home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


18

Я покинула бал почти сразу же после паваны, направившись в убежище своих покоев. Мне нужно было поухаживать за садом и поспать, если я собиралась рано вставать. Это были две важные причины уйти.

Но сбежала я не поэтому. Я не пошла к гротескам и не легла спать.

Конечности гудели от беспокойства. Я разделась, сложив гупелянд и платье с фанатичной аккуратностью, делая сгибы кулаками, словно складки могли успокоить меня. Обычно я не снимала на ночь рубашку, так как ненавидела смотреть на себя обнаженной, но сейчас я сняла ее, сложила, разложила заново, судорожно кинула на ширму, подняла и снова кинула.

Я ходила взад и вперед, потирая чешую на животе, гладкую, как зеркало, с одной стороны, и острую, как тысячи зубов, с другой. Вот кем я была. Вот. Это. Я заставила себя взглянуть на ленту из серебряных полумесяцев, жуткую линию, где чешуйки вырывались из моей плоти, словно зубы из десен.

Я была чудовищна. В мире были вещи, недоступные мне.

Я забралась в кровать, свернулась калачиком и заплакала, крепко зажмурив глаза. Перед глазами я видела звезды. Я не пошла в сад. Я была в месте без имени. Внезапно в неопределенном тумане моего разума появилась дверь. Меня пугал тот факт, что она могла вот так возникнуть, без моего ведома, но она оторвала меня от жалости к себе.

Дверь открылась. И я задержала дыхание.

Из-за нее выглянул Фруктовая Летучая Мышь. Я вздрогнула. Он так хорошо вел себя с тех пор, как я попросила его об этом, что я почти забыла о проблеме. Увидев его вне сада, я испугалась. Я не могла не думать о Джаннуле, о всех ее допросах и подглядываниях, о том, как она почти завладела моим разумом.

Лицо Фруктовой Летучей Мыши озарилось, когда он увидел меня. Казалось, он не интересовался тем, что было в моей голове, он просто искал меня. К моему ужасу, я оказалась голой в собственной голове. Силой мысли я это изменила.

– Ты нашел меня, – сказала я, разглаживая придуманное платье или уверяя себя, что оно тут есть. – Знаю, что я не приходила сегодня в сад. Я… я не могла сделать это. Я устала от необходимости ухаживать за ним. Я устала… быть этим.

Он протянул ко мне свои худощавые коричневые руки.

Я раздумывала над предложением, но не могла заставить себя добровольно окунуться в видение.

– Прости, – сказала я. – Сейчас все так сложно, и… – Я не смогла продолжить.

Мне придется закрыться от него. Я не знала, где найти силы сделать это.

Он обнял меня. Он был низким, даже не доходил мне до плеча. Я обняла его в ответ, прижала щеку к мягким темным пучкам волос и заплакала. Потом каким-то образом я уснула.


Серафина (перевод Сибуль Елена)

Киггз был ужасно весел для человека, который спал не больше четырех часов. Я не торопилась во время утренних процедур, решив, что нам некуда спешить, но он прибыл к кабинету королевы раньше меня, одетый в тусклые одежды простолюдина. Несмотря на это, никто все равно не принял бы его за крестьянина, если увидел бы близко: камзол был пошит слишком хорошо, шерсть оказалась слишком мягкой, а улыбка слишком яркой.

Рядом с ним стоял мужчина. Внезапно я поняла, что это Ларс.

– Он спрашивал о тебе прошлой ночью, после того, как ты ушла, – сказал Киггз, когда я подошла к ним. – Я сказал ему, что он может застать тебя этим утром до того, как мы уйдем.

Ларс пошарил в своем черном камзоле и вытащил большой сложенный лист пергамента.

– Я сделал это прошлой ночью для вас, госпожа Домбег, потому что не нашел другого способа… сказать спасибо. – Он торжественно передал мне пергамент, а потом удивительно быстро для такого большого человека исчез в коридоре.

– Что это? – спросил Киггз.

Пергамент зашелестел, когда я открыла его. Он напоминал инструкцию к какой-то машине, хотя я ничего не могла разобрать. У Киггза возникла более конкретная идея.

– Баллиста?

Он читал, наклонившись через мое плечо. Его дыхание отдавало анисом. Я спросила:

– Что такое баллиста?

– Вроде катапульты, но может стрелять еще и копьями. Но чем это стреляет… что это?

Напоминало гарпун с резервуаром, наполненным чем-то неопределенным.

– Не думаю, что хочу знать, – ответила я. Было похоже на огромный клистир для драконьей колоноскопии, и я не хотела говорить этого перед принцем, был он бастардом или нет.

– Положи сюда, – сказал он, передавая мне седельную сумку, в которой оказался обед. – Ты оделась достаточно тепло для поездки?

Я на это надеялась. Я никогда не ездила верхом, потому что всю жизнь провела в городе, но нашла пару порфирийских штанов и надела свои обычные многослойные одежды.

Серьга Ормы висела на шнурке на шее. Я ощущала холодный комок, когда клала руку на сердце.

Мы пошли через дворец, по коридорам, через дверь, спрятавшуюся позади гобелена, и вниз по ступеням проходов, которые я раньше никогда не видела. Лестница увела нас ниже уровня подвалов через грубо пробитый туннель. Мы миновали три двери, которые Киггз осторожно открывал и запирал за нами, пока я держала фонарь. Согласно моему внутреннему компасу, мы направлялись на запад. Когда мы прошли мимо огромных каменных дверей, тоннель расширился, и перед нами предстала система естественных пещер. Киггз избегал мелких ответвлений дороги, каждый раз выбирая самый широкий и прямой путь: так мы добрались до входа в пещеру, расположенную в холме под западной стеной замка.

Перед нами раскинулась широкая долина реки Мьюз, укрытая утренним туманом. Облако окутало небо. Киггз остановился и, раскинув руки, впитывал пейзаж.

– Эти ворота, невидимые снизу, предназначались для вылазок во времена войны. Мы сократили путь через город, видишь? У подножия холма конюшня. Там ждут лошади.

Пыльный пол пещеры недавно кто-то потревожил.

– Кто теперь пользуется этими пещерами?

– Дядя Руфус, да почивает он среди всех святых, пользовался этим путем, чтобы охотиться. Я думал, что что-нибудь выясню, если пройду по его следу. Насколько я знаю, никто другой им не пользуется. – Он взглянул на меня. Я кивнула в сторону, на брошенную за камнем одежду. – Хм! Пастухи, укрывающиеся от бури? – Он поднял вещь – хорошо сшитое, но простое платье. У любой женщины из дворца могла найтись парочка таких. У меня тоже было такое.

– Служанки, встречающиеся со своими возлюбленными? Но как бы они пробрались через три запертые двери, и зачем оставлять здесь одежду?

– Это любопытно.

Люсиан широко улыбнулся.

– Если это станет самой большой тайной, с которой мы сегодня столкнемся, мы счастливчики. – Он заново сложил платье и спрятал его обратно за камень. – Ты внимательна. Возможно, тебе сейчас пригодится это качество: каменистый склон, скорее всего, мокрый.

Пока мы пробирались вниз по склону холма, я поняла, что мне стало легче дышать. Воздух был чистым и прозрачным. Атмосфера города и двора, насыщенная проблемами и тяжелая от беспокойства, казалась густой по сравнению с этой. Здесь были только мы под невесомым безграничным небом. Я вдохнула с облегчением, вспомнив то время, когда страдала от клаустрофобии.

Лошади действительно ждали нас. Киггз, очевидно, предупредил, что выезжает с женщиной, потому что у моей лошади было дамское седло с подставкой для ног. Это показалось мне намного удобнее обычного седла. Но Люсиан был недоволен.

– Джон! – крикнул он. – Так не пойдет! Нам нужно нормальное снаряжение!

Старый конюх нахмурился:

– Шарпи сказал мне, что вы поедете с принцессой.

– Нет, Шарпи тебе такого не говорил! Ты сам так решил. Мисс Домбег может управлять собственной лошадью, ее не нужно водить по кругу на пони! – Он повернулся ко мне, чтобы извиниться, но что-то в моем взгляде заставило его остановиться.

– Вы же собираетесь ехать верхом?

– О да, – сказала я, уже смирившись с этим. Я подняла подол юбок, чтобы доказать степень готовности наличием порфирийских штанов. Он моргнул, глядя на меня, и я поняла, что леди так не поступают – но разве Киггз не хотел, чтобы я ехала верхом совсем не как леди? Кажется, я не могла вести себя прилично, что бы ни делала.

Возможно, это значило, что я могу перестать так волноваться из-за всего этого.

Они вывели мою лошадь с другим седлом. Я подняла юбки и залезла с первого раза, не желая, чтобы кто-то поддерживал меня за талию, пытаясь помочь. Лошадь повернулась кругом. Я никогда не ездила верхом, но знала теорию, и вскоре лошадь пошла по прямой, почти в правильном направлении.

Киггз остановил меня:

– Так не терпится начать? Ты оставила свою седельную сумку.

Мне почти удалось заставить лошадь остановиться, пока он пристегивал мои сумки, а потом мы двинулись в путь. У моей лошади были свои четкие представления о том, куда мы должны идти. Ей нравились заливные луга впереди, и она решила, что мы должны добраться туда как можно скорее. Я пыталась сдержать ее и позволить Киггзу вести нас, но животное оставалось непреклонно.

– Что позади той канавы? – спросила я Киггза, словно знала, куда мы направляемся.

– Топи, где нашли дядю Руфуса, – ответил Люсиан, вытягивая шею, чтобы взглянуть туда. – Можем остановиться здесь, хотя не думаю, что стража что-то пропустила.

Моя лошадь замедлила шаг, когда мы приблизились к маленькому каналу. Ей хотелось на заливные луга, а не в колючие болота. Я уступила принцу дорогу, но моя лошадка пыталась отвернуться от моста.

– Нет, не получится, – пробормотала я, обращаясь к ней. – Зачем тебе прикидываться трусливой? Ты весишь больше всех нас.

Лошадь Киггза бежала рысью впереди, серовато-коричневый плащ принца хлопал животное по крупу. Люсиан спокойно сидел в седле, и казалось, что он управлял лошадью мысленно. Ему не приходилось грубо дергать поводья в отличие от меня. По другую сторону канавы он почти сразу увел нас с дороги. Болота были относительно сухими в это время года. Стоячая вода покрылась льдистой корочкой, хрустящей под копытами. Но я все равно умудрялась найти грязное местечко, где копыта лошади скользили и утопали в болотистой почве.

– Направь ее к траве, – посоветовал Киггз, но моя лошадь, посчитавшая себя умнее меня, уже шла туда.

Киггз остановился рядом с какими-то голыми кустами и указал на холмы к северу от нас, почерневшие от зимних деревьев.

– Они охотились там, в Королевских лесах. Его придворные утверждают, что гончие разбежались…

– А охотники разбежались следом за ними?

– Нет, все происходит не так. Гончие должны исследовать все направления, их учат независимости. Они идут за запахом до конца, а если он ни к чему не ведет, собаки возвращаются к своре. Вот для чего они – чтобы охотникам не приходилось бесцельно рыскать по лесу.

– Но граф Апсига сказал, что принц Руфус следовал за своими гончими.

Киггз уставился на меня:

– Вы спрашивали его о том дне?

Графа не пришлось расспрашивать. Он выхвалялся этим перед придворными дамами в Голубом салоне. Киггз тогда прервал разговор, но, очевидно, пропустил рассказ о собаках. Кажется, мне нужно было поддерживать репутацию проницательного сыщика, поэтому я сказала:

– Конечно.

Киггз удивленно покачал головой, и я сразу же ощутила вину.

– Они считают, что мой дядя кинулся за своей фавориткой-гончей, Уной, потому что отделился от группы, и никто не видел, куда он направился. Но у него не было причин так поступать. Уна знает, что делает.

– Тогда почему он отделился от группы?

– Этого мы можем так и не узнать, – ответил Киггз, слегка пришпорив лошадь. – Здесь они нашли его с помощью Уны на следующее утро. Рядом с этим ручейком.

Здесь мало что можно было увидеть, ни крови, ни следов борьбы. Даже следы копыт лошадей стражи размыл дождь и залила вода болота. Впереди виднелся достаточно глубокий, наполненный водой кратер, и я задалась вопросом, не там ли лежал принц. В нем не угадывались зловещие контуры тела принца Руфуса.

Киггз спешился и потянулся к мешочку на ремне, вытаскивая медальон святого, потускневший от частого использования и времени. Не обращая внимания на грязь, он встал на колени в воде и почтительно поднес медальон к губам, бормоча, словно хотел наполнить его молитвой. Он крепко зажмурился, горячо молясь и пытаясь справиться со слезами. Мне было жаль его. Я тоже любила своего дядю. Что бы я делала, если бы его не стало? Меня трудно было назвать набожной, но я, в любом случае, отправила молитву любому святому, который ее услышит: «Держите Руфуса в своих объятиях. Храните всех дядей. Благословите этого принца».

Киггз поднялся, незаметно вытирая глаза, и кинул медальон в пруд. Холодный ветер взлохматил его волосы. Круги от медальона затихли среди неровной мелкой ряби.

Внезапно мне захотелось взглянуть на ситуацию со стороны дракона. Мог ли дракон находиться здесь при дневном свете и незаметно убить кого-то? Точно нет. Я видела дорогу и город вдалеке. Ничто не загораживало вид.

Я повернулась к Киггзу, который уже смотрел на меня, и сказала:

– Если это сделал дракон, вашего дядю должны были убить в другом месте и перенести сюда.

– Именно так я и думаю. – Он взглянул на небо, которое начинало плеваться в нас моросящим дождиком.

Он сел на лошадь и вывел нас из топи, обратно к высокой сухой дороге. Люсиан выбрал северную развилку, которая вела к гряде холмов Королевского леса. Мы пересекли только южную часть огромной чащи. Согласно репутации, место было мрачным, но мы все время наблюдали солнечный свет. Черные ветви делили серое небо на части, словно свинцовые створки соборных окон. Дождь стал сильнее и холоднее.

На третьем хребте лес превратился в заросли, а высокие холмы – в провалы и ущелья. Киггз придержал свою лошадь.

– Кажется, что здесь дракон более вероятно мог бы убить кого-то. Заросли не такие густые, как глухой лес, так что он мог бы маневрировать здесь, пусть и не очень хорошо. Он мог бы спрятаться в одной из низин, невидимый, пока кто-то не оказался бы прямо над ним.

– Думаете, принц Руфус случайно наткнулся на дракона-бродягу?

Киггз пожал плечами:

– Если на него действительно напал дракон, это кажется возможным. Любой дракон, намеревающийся убить принца Руфуса, мог бы найти сотню легких способов сделать это, не бросая тень подозрения на драконов. На месте убийцы я бы проник во дворец, завоевал доверие принца, заманил его в лес и стрелой пробил бы череп. Назвал бы это несчастным случаем на охоте и исчез. Не стал бы заниматься этим грязным делом с откусыванием голов.

Киггз вздохнул:

– Я был уверен, что это сыновья Огдо до того, как к нам пришли рыцари. Теперь я не знаю, что и думать.

На краю моего сознания все это время нарастал гул, словно саранча, кричащая летом. Теперь он стал достаточно громким, чтобы я заметила его.

– Что это за звук?

Киггз остановился, чтобы прислушаться.

– Это стая грачей, наверное. У них огромные гнездовья к северу отсюда. Птиц так много, что они всегда сражаются за место, и их видно на многие километры. Вот я покажу тебе.

Он свернул с дорожки и направил лошадь через заросли вверх по хребту. Я последовала за ним. С верхушки мы увидели на расстоянии полукилометра вдали ленивое облако черных птиц, парящих, падающих вниз. Должно быть, их там тысячи, раз мы слышали их крики на таком расстоянии.

– Почему они собираются там?

– Почему птицы вообще что-то делают? Думаю, никто никогда не пытался это выяснить.

Я пожевала губу, зная то, что ему было неизвестно, и пытаясь придумать, как аккуратнее подвести к этой теме.

– Что, если дракон был там? Может, он оставил какую-нибудь, эм, падаль, – сказала я, вздрогнув от своей собственной слабости. Конечно, грачи любят падаль, но драконы оставляют не только это.

– Фина, этому гнездовью много лет, – сказал он.

– Имланна изгнали шестнадцать лет назад.

Киггз бросил на меня скептический взгляд.

– Ты же не думаешь, что он сидит на одном месте шестнадцать лет! Это заросли. За ними присматривают дровосеки. Кто-то бы заметил.

Да, нужно было пробовать другую тактику.

– Ты читал Белондвег?

– Я бы не смог назвать себя ученым, если бы не читал, – ответил он.

Это было мило, Люсиан заставил меня улыбнуться, но я не могла позволить ему это увидеть.

– Помнишь, как Безумный Заяц Пау-Хеноа обманул Мордондей, заставив поверить, что армия Белондвег сильнее, чем на самом деле?

– Он организовал фальшивое поле битвы. Мордондей поверили, что попали на место ужасной бойни.

Почему мне нужно все всем объяснить? Ну, честно. Он не лучше моего дяди.

– И как Пау-Хеноа сымитировал поле резни?

– Он разбросал драконий навоз по полю, привлекая миллионы птиц-падальщиков и… ох! – Он взглянул на стаю снова. – Ты же не думаешь…

– Да, там может быть драконья выгребная яма. Они не мусорят, они чистоплотны. В горах есть «долины стервятников». То же самое.

Я взглянула на него, смущенная тем, что пришлось вести этот разговор, и раздосадованная еще больше, ведь об этом мне рассказал Орма – в ответ, конечно, на мои вопросы. Я пыталась понять, насколько ужаснулся принц. Он смотрел на меня широко открытыми глазами, без отвращения, но казался искренне заинтригованным.

– Ладно, – сказал он. – Давай глянем.

– Нам не по пути, Киггз. Это просто догадка…

– А у меня есть догадка на основании твоих догадок, – сказал он, осторожно пришпорив лошадь. – Это не займет много времени.

Карканье стало еще громче при нашем приближении. Когда мы были на половине пути, Киггз поднял руку в перчатке и показал мне остановиться.

– Я не хочу случайно наткнуться на этого парня. Если он сделал это с дядей Руфусом…

– Дракона здесь нет, – сказала я. – Иначе грачи были бы взволнованы или, напротив, оставались слишком тихими. Мне они не кажутся обеспокоенными.

Его лицо осветилось, кажется, у него возникла какая-то идея.

– Возможно, это и привлекло сюда дядю Руфуса: птицы вели себя странно.

Мы подъехали ближе, медленно, через заросли. Перед нами открылась широкая воронка. Мы остановили лошадей на краю и глянули вниз. Дно было каменистым в месте, где провалилась подземная каверна. Внизу росло несколько деревьев, высоких, облезлых и черных от обилия птиц. Здесь было достаточно места для того, чтобы дракон мог маневрировать, и виднелись недвусмысленные доказательства того, что так и было.

– Драконы насквозь серные? – пробормотал Киггз, натягивая край плаща на лицо. Я последовала его примеру. Мы могли справиться с запахом навоза – все-таки мы были горожанами, – но эта вонь гнилых яиц выворачивала желудок наизнанку.

– Ладно, – сказал он. – Пожалуйста, зажги огонек своего пытливого ума. Все здесь кажется достаточно свежим, согласна?

– Да.

– Я вижу только это.

– Ему бы не пришлось приходить сюда больше раза в месяц. Драконы медленно переваривают пищу, а если он регулярно становится саарантрасом, я так понимаю, это делает его… – Нет. Нет, я не собиралась вдаваться в подробности. – Возможно, грачи растащили бы все старое, – неловко предположила я.

Я видела только глаза Киггза над тканью плаща, и вокруг них появились морщинки улыбки при виде моего смущения.

– Или, думаю, дождь смыл бы остальное. Честно. Но мы не можем быть уверены, что грачи живут здесь потому, что дракон часто пользуется этим местом.

– Нам и не нужны доказательства. Несомненно, здесь недавно побывал дракон.

Киггз прищурился в раздумьях.

– Скажем, грачи вели себя странно. Мой дядя пришел посмотреть, что происходит. Он наткнулся на дракона. Дракон убил дядю и отнес безголовое тело обратно в топь под покровом ночи.

– Зачем ему переносить тело? – вслух размышляла я. – Почему бы не съесть целиком, уничтожив улики?

– Стража продолжала бы обыскивать лес в поисках тела дяди Руфуса. В конце концов мы бы приехали сюда и увидели недвусмысленные признаки местонахождения дракона. – Киггз кинул взгляд на меня. – Но тогда зачем он съел его голову?

– Дракону трудно сымитировать, будто кто-то другой убил человека. Откусишь голову – и будет сложно определить, кто это сделал. И, возможно, он знал, что люди станут винить сыновей святого Огдо, – ответила я. – Вы ведь и винили, не так ли?

Он покачал головой, не совсем соглашаясь.

– Так почему он показался рыцарям? Он точно знал, что мы сложим два и два.

– Вероятно, он не ожидал, что рыцари рискнут своей свободой, доложив королеве. Или, возможно, он решил, что королева никогда не поверит их историям. Именно это и произошло, не так ли? – Я колебалась, потому что казалось, что разговор затронул что-то личное, но добавила: – Иногда правде трудно преодолеть стены наших убеждений. Ложь, завернутая в красивую ливрею, проскальзывает намного проще.

Но Люсиан не слушал. Он уставился на что-то привлекшее внимание грачей, на дне впадины.

– Что это?

– Мертвая корова? – спросила я, поморщившись.

– Подержи мою лошадь. – Он отдал мне поводья, слез с коня и начал спускаться вниз, в каменистую воронку, до того, как я успела удивиться. Грачи испугались и с шумом взлетели в воздух, закрыв Киггза от моего взгляда. Если бы он был в форме, я бы видела красный через черный, но сейчас я не могла отличить его от мшистого камня.

Грачи закружились и нырнули, крича, а затем рассыпались по деревьям. Киггз, обхватив голову руками, пытаясь защитить ее, уже был почти на самом дне.

Моя лошадь нервно переступала с ноги на ногу. Лошадь Киггза тянула за поводья и ржала. Почти все грачи исчезли, оставив заросли и лощину в жутковатой тишине. Мне это совсем не нравилось. Я подумывала окликнуть Киггза, но его лошадь резко потянула вниз, и мне пришлось сосредоточиться на том, чтобы не упасть со своей.

Холодный дождик продолжал моросить, и теперь я увидела к северу от нас клуб пара, поднимающийся от зарослей. Возможно, это был туман. Горы дальше к северу носили прозвище «Мать туманов». Но мне показалось, что пар собрался в одном месте. Наверное, такое видишь, если дождик капает на что-то горячее.

Я приложила руку к сердцу, к серьге Ормы, но не стала ее доставать. Орма попадет в большие неприятности, если обратится в дракона и отправится спасать меня. Я не могла позволить себе позвать его, пока не буду убеждена в своей правоте.

Туман распространялся, или его источник двигался. Насколько я должна быть уверена? Орме нужно время, чтобы добраться сюда. Он не сможет летать несколько минут после превращения, а мы находились в нескольких километрах от него. Клубы тумана двигались на запад, а потом направились к воронке. В зарослях стояла тишина. Я усиленно прислушивалась к характерному звуку ломающихся о шкуру веток, шагов, горячего дыхания, но ничего не услышала.

– Пойдем, – произнес Киггз рядом со мной, и я чуть не свалилась со своей лошади.

Он запрыгнул в седло, я передала ему поводья, заметив блеск серебра в его руке. Но не могла спросить об этом прямо сейчас. Мое сердце бешено колотилось. Туман приближался, и теперь мы стали источником шума. Осознавал Киггз опасность или нет, но тихо пришпорил лошадь, и мы поспешили обратно к дороге.

Он дождался, пока мы выберемся из зарослей, оказавшись на фермерских угодьях, раскинувшихся на другой стороне, и тогда показал мне найденное: две лошадиные медали.

– Это был покровитель дяди Руфуса, святой Брэндолл, приветствующий незнакомцев, добрый по отношению к ним, – сказал Киггз, безуспешно пытаясь улыбнуться. Он не стал говорить про вторую медаль: казалось, у него кончились слова. Но он поднял ее, и я увидела герб королевской семьи на ней: Белондвег, Пау-Хеноа и корона Горедда, меч святого Огдо и кольцо.

– Ее звали Хильд, – сказал Киггз, когда к нему вернулся голос, через четверть километра. – Она была хорошей лошадью.


предыдущая глава | Серафина (перевод Сибуль Елена) | cледующая глава







Loading...