home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


13

Я не позволила своим глазам распахнуться в ужасе, иначе стражники накинулись бы на меня. Чтобы выиграть немного времени, я присела в реверансе, медленно сосчитав до трех.

Принца, когда я наконец осмелилась снова взглянуть на него, казалось, это позабавило. Он махнул рукой на комнату:

– Вы здесь закончили, надеюсь?

– Да, спасибо, – произнесла я, и мне удалось подавить дрожь в голосе, – если сами хотите допросить рыцарей, возможно, я могу встретиться с вами завтра утром…

– О нет, – спокойно сказал он, а его улыбка стала жестче. – Думаю, вы встретитесь со мной сейчас. Подождите меня наверху лестницы, будьте добры.

У меня не было других вариантов, кроме как подняться по лестнице. Позади я услышала голос принца:

– Кто помнит, как выглядит мой жетон? Правильно. А был ли у мисс Домбег мой жетон?

– Но, сэр, мы не должны были начинать это дело до приезда Комонота!

– Начинаем с сегодняшнего вечера. Только человек с моим жетоном может говорить от моего имени.

– Мы не должны были ее пускать, капитан? – спросил Джон.

Люсиан Киггз сделал паузу, прежде чем ответить.

– Нет. Вы последовали своему инстинкту насчет ее, и он не обманул вас. Но пришло время быть внимательнее, ясно? Вскоре дворец наполнится незнакомцами.

Он начал подниматься по лестнице. Я поспешила наверх, чтобы добраться прежде него. Взгляд, которым он одарил меня на площадке, был невеселым. Он кивнул, когда Майки Рыба поприветствовал его, схватил меня за правый локоть и повел по коридору.

– На кого вы работаете? – спросил он, когда нас уже не могли услышать.

Это был вопрос с подвохом?

– На Виридиуса.

Он остановился и встал ко мне лицом, мрачно нахмурившись.

– Это ваш шанс рассказать правду. Мне не нравятся игры в кошки-мышки. Вас поймали, не играйте со мной.

Милый святой дом, он считал меня агентом иностранного государства или человеком кого-то определенного. Дракона, например. Может, он и не ошибался.

– Могли бы мы поговорить где-то в другом месте, не в коридоре, пожалуйста?

Нахмурившись, он взглянул на проход. Восточное крыло было полно слуг, хранилищ, кухонь и мастерских. Он повел меня по короткому коридору и открыл ключом тяжелую дверь в самом конце. Зажег фонарь на стене коридора, запустил меня внутрь и закрыл дверь позади нас. Мы оказались внизу винтовой лестницы, ведущей в черноту. Вместо того чтобы подниматься, он сел на пятую ступеньку и поставил фонарь рядом с собой.

– Что это за место? – спросила я, вытягивая шею, чтобы посмотреть наверх.

– Моя «звериная башня», как зовет ее Глиссельда. – Казалось, он не собирался продолжать обсуждение. Фонарь освещал его лицо снизу, отчего было трудно рассмотреть выражение. Но, в любом случае, он не улыбался.

– Было бы легко расспросить этих рыцарей, с моего позволения. Вам нужно было просто попросить. Мне не нравится, что вы воспользовались моим именем под лживым предлогом.

– Мне… мне не стоило этого делать. Мне жаль, – промямлила я. Почему раньше мне это показалось хорошей идеей? Почему мне легче было обмануть незнакомцев, чем прямо поговорить со знакомым человеком? Я осторожно открыла кошелек, прикрывая фигурку квига, и передала принцу золотую монету. – Мой учитель, Орма, тоже взволнован из-за появления бродячего дракона. Я пообещала ему поговорить с вами.

Люсиан Киггз молча рассматривал монету в свете фонаря. Раньше он столько болтал, что теперь его молчание нервировало меня. Но, конечно, теперь принц сомневался, когда я сказала, что говорю от чужого имени. Почему бы и нет? Псы святых, я просчиталась, обманув стражей.

– Посланница передала монету ему после похорон вашего дяди, – продолжила я. – Орма говорит, что она принадлежала его отцу.

– Тогда, скорее всего, так и есть, – сказал он, изучая обратную сторону. – Драконы знают свои монеты.

– Его отец – генерал Имланн, опозоренный и изгнанный за накопление сокровищ.

– За накопление сокровищ обычно не изгоняют, – сказал принц, поджав губы. Даже его тень выглядела скептично.

– Скорее всего, Имланн совершал и другие преступления. Орма не рассказал все в подробностях. – Вот я уже лгала. Это никогда не кончится. – Он считает, что Имланн здесь, в Горедде, и может планировать навредить Ардмагару или устроить какую-то неприятность на праздновании или… он не знает, нечто подобное. Увы, это только расплывчатое предположение.

Люсиан Киггз смотрел то на меня, то на монету.

– Вы не уверены, действительно ли у него есть причина для волнений.

– Да. Я надеялась поговорить с рыцарями, чтобы узнать подробности, которые помогли бы ситуации стать более определенной, если бы Орма узнал в драконе-бродяге Имланна. Я не хотела тратить ваше время на догадки.

Он напряженно наклонился вперед:

– Мог ли Имланн хотеть навредить моему дяде?

Теперь он заинтересовался. Словами не передать, какое это было для меня облегчение.

– Я не знаю. Совет решил, что бродяга имеет отношение к смерти принца Руфуса?

– Совет мало что решил. Половина людей подозревает, что рыцари придумали все это, чтобы устроить неприятности и помешать визиту Комонота.

– А вы что думаете? – настаивала я.

– Думаю, что я собирался поговорить с рыцарями сам, когда узнал, что кто-то уже говорит с ними от моего имени. – Он помахал передо мной пальцем, но это было насмешливое порицание. – Как вы считаете? Они действительно видели дракона?

– Да.

Он поднял бровь.

– Почему вы так уверены?

– Ду-думаю, из-за деталей, которые они смогли и не смогли предоставить. Хотела бы я сказать, что это больше, чем просто интуиция, – я также хотела бы сказать, что умела лгать, и в распознавании у меня тоже был определенный опыт.

– Не отмахивайтесь так просто от интуиции! Я советую своим людям обращать внимание на внутренний голос. Конечно, они ошиблись насчет вас. – Он окинул меня раздраженным взглядом, а потом словно передумал. – Нет, позвольте исправиться. Они были не правы, что поверили, будто я дал вам разрешение говорить с узниками, но они не были не правы насчет вас.

Как он мог все еще хорошо думать обо мне после того, как я так ужасно повела себя? Теплый поток вины прокатился по мне.

– Мне… мне жаль…

– Вы не нанесли никому вреда. – Он отмахнулся от моего смущения. – В действительности все обернулось хорошо. У нас с вами, кажется, одна цель. Теперь, зная это, мы можем помочь друг другу.

Он думал, что я извиняюсь за ложь. Я уже это сделала.

– Я, эм… я также жалею о том, что сказала вам. Вчера.

– А! – Он наконец улыбнулся, и узел тревоги в моей груди распустился. – Вот вторая часть ваших сомнений. Бросьте. Я уже забыл.

– Я была груба!

– И я был оскорблен. Всё как по книге. Но давайте отложим это, Серафина. Мы играем за одну команду. – Я не купилась на такое легкое прощение. Он заметил мое сомнение и добавил: – Мы с Сельдой долго говорили о вас. Она высказывалась весьма красноречиво в вашу защиту.

– Она не говорила, что я колючая?

– Ох, она точно это сказала. Вы такая и есть. – Казалось, выражение моего лица его немного забавляло. – Перестаньте смотреть так сердито. Нет ничего плохого в том, чтобы дать людям знать, когда они наступили на ваш хвост. Нужно лишь спрашивать себя, когда кусаешься и почему?

Кусаться. Хвост. Я сложила руки на груди.

– Сельда заметила, что вы не любите вопросы личного характера, а я точно задавал такие. Поэтому – простите.

Смутившись, я уставилась на ботинки.

Он продолжил:

– В этом случае, думаю, здесь было что-то большее. Вы честно ответили на мой вопрос. – Он довольно откинулся назад, словно решил сложную задачку. – Я спросил, каково быть талантливой, и вы дали прямой ответ: так же как и быть незаконнорожденным! И немного подумав над этим, я понял. Все глазеют на тебя из-за того, с чем ты ничего поделать не можешь и чего ничем не заслужил. Само ваше присутствие заставляет других людей испытывать неловкость. Вы выделяетесь, когда в действительности не хотели бы этого.

Мгновение я не могла вдохнуть. Что-то во мне задрожало, какая-то струна лютни, задетая его словами. И казалось, если я вдохну, она успокоится.

Он не знал правды обо мне, но он почувствовал ее, то, чего не замечал никто другой. И несмотря на это, он считал меня хорошей, полагал, что меня стоит воспринимать всерьез, и его вера на один головокружительный момент заставила меня пожелать стать лучше, чем я есть на самом деле.

Я была дурой, позволив себе почувствовать это. Я была монстром, и это никогда не изменится.

Я чуть не рявкнула на него, чуть не сыграла монстра по-настоящему, так, как только я могу сделать, но что-то остановило меня. Принц не был драконом, холодно наблюдающим за мной. В ответ он предлагал мне правду о себе самом. Она сияла, как бриллиант. Если я выбью этот подарок из его руки, я не получу второго. Я сделала неровный вдох и сказала:

– Спасибо, но… – Нет, никаких но. – Спасибо.

Он улыбнулся:

– В вас есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Я замечал это не раз. Какой из порфирийских философов вам нравится больше всего?

Это было настолько нелогично, что я чуть не рассмеялась, но Люсиан продолжал говорить, наконец снова ощутив себя в своей тарелке рядом со мной.

– Вы узнали ту цитату, тем вечером, и я подумал: наконец-то кто-то еще читал Понтеуса!

– Боюсь, не так подробно. У папы был его «Литературный сборник…»

– Но вы читали других философов. Сознайтесь! – Он возбужденно наклонился вперед, упершись локтями в колени. – Думаю, вам нравится Аркиборос. Он так интересовался жизнью разума, что никогда не пытался определить, применимы ли его теории в реальном мире.

– Аркиборос был помпезным ослом, – сказала я, – я предпочитаю Неканса.

– Этого глупого старого сучка! – воскликнул Киггз, хлопнув по ноге. – Он заходит слишком далеко. Если бы все происходило согласно его теории, мы были бы всего лишь бестелесным разумом, парящим и эфемерным, совершенно отделенным от материи этого мира.

– Было бы это так ужасно? – спросила я, и мой голос сорвался. Он снова наступил на личное, или я просто была так чувствительна, что меня задевало все, что угодно, каким бы безобидным оно ни было?

– Я решил, что вы предпочитаете Понтеуса, вот и все, – сказал он, рассматривая невидимое пятнышко на рукаве камзола, предоставляя мне время успокоиться.

– Философа юриспруденции?

– Вы явно читали только раннюю его работу. Его гениальность раскрывается в поздних.

– Разве он не сошел с ума? – Я пыталась быть надменной, но по выражению его лица поняла, что провалилась и выглядела забавно.

– Если это было безумие, Фина, то такое, о котором мы с вами можем только мечтать! Я найду вам его последнюю книгу. – Он снова взглянул на меня, и его глаза засияли в свете фонаря или от внутреннего отблеска приятного ожидания.

Энтузиазм украшал его. Я смотрела на принца, а потом перевела взгляд на свои руки.

Он кашлянул и поднялся, убирая монету в карман камзола.

– Так. Ладно. Завтра утром я отнесу монету Ормы Эскар, и посмотрим, что она скажет. С моей удачей она сделает вывод, что мы укрываем преступников. Думаю, она не простила мне того, что я позволил людям навредить тому новокожему – или того, что танцевал с ней, кстати. Спросите у вашего учителя про подробности, запомнившиеся рыцарям. Я был бы благодарен. Если мы сумеем опознать этого бродягу, посольство может поверить, что мы по-настоящему пытаемся… хотел сказать «поддерживать порядок», но для этого немного поздновато, не так ли?

Я сказала:

– Тогда до завтра. – Конечно, он должен был отпустить меня, а не я его. Я внутренне поморщилась.

Он, казалось, не заметил моего промаха в манерах. Я сделала реверанс, чтобы загладить вину. Он улыбнулся и открыл мне дверь башни. Мои мысли метались, я пыталась придумать, что еще сказать ему, прежде чем уйду, но не вышло.

– Доброго вечера, Серафина, – сказал он и закрыл дверь.

Я слышала, как затихали его шаги, когда он поднимался по ступеням башни. Куда он направляется? Это не мое дело, конечно же, но я долго стояла там, положив руку на дубовую дверь.

Я застыла так надолго, что чуть не выпрыгнула из кожи, когда чей-то голос произнес:

– Учительница музыки? Вам нехорошо?

Я оглянулась. Позади стоял один из моих музыкантов, худощавый игрок на сакбуте, чье имя я не могла запомнить. Он явно проходил мимо и заметил мое бессознательное состояние. Он неуверенно ступил вперед.

– Вам что-нибудь нужно?

– Нет, – хрипло ответила я. Мой голос звучал грубовато, словно я только что нарушила годовой обет молчания. – Спасибо, – добавила я. И, склонив голову, смущенно обошла его, направившись обратно по коридору в свои покои.


предыдущая глава | Серафина (перевод Сибуль Елена) | cледующая глава







Loading...