил много времени, раздумывая над тем, что происходило вокруг меня, интересуясь тем, что делали другие группы. Но в 2011 году это совсем не то, на чем я акцентирую свое внимание. Только когда я начинаю испытывать трудности на интервью, такие вещи начинают открываться. Я этого не смущаюсь, но, кажется, это было действительно очень давно, и, кажется, тогда были задействованы совсем другие энергии. Сейчас для меня главное, что, когда я играю музыку с остальными парнями, мы хорошо проводим время. Когда мы играем концерты Big Four, для нас главное – насладиться этим временем. В конце концов, мы не обязаны этого делать. Нас никто не заставляет. И я все больше думаю, что люди, вовлеченные в это событие, делают это, потому что им это нравится, и это что-то особенное, и это себя оправдывает. Но если бы это не приносило удовольствия, я бы лучше сидел дома и играл с детьми, и был хорошим отцом. Я не собираюсь покидать свой дом ради чего-то, лишенного этой энергетики, понимаешь, о чем я?»

Мог бы он утверждать, что участие в шоу Big Four помогло Metallica восстановить связь со своими метал-корнями и публикой хардкор-метала? «Думаю, все это часть одной картины. Я имею в виду, ты не можешь отделить одно от другого. Очевидно, что ключевой элемент всей этой истории [восходит к] исполнению Master of Puppets целиком в 2006 году, ведь мы, очевидно, никогда раньше этого не делали, и что десять лет назад я бы не подумал, что мы когда-либо сделаем это. Но мы сделали это, и это было очень весело. И возвращение кую часть этих последних двадцати пяти – тридцати лет на поиски тех направлений, в которые могли бы заглянуть в будущем. Но мы в действительности никогда не позволяли прошлому вдохновлять нас. А Рик Рубин поощрял нас к возвращению к Ride the Lightning, к Master of Puppets и так далее».

«Итак, были эти два элемента. Затем был Зал славы рок-н-ролла, который вызвал еще одну волну ностальгии. Тогда мы сидели после концерта в Bercy, в Париже, и там был Бифф [Байфорд]. Бифф присоединился и сыграл с нами Motorcycle Man [Saxon] перед 20 000 парижан. Мы чудесно провели время, это было невероятно; и после мы пили красное вино, и нам было очень хорошо не только благодаря тому, кем мы являемся сейчас, но благодаря нашему прошлому и, безусловно, нашему будущему. И тогда появилась эта идея о Big Four. Итак, за последние десять лет были эти важные события – своего рода точки отсчета. Побочным продуктом всего этого является тот факт, что, очевидно, та сторона Metallica, благодаря которой мы сейчас веселимся, – это более тяжелый, быстрый, более маниакальный, более неконтролируемый материал, чем, скажем, британский блюзовый материал Load-Reload. Так что, очевидно, мы чувствуем себя очень комфортно и весело проводим время, играя метал. И в течение последних нескольких лет в турне мы играли такие песни, как Dyers Eve и The Shortest Straw [оба с альбома Justice], снова вспоминали Orion [с Master of Puppets] всего пару месяцев назад. И мы сыграли The Call of Ktulu [с Ride the Lightning] однажды вечером в Австралии. Снова выпустили на сцену Trapped under Ice и получили удовольствие от этих старых песен; это было действительно круто. Было здорово чувствовать себя комфортно, охватывая эту сторону Metallica, и это не казалось неорганичным и надуманным. Или что мы делали это из каких-то корыстных побуждений».

Очевидно, от его внимания не ускользнуло и то, что в ближайшие 12 месяцев у Metallica будут всевозможные юбилеи. Сухой смешок. «Ага, я это заметил! Когда занимаешься этим столько времени, то начинаешь видеть юбилей буквально во всем». И все же это было невероятно. В 2011 году была двадцать пятая годовщина релиза Master of Puppets; двадцатая годовщина выхода Black album; тридцатая годовщина образования Metallica и двадцать пятая годовщина смерти Клиффа Бертона. Я сказал ему об этом, и знал, о чем он говорил, но в 2011 году, казалось, все это сложилось вместе. Еще одна усмешка. «Послушай, когда ты так это мне преподносишь, то да. Мы сколько знаем друг друга, 26 лет, так? Я не из тех (по крайней мере сейчас), кто носится со всем этим… Я не… Мы ездили с Master of Puppets пять лет назад; это было классно, и как же здорово вернуться к этой записи и своего рода вдохновиться для Death Magnetic и так далее. Но с тех пор мы ничего такого не ищем. Я могу тебе сказать прямо сейчас, по состоянию на [сегодня] 1 марта, нет никаких планов праздновать тридцатилетие группы. Нет никаких планов отмечать двадцатую годовщину Black album. Нет планов на Master of Puppets. Наши планы в значительной степени сформированы. Будет шесть или семь шоу Big Four. Будет поездка в Бразилию, чтобы сыграть на Rock in Rio, чего мы никогда раньше не делали. Кроме этого, в воздухе витает еще пара предложений. Мы получили предложение приехать и поиграть в той части мира, в которой мы никогда не были, позже осенью, и, похоже, это действительно произойдет. Но, кроме этого, мы не сидим без дела, планируя большую вечеринку по случаю дня рождения в стиле «давай похвалим сами себя».

Однако он признал, что, «возможно, в какой-то момент мне действительно придется обратить на это внимание».

На момент моего разговора с Ларсом они не планировали начинать репетиции еще шесть недель. Как он выразился: «Мы стараемся делать это максимально ненавязчиво. Свободного времени примерно столько же, сколько уходит на Metallica. Мы ничего не делали и не видели друг друга с ноября, когда мы закончили выступление в Австралии. Но когда мы снова приступим к работе в начале апреля, я уверен, кто-нибудь поднимет этот вопрос, и тогда посмотрим, что из этого выйдет. В этом также выражается дух Metallica. Иногда я правда думаю, что эти вещи лучше подавать, когда в них есть немного импульсивной энергии. Так что сейчас ничего особенного не запланировано, но если будет, то ты в числе первых узнаешь об этом, поверь мне».

Однако, вероятно, реклама со стороны журналов, сайтов, телевидения и радио станет оказывать ни них такое давление в организации какого-нибудь празднования, что если они решат ничего не делать, то будет, мол: «Они ничего не сделали, чтобы отметить юбилей!»

Он устало выдохнул. «Уф… Ну да, им плевать на нас! Им плевать на метал-сцену!» Пауза, затем: «Слушай… может быть, мы придумаем, как коллективно похлопать себя по спине одновременно по всему миру. Мол, в полночь все похлопывают себя по спине. Молодец, дружище! А теперь давай покончим с этим».

Я продолжал его подталкивать. Ведь фанаты любят годовщины, сказал я. Они могут говорить: «Я был там. Это был тридцатый юбилей, и они вышли и исполнили Hit the Lights!»

Снова смех. «Конечно, нет, конечно… Знаешь, что, я уверен, что-нибудь появится. Все еще кажется… я не знаю. Я еще не убрал свои рождественские подарки. Мне кажется, что еще рано. Но как только мы вчетвером соберемся вместе… Знаешь, у меня вчера был очень-очень долгий телефонный разговор с Хэтфилдом про детей, наших детей в школе. Я переписываюсь с Кирком и Робом. Роб в Лос-Анджелесе, а Кирк на Гавайях. Но во вторую неделю апреля мы должны собраться вместе и снова начать потеть, и я уверен, что-нибудь придумаем, поэтому не теряй веру. Сделаем, что сможем. Как всегда».

Другим моментом, который всегда удавался Metallica при организации летних фестивалей, – это демонстрация нового материала. Еще одной причиной, по которой в марте 2011 года поднялась шумиха, было интервью, которое Кирк дал Rolling Stone. В нем он пространно говорил о том, что Metallica планировала двухнедельный визит в записывающую студию в мае 2011 года, добавляя, что это не обязательно будет запись Metallica, но… чего-то еще. И это звучало невероятно интригующе…

«О, Боже. Ну да, я, ты знаешь… что я должен сказать? Безусловно, я не могу говорить об этом. Если бы я мог, я бы сказал – ты знаешь меня. Это… это… послушай… увидим… это нечто… посмотрим, как все обернется. Если что-то будет, ты узнаешь одним из первых, поверь мне».

Однако были ли это предвестники нового материала?

«Джеймс сказал мне в Австралии, что у него есть больше 700 [новых] риффов. И это было, мягко говоря, ошеломляюще. Затем, когда я разговаривал с ним вчера, он сказал, что снова играет на гитаре последнюю пару недель. А когда Джеймс Хэтфилд настраивает свою гитару, у него рождается от трех до пяти годных гитарных риффов. Это даже пугает, потому что парень настолько продуктивный, он настолько одаренный. Одним словом, Джеймсу Хэтфилду запрещено играть на гитаре без записи. Потому что он буквально извергает их. Это невероятно! Майк Джиллис – парень, который, как правило, следует за [Джеймсом], где бы он ни был, с магнитофоном. Это похоже на его постоянную работу – следить за тем, чтобы все эти риффы были записаны. Это, безусловно, преимущество. Недостатком является то, что тебе придется потратить три месяца, чтобы прослушать их все. Но мы делаем это с улыбками на лицах, потому что мы ценим то, как нам повезло, что Джеймс может выдавать столько риффов. А потом наступает самое сложное, что, как вы знаете, определенно не наша сильная сторона – редактирование. Он снова засмеялся. В духе: «Эй, это действительно хорошо. Давайте вставим это, и это тоже. Эй, подожди минутку. Эта песня длится одиннадцать минут!».

«А еще есть часы и часы репетиций и тусовок в комнате для настройки инструментов, понимаешь, Роб и Джеймс репетируют, мы с Кирком репетируем, и мы с Хэтфилдом репетируем. После концерта Coachella в апреле мы планируем начать с того, чтобы сесть и разобрать риффы, созданные за прошедшие два с половиной года, и сыграть их, и надеюсь, в них будет много ростков для следующей пластинки Metallica, потому что из этих моментов в комнате для настройки получилось очень много замечательных песен. Когда мы просто играем, вместо того чтобы – цитата – «писать», все получается немного более органично и получается само собой. Поэтому я надеюсь на эти великие моменты. И тогда мы можем использовать оставшиеся риффы на, ты знаешь, рингтоны или… Я не знаю. Что ты делаешь? Создаешь сайт – spareriffs.com

Сентябрь 2011 года отмечен еще одной большой годовщиной. Клифф – такая громадная часть мифологии Metallica, и приближается двадцать пятая годовщина его смерти, будет ли что-то особенное от Metallica, чтобы отметить эту дату?

«Я думаю, что каждый отмечает это [каждый год] по-своему. Во всяком случае, дух Клиффа, который я знал, заключался в том, чтобы быть уникальным и индивидуальным, а не придерживаться какого-то определенного коллективного действа. Я не знаю, встречал ли я кого-то, кто был бы таким уже уникальным и индивидуальным в своих взглядах на мир. Это действительно самый независимый человек, которого я знал. Думаю, лучшим способом почтить его независимость и его дух – это сделать все так, как тебе самому хочется. Что значил Клифф для тебя? Что его музыка значила для тебя? Что ты из этого вынес? Если мы сейчас, двадцать пять лет спустя, сядем и попытаемся вывести некую формулу или задать параметры того, что люди должны или не должны делать, или о чем люди должны думать и тому подобное, это просто будет противоречить всему, чего придерживался Клифф. Поэтому, поживем и увидим. Возвращаясь к слову «возможность», в этой группе дело всегда стояло за возможностью, и нам это нравится».

Ответ на вопрос, чем Ларс и Metallica занимались в студии летом 2011-го, стал известен всего несколько месяцев спустя, когда выяснилось, что они работали над альбомом с Лу Ридом под названием Lulu. Споры об этом безмерно себялюбивом проекте начались в тот же момент, как новость просочилась в прессу, как пар просачивается из люков Нью-Йорка. Споры только нарастали, как только все, наконец, узнали об этом. Громко смеялась армия постпанк-последователей Лу. Недовольно кричало метал-сообщество. Великое рок-искусство, конечно, всегда погранично. То, что многие поклонники Лу Рида и Metallica считают банальным нарушением правил, а другие – откровенно неправильным, всегда будет нависать над настоящей музыкой как стая мух. И все же когда все сказано и сделано, ты закрываешь глаза, и садишься и слушаешь, что Рид и Metallica совместно создали, то в действительности остаешься с лучшим, что каждый из них делал на протяжении десятилетий. Произведение искусства, которое заставляет тебя оставить свои предубеждения за порогом, по мере того как оно провожает тебя в темную мерцающую тень.

Рид, чей последний соло-альбом, The Raven 2003 года, дал выход аналогичным коллаборационным амбициям, которые строились вокруг рассказов и поэм Эдгара Аллана По (с такими участниками, как Стив Бушеми, Дэвид Боуи, Уиллем Дефо, Лори Андерсон и Энтони Хегарти), в 2011 году вернулся со списком песен, вдохновленным двумя пьесами XX века, принадлежащими немецкому экспрессионисту Франку Ведекинду: «Дух земли» и «Ящик Пандоры». Обе первоначально были опубликованы в 1904 году и поставлены в 1908-м. Истории вращаются вокруг Лулу, женщины на все времена, магнита для необузданных желаний, оборотной стороны любви, беспрепятственно злоупотребляющей всеми мужчинами, хорошими и плохими, которые цепляются за нее до тех пор, пока, наконец, не останутся «без настоящих чувств в собственной душе», как поет Рид, и однажды она встречает Джека-Потрошителя, чья «любовь» оказывается самой большой и самой роковой из всех. По пути мы проходим глубокие медитации на тему того, что В. Б. Йейтс описывает как «единственные объекты настоящего интереса взрослого человека» – секс и смерть. И это ничего, если бы не музыка, ориентированная на взрослых.

Рид уже построил карьеру, надеясь на то, что, по его словам, «интеллект, который когда-то населял романы и фильмы, проникнет в рок-музыку». Но в то время как его лучшая работа, с группой Velvet Underground и без нее, всегда получала выгоду от этого творческого импульса, он скатился так близко к самопародии, что его энергия часто рассеивалась, расстилалась так же тонко и пусто, как издевательская насмешка, которая витала над его работой. Здесь и вступила Metallica. По-настоящему компанейская группа (в противоположность тем дорогим наемным работникам, с которыми Рид работал в течение последних сорока лет), которая была настолько прямолинейна в своих музыкальных амбициях, будто у них был шест в коллективном позвоночнике. Над лучшей музыкой Metallica никогда особенно не подшучивали. И то, что они добавили последней музе Рида, было благодатным настоящим огнем; кулаком ярости на замену слабому запястью. Это создало оглушительное сочетание.

Записанная в студии Metallica в Сан-Франциско, снабженная шумной рекламой, предшествовавшей релизу, она содержала очень мало запоздалых мыслей и переделок в студии. И все же при первом прослушивании Lulu встречаешь невероятно прилизанные музыкальные пейзажи: слои прекрасного шума, который оставляет тебя с головокружением и беспокойством, очарованным и отвергнутым, изумленным. Это не про отдельные треки, хотя некоторые из них выдающиеся, как, например, леденящий заглавный трек Brandenberg Gate («Я отрежу себе ноги и грудь», – интонирует Рид, добираясь сразу до сути) или Pumping Blood, чьи безумные скрипки напоминают один из шедевров семидесятых Street Hassle, пока через несколько подобных маятнику минут он не выстроится в полномасштабную акустическую атаку масштабов Metallica. Это обо всем альбоме. Концептуальную работу следует принимать целиком, чтобы начать пересекать ее звуковые предгорья. И когда вы добиретесь до последнего трека Junior Dad, финального номера длительностью девятнадцать минут, он снимет с вас кожу, захватит соблазнительными волнами жужжания, которые напоминают альт Джона Кейла, фисгармонию Нико, волны прекрасного баса Клиффа Бертона и неооркестровые эффекты на инструментальных частях, таких как Orion.

Тогда это не было ретроградной трэш-классикой, которую ждали более инертные последователи Metallica. Это не было своего рода суетливой постмодернистской панк-поэзией, с которой газетные критики могут его легко сопоставить. Но как сказал Кирк Хэмметт: «Это что-то еще. Новое животное». Что-то вроде большой черной собаки, которая, возможно, хнычет, рычит, кусается и гадит в тех местах, где вы действительно этого не хотели. Затем делает это снова, чтобы насолить».

Многие критики мейнстрима поняли это и похвалили альбом. Однако поборники традиционного метала были вне себя. Определенно, это альбом не для «среднего» фаната рока. Или как запутывает Рид в The View: «Я хочу, чтобы вы сомневались/Над каждым выводом, что вы сделали». Совокупный вес альбома, безусловно, сделает это за вас. Некоторые находили подобное трансу настроение большей части музыки болезненно дезориентирующим, даже отталкивающим. Было бы не очень хорошо говорить, что это сделано намеренно. Тошнотворное ощущение от таких треков, как Little Dog («Крошечное тело и крошечный член / Маленькая собака может вызвать у вас тошноту») настолько осязаемо, что многие задаются вопросом, почему они вообще его слушают. Для других, однако, не только приверженцев Рида, привыкших к отвращению к себе, его горьким нуарам, его почти ювенильному желанию выразить невыразимое, основная красота заключалась в том, как через такие разрозненные кусочки рок-спектра они пытались передать свою мысль, и это было просто захватывающе.

Когда альбом вышел в конце октября 2011 года, он оказался крупнейшим коммерческим провалом в карьере Metallica, став первым альбомом, не попавшим в Топ-30 ни в Великобритании, ни в Америке. И это несмотря на то что Metallica и Рид отстаивали свою позицию в прессе. «Почему это удивительно?» – пожал плечами Рид. – Странное сотрудничество – это Metallica и Cher. Мы – это очевидное сотрудничество».

«У меня были эти гигантские знаки вопроса, – признал Джеймс Хэтфилд. – На что это будет похоже? Что будет происходить? Так что было здорово, когда [Лу] прислал нам тексты песен для работы над основой Lulu. Это было чем-то, во что мы могли бы погрузиться. Я мог перестать быть певцом и автором песен и сосредоточиться на музыкальной части… Я сидел там с акустикой и позволил этому чистому холсту отвезти нас туда, куда нам нужно было идти. Это был отличный подарок, когда нас попросили поставить на него штамп «TALLICA». И мы так и сделали».

По словам Рида, Lulu была «лучшей вещью, которую я когда-либо делал. И я сделал это с лучшей группой, которую я только мог найти на планете. По определению, все участники были честны. И это пришло в мир чистым. Мы продвинулись настолько далеко, насколько возможно в границах царства реальности».

Все это выглядело тем, чем и являлось на самом деле: тщательно организованной арьергардной акцией, чтобы помочь отвоевать сердца и умы тех – по крайней мере, пяти миллионов из них, по грубым подсчетам, – кто покинул корабль, благодаря Lulu. Кроме того, в декабре 2011 года они, наконец, отметили свой тридцатый юбилей четырьмя шоу в Fillmore Auditorium в Сан-Франциско, где могли разместиться не более 1200 человек. Члены фан-клуба были приглашены посетить шоу, и то, что такая группа, как Metallica, играла в таком небольшом помещении, сделало эти шоу невероятно особенными. Потом были билеты. Члены фан-клуба могли купить билеты на все четыре концерта за $19,81 (в память о годе образования: 1981). Внутри они создали своего рода мини-музей, в котором выставили исторические памятные вещи группы, такие как оригинальные обложки альбомов, бас Клиффа Бертона и ударную установку Ларса Ульриха из мирового турне Damaged Justice 1988–1989 годов. Демонстрация этих артефактов была явным подтверждением того, что они понимают, кто их фанаты.

Шоу были тщательно организованы, включая не только разные сеты на каждый вечер, но и разные дебютные исполнения, новые песни, исполнявшиеся впервые на каждом из концертов, а также потрясающие выступления некоторых из самых известных металлистов (Оззи Осборна, Роба Хэлфорда, Дэйва Мастейна) и некоторых любимчиков фанатов (Джейсона Ньюстеда). Они позволяли фанатам подниматься и играть с группой. Комик Джим Бройер разогревал аудиторию с помощью комедийного выступления, были бесплатные раздачи, и на протяжении всего праздника группа выходила и уходила со сцены, чтобы поболтать с толпой, как будто прогуливаясь по чьей-то гостиной.

От доступных цен на билеты до потрясающего внимания к деталям было ясно, что Metallica наметила экстравагантное свидание со своими поклонниками – безупречное признание того, что помимо коллекций произведений искусства и сотрудничества с Лу Ридом Metallica понимают, как важно не просто быть благодарными, но и демонстрировать эту благодарность. На этом мероприятии новостные агентства ликовали, и вскоре кислый привкус от сотрудничества с Лу Ридом был забыт. Энтузиазм по поводу их следующего альбома уже был на пике. Однако у них был еще один туз в рукаве.

В последний раз, когда я разговаривал с Ларсом, я задал ему один финальный вопрос, по крайней мере на данный момент: на что намекал Питер Менш, когда упомянул в интервью в 2011 году, что Metallica планировали несколько больших, очень театральных шоу в 2012 году? Событие, которое он упоминал, будет чем-то похоже на ранние шоу The Wall Pink Floyd в начале 1980 года, повторенные в 2011 году Роджером Уотерсом в очень театральной версии?

Последовал знакомый взрыв смеха. «Ах… Руководствуясь правдой и справедливостью, и точным отчетом, как говорят некоторые, мяч все еще в воздухе. Он еще вращается в разных коллективных умах, в разных точках мира, и, возможно, в один день каким-то образом они поднимут голову».

Смотрел ли он шоу The Wall, которое Роджер Уотерс привез в Америку в 2010 году и в Британию и Европу в 2011 году?

«Да, смотрел. Абсолютно потрясающе. Я думаю, что оно движется по направлению к тебе, пока мы говорим. Да, я видел это. Это было невероятно, очень вдохновляюще, и я подумал, что это идеальное сочетание между тем, что мы называем «одной ногой в прошлом и одной ногой в будущем». Это определенно очень, очень круто.

Так вы планировали что-то подобное для Metallica? «Послушай, да, безусловно… ага. Я имею в виду, что все это [оригинальное шоу The Wall 1980–81 гг.] было очень полезно для нашего сценического сета And Justice for All, вся эта история с созиданием и разрушением. Это было что-то, что вдохновило нас на Леди-Правосудие. Итак, очевидно, что Роджер Уотерс, его видение и то, что он сделал за эти годы, не только как музыкант, но и как художник со спектаклями, которые он устраивал, послужил отличным источником вдохновения для всех остальных».

Настоящий ответ на этот вопрос пришел в феврале 2012 года, когда было объявлено, что Metallica начинает новый музыкальный фестиваль под названием Orion Music + More. Даты запуска были обозначены 23 и 24 июня 2012 года, а место проведения – где-то в Атлантик-Сити. Они также подтвердили, что будут выступать в качестве хедлайнеров фестиваля оба дня, исполняя Black album в первый вечер и весь Ride the Lightning – во второй.

Когда мы прощались, Ларс упомянул эту книгу и спросил, как она пошла, заинтересовавшись как всегда цифрами, а затем добавил, что купил копию. «Мы знали, что если кто-нибудь и напишет хорошую книгу о Metallica, то это будешь ты», – любезно добавил он. Я предложил отправить ему подписанную копию, и он очень аккуратно обошел стороной необходимость сообщить мне свой адрес, предложив принести копию на Download в 2012 году.

Я обещал Ларсу, что сделаю это.


14.  Новый черный | Metallica. Экстремальная биография группы | Положительные отзывы о Enter Night







Loading...