home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


19

После этого мы поспешили, чтобы нагнать упущенное время, и над нами висела невысказанная тревога из-за того, как близко, возможно, мы подобрались к разгадке. Мы проехали мимо зимних полей, от которых поднимался пар, и коричневых пастбищ. Низкие каменные стены забирались на холмы и спускались по ним. Мы проезжали деревни – Горс, Райттерн, Феттерс Милл, Реми и несколько безымянных маленьких поселений. В низинном пруду мы открыли мою седельную сумку и пообедали: вареные яйца, сыр, пухлая сладкая буханка, которую разделили.

– Послушай, – сказал Киггз, откусывая от булки. – Знаю, что это не мое дело, и знаю, что сказал, что не осуждаю тебя за это, но я не могу молчать после того, что увидел в лощине. Ты в том возрасте, когда решения принимаются самостоятельно – «самостоятельное существо, нескованное и свободное, идущее к первому конфликту своего сердца…».

Теперь он цитировал мне трагедию, это не приведет ни к чему хорошему.

– То есть «своевольное, нескованное и свободное» – разве не так? – спросила я, пытаясь отмахнуться от страха с помощью педантичности.

Он засмеялся.

– Ну конечно же, я не мог не пропустить самое важное слово! Стоило подумать, прежде чем цитировать тебе Неканса. – Его лицо снова стало серьезным, а взгляд болезненно честным. – Прости меня, Фина, но я должен сказать, как твой друг…

Как мой друг? Я покрепче ухватилась за седло, чтобы не упасть.

– …Влюбляться в дракона – плохая идея.

Я порадовалась, что была готова.

– Голубая святая Пру, – воскликнула я, – кого вы имеете в виду?

Он потеребил поводья.

– Твоего «учителя», да? Дракона Орму?

Я была так поражена, что ничего не ответила.

– Мне казалось, что что-то не сходится. Ты знаешь его слишком хорошо, лучше, чем просто учителя, – сказал он, стягивая перчатку и рассеянно хлопая ею по плечу лошади. – Это во-первых. Ты знаешь слишком много о драконах, во-вторых.

– В роще это не казалось помехой, – сказала я, стараясь сделать так, чтобы мой голос звучал спокойно.

– Нет, нет! Эти знания никогда не были помехой, – ответил он, и его глаза расширились. Он протянул ко мне руку, но не прикоснулся. – Я не то хотел сказать! Теперь у нас есть доказательство связи убийства моего дяди с драконом, и все благодаря тебе. Но ты слишком стараешься для этого Ормы. Тебе он нравится, ты его защищаешь…

– «Нравится» и «защищаю» равняется любви? – Я даже не знала, плакать мне или смеяться.

– Ты приложила руку к сердцу, – сказал Киггз. Он не улыбался.

Я, не думая, снова положила руку на серьгу Ормы. Я опустила руку.

– У меня есть свои люди, знаешь ли. – Теперь казалось, что он защищается. – Они видели, что ты недавно встречалась с ним вечером. Они видели, что вы ходили в Квигхоул.

– Вы шпионите за мной?

Он очаровательно покраснел:

– Не за тобой! За ним. Он утверждает, что его отец опасен для Ардмагара. Кажется разумным разузнать больше о нем и его семье.

У меня закружилась голова: горизонт немного качнулся.

– И что вы узнали?

Лицо Люсиана прояснилось, мы снова обсуждали тайну.

– Всю его семью словно покрывает тень подозрения, но никто четко не говорит, какое преступление было совершено. Но, кажется, здесь замешан не только его отец. Если бы я попробовал угадать, основываясь на каменном молчании посольства, я бы сказал…

– Вы посылали запрос в посольство?

– А кого бы ты спросила? В любом случае, я думаю, дело в безумии. Ты будешь удивлена, узнав, сколько всего, привычного нам, драконы принимают за безумие. Возможно, его отец стал травить шутки, или его мама ударилась в религию, или…

Я не могла остановиться.

– Или его сестра влюбилась в человека?

Киггз мрачно улыбнулся:

– Как бы абсурдно ни звучало, но да. Но ты понимаешь, к чему я веду. Твой избранник под наблюдением. Если бы он любил тебя – я не говорю, что любит, – его бы забрали домой и насильно вырезали бы часть мозга. Они бы стерли все воспоминания о тебе и…

– Я знаю, что такое эксцизия! – огрызнулась я. – Кости святых! Он ничего ко мне не испытывает. Вам не нужно беспокоиться.

– А, – сказал он, глядя вдаль. – Ну, он идиот.

Я уставилась на него, пытаясь понять, что Киггз имеет в виду. Он улыбнулся и попытался объяснить.

– Потому что он явно обидел тебя.

Нет, это было не явно, но я подыграла:

– Может, это я идиотка, что влюбилась в него.

На это у Люсиана не нашлось ответа, хотя я не могла принять его молчание за согласие, как и то, как он посмотрел вдаль и нахмурился.


Серафина (перевод Сибуль Елена)

Мы повернули на юг и двинулись по чему-то больше напоминающему овечью тропу, чем дорогу. Я начала волноваться: это путешествие занимало слишком много времени. Сегодня был Спекулус, самый короткий день года. Нам придется уехать почти сразу же, как только мы доберемся до рыцарей, чтобы вернуться засветло. Не собирается же Киггз ехать домой в темноте? Возможно, для опытного всадника это не проблема, но я и так едва держалась.

Мы добрались до мрачного, старого амбара, который, очевидно, недавно горел. Дальняя часть крыши просела, задняя стена обгорела и вспухла. В воздухе стоял аромат дыма. Кто-то потушил постройку, или было слишком влажно для огня. Киггз осмотрел амбар, а потом внезапно свернул с дороги в чащу. Мы обогнули небольшой участок леса. То, что с подъема казалось кустами, на деле оказалось деревьями. Это мы поняли, добравшись до нижней части лощины. Мы зашли с дальней стороны и оказались у середины мелкого ручья, под холмом у входа в пещеру мы обнаружили его источник.

Киггз спрыгнул с лошади, взял сумку и подошел к пещере. Я справилась не так быстро. Мне было достаточно трудно убедить лошадь стоять спокойно. К счастью, Киггз не смотрел на меня. Он стоял рядом со входом в пещеру, сложив руки за головой, словно сдавался. Он крикнул:

– Именем Белондвег и Оризона, мы пришли с миром!

– Не притворяйтесь, что боитесь меня. – Лохматый немолодой человек с костлявыми запястьями вышел из теней с арбалетом, перекинутым через плечо. На нем было рабочее платье крестьянина, нелепо расшитое фруктами, а на его обычные ботинки были надеты деревянные.

– Маурицио! – крикнул Киггз, смеясь. – Сначала я принял тебя за сэра Генри.

Мужчина улыбнулся, как безумный, и сказал:

– Генри был бы рад вам пригрозить. А я бы не смог выстрелить в вас. Арбалет даже не заряжен.

Он пожал Киггзу руку. Они определенно были знакомы. Я уставилась на свои руки, внезапно застеснявшись, и гадала, узнает ли во мне Маурицио девочку, которую отнес домой пять лет назад. У меня возникло навязчивое ощущение, что где-то по пути меня стошнило. Я, правда, надеялась, что не на него.

– Что ты мне принес? – спросил Маурицио, поднимая свой острый подбородок и глядя не на сумку, а на меня, наполовину сидящую, наполовину слезшую с лошади.

– Эм. Шерстяную одежду, – сказал Киггз, проследив за взглядом Маурицио, и удивленно посмотрел на меня. Я просто помахала рукой. Он стал пробираться по ручью ко мне.

– Вы ели? – спросил Маурицио, присоединяясь к Киггзу и удерживая мою лошадь на месте. Он обратил взгляд живых голубых глаз на меня. – Овсяная каша сегодня ничего. Даже без плесени.

Мои ноги ступили на твердую почву как раз тогда, когда старик в поношенном костюме придворного глашатая вышел из пещеры. На его голове виднелись пигментные пятна, и он пользовался страшного вида древком при ходьбе. – Мальчик! Кто это?

– Мне только что исполнилось тридцать, – тихо, чтобы старый рыцарь не услышал, сказал Маурицио, – но меня все еще зовут мальчиком. Время здесь остановилось.

– Ты можешь уйти, – сказал Киггз. – Ты был просто оруженосцем, когда они были изгнаны, технически ты не изгнанник.

Маурицио печально покачал лохматой головой и предложил мне свою худощавую руку.

– Сэр Джеймс! – громко сказал он, словно человеку с плохим слухом. – Посмотрите, что притащил дракон!


Серафина (перевод Сибуль Елена)

Всего в этой пещере было шестнадцать рыцарей и два оруженосца. Они жили здесь двадцать лет и обустраивали это место, пробивая новые комнаты для себя, почище и посуше основной пещеры. Они подбирали и строили прочную мебель. В одном конце зала стояло двадцать пять наборов огнестойкой брони дракомахии, черной и стеганой. Я не знала точных названий вывешенного на стене оружия – крюков, гарпунов и чего-то вроде плоской лопатки на шесте, – но решила, что все это играло особую роль в дракомахии.

Они пригласили нас присесть у огня и угостили горячим сидром в тяжелых керамических кружках.

– Вам не стоило приходить сегодня, – крикнул сэр Джеймс, который был глух по крайней мере на одно ухо. – Скорее всего, пойдет снег.

– У нас не было выбора, – ответил Киггз. – Нам нужно опознать дракона, которого вы видели. Он может быть опасен для Ардмагара. Сэр Карал и сэр Катберт сказали нам, что вы знали его генералов в те дни.

Сэр Джеймс выпрямился и поднял седой подбородок:

– Я мог бы отличить генерала Ганна от генерала Гонна в свои лучшие времена.

– И во время хаоса битвы, – добавил Маурицио в свою кружку.

Сэр Джеймс окинул его подозрительным взглядом:

– То были ужасные времена. Нам нужно было знать, кто есть кто, чтобы иметь какое-то представление о том, что они сделают. Драконы плохо работают сообща, они предпочитают внезапную атаку, как крокодилы Зибу. И они дьявольски быстры, не упускают своего шанса. Если знаешь, с кем имеешь дело, понимаешь, что он, скорее всего, может сделать, и его можно обхитрить, придумав обманный маневр, – не всегда, но один раз сработать должно.

– Вы узнали того, кто приблизился к вашему лагерю? – спросил Киггз, оглядываясь. – И что он сделал? Засунул голову в проход пещеры?

– Он поджег амбар. Наш третий дополнительный выход находился там. Дым дошел до самого большого зала.

– Двум оруженосцам понадобилось неделю танцевать с тряпками, пропитанными уксусом, чтобы избавиться от запаха гари в воздухе, – сухо сказал Маурицио.

– Сэр Генри отправился посмотреть, что загорелось. Он вернулся, объявив, что рядом с амбаром сидит дракон, и, конечно же, мы все посмеялись над ним. – Он широко улыбнулся. У него не хватало нескольких коренных зубов. – Дым все прибывал: амбар горел, но плохо, потому что был влажным и плесневелым. Мы разделились. Уже прошло много времени с тех пор, когда мы серьезно тренировались в последний раз, но основ не забыть.

– Сначала вы отправили оруженосцев в качестве приманки, – заметил Маурицио.

Сэр Джеймс либо не услышал, либо проигнорировал его.

– Я стоял по ветру и сказал: «Остановись, червь! Ты нарушаешь Мирный Договор Комонота – если только у тебя нет документов, чтобы доказать обратное!»

– Смело! – сказал Киггз.

Сэр Джеймс махнул скрюченной рукой.

– Они всего лишь свирепые клерки, эти драконы. Они по алфавиту расставляли монеты в своих сокровищницах. В любом случае, этот не говорил и не двигался. Он пытался понять, сколько нас, но мы использовали старый приемчик.

– Какой?

Сэр Джеймс взглянул на Киггза, словно видел перед собой безумца.

– Скрыть настоящее число людей сложнее, чем вы думаете. Драконы определяют количество по запаху, поэтому людей нужно расставлять против ветра. Мы принесли отвлекающие факелы, два мешка теплой капусты и издавали лишний шум. Не улыбайтесь, молодой бездельник! Нельзя позволить дракону понять, сколько вас или где вы все прячетесь.

– Ты называешь бездельником принца, – заметил Маурицио.

– Буду называть, как хочу! Меня уже изгнали!

– Я поражен, что у вас поблизости оказалась теплая капуста, – сказал Киггз.

– Всегда. Мы всегда ко всему готовы.

– И что дракон сделал? – спросила я.

Сэр Джеймс взглянул на меня, и в его водянистых глазах сверкнула искра симпатии.

– Он заговорил. Мой Мутья уже не то, и никогда особо хорош не был, но, думаю, он пытался заставить нас действовать. Конечно, мы не стали. Мы подчиняемся закону, даже если монстры – нет.

Смешно было слышать это от изгнанника, который ушел не очень далеко. Мы с Киггзом переглянулись, молча оценив иронию момента. Он снова напомнил сэру Джеймсу о фактах.

– Вы знали этого дракона?

Сэр Джеймс поскреб лысую голову.

– Я был поражен и не думал об этом. Он напомнил мне одного, с которым я сталкивался, но где? Белый ручей? Солодосушильни Макингейл? Дайте подумать. Мы потеряли нашего коммивояжера и вилку, шатаясь, направились к форту «Истинное сердце», когда наткнулись прямо… правильно. Солодосушильни Макингейл, пятый ард.

По моей спине пробежал холодок. Это он.

– Дракон из пятого арда? – спросил Киггз, с интересом наклоняясь вперед. – Какой дракон?

– Генерал. Знаю, они все зовут себя генералами – они не стая собак, эти драконы, плохо воспринимают приказы, – но этот парень правда был тем, кого мы бы назвали генералом. Он знал, что делает, держал остальных «в арде», как они говорят. – Он потер пальцами глаза. – Но его имя… Наверное, его я вспомню сразу же, как вы уедете.

Мне так хотелось назвать имя, но Киггз кинул на меня предостерегающий взгляд. Я поняла: мой отец был адвокатом. Свидетелям легко подбросить идею.

– Оруженосец Фоуфо! – закричал старик, судя по всему, подразумевая Маурицио. – Принеси мне из моего сундука старый регистр ардов. Не знаю, зачем пытаюсь выжать воду из моей головы-камня, когда я все записал.

– Генерал Имланн. Да, кажется, этот.

Я знала, что так и будет, но все равно поежилась.

– Уверены, что это был он? – спросил Киггз.

– Нет. И спустя неделю я могу сказать только это. Вот и все.

Этого было и достаточно, и нет. Мы проделали весь этот путь, чтобы подтвердить наши предположения. Но не приблизились к решению проблемы и дальнейшим действиям.

Рыцари сварили чай и болтали с нами, расспрашивая о своих товарищах в тюрьме и новостях из города. Маурицио продолжал шутить – казалось, это было основной обязанностью оруженосца – но Киггз, затерявшись в мыслях, не отвечал на его болтовню, и я тоже сидела молча, пытаясь решить, каким должен быть наш следующий шаг.

Ни один вариант действий не казался хорошим. Обыскать заросли в поисках дракона? Прочесать деревни в поисках саарантраса? Киггз не мог отправить туда достаточно стражников, не лишив Комонота охраны. Рассказать Эскар? Почему не самому Ардмагару и королеве? Пусть создатели Мирного Соглашения, больше всего заинтересованные в продлении мира, разбираются с этим.

– Мы скоро уедем? – шепотом спросила я у Киггза, когда разговор затих. Большинство рыцарей уже ушли спать. Остальные тупо уставились на костер. Маурицио и Пендер, второй оруженосец, исчезли. – Я бы не хотела ехать после наступления темноты.

Он провел рукой по голове и, казалось, сдерживал смех.

– Ты ездила верхом до сегодняшнего дня?

– Что? Конечно, я… – Его взгляд остановил меня. Я так плохо управляюсь с лошадью?

– Ты можешь просить помощи, когда она нужна.

– Я не хотела нас задерживать.

– Ты не задерживала, пока не стало ясно, что ты не умеешь выбираться из седла. – Он вычищал грязь из-под ногтя, в его глазах застыл тихий смех. – Ты снова меня удивляешь. Ты ничего не боишься?

Я тупо уставилась на Люсиана.

– По-почему ты так думаешь?

Он начал отсчитывать на пальцах.

– Ты обманываешь моих стражников и решаешь одна отправиться сюда. Ты забираешься на лошадь, решив, что научишься ездить в процессе. – Он наклонился ближе. – Ты бросаешь вызов Виридиусу и графу Апсиге. Ты приглашаешь во дворец безумных дудочников. Ты влюбляешься в драконов…

Я правда казалась сумасшедшей, когда он так об этом говорил. Вот только я знала, как была напугана. Сидеть рядом с ним было едва ли не страшнее, чем все остальное, потому что его доброта заставляла меня чувствовать себя в безопасности, а я понимала, что это иллюзия. На мгновение я позволила себе представить, как расскажу Киггзу, что боюсь всего, что храбрость – только прикрытие. Что я подниму рукав и скажу: «Вот почему. Вот я, посмотри на меня». И по какому-то волшебству он не испытает отвращения.

Правильно. Пока я использовала свое безумное воображение, может, мне и стоило бы представить, что он не обручен. Может, поцеловать его.

Мне не позволено желать такого.

Я встала.

– Почтенные господа, – сказала я, обращаясь к рыцарям, заснувшим на скамейках. – Мы благодарим вас за гостеприимство, но нам действительно нужно…

– Вы же собрались остаться на демонстрацию, разве нет? – воскликнул Маурицио, высовываясь из боковой комнаты. Теперь на его голове был шлем.

Мы с Киггзом переглянулись. Мы явно были так увлечены своими мыслями, что согласились на что-то, не заметив этого.

– Если это не займет много времени, – сказал Киггз. – Скоро стемнеет, а у нас впереди долгая дорога.

Появились Маурицио и его друг оруженосец, одетые в броню дракомахии.

– Нам нужно выйти на пастбище, чтобы дать настоящее представление, – сказал второй оруженосец, Пендер.

– Мы пойдем на пастбище, – сказал Маурицио со своим странным, отчаянным весельем. – Приведите туда лошадей. Вы сможете уехать оттуда.

Когда старые рыцари увидели, что молодые люди собираются продемонстрировать последние отблески их древней гордости, вокруг пещеры поднялась суматоха. Дракомахия была великолепным военным искусством. Пендер и Фоуфо могли быть последними его хранителями в Горедде.

Мы последовали за старыми рыцарями вниз вдоль ручья, в поле с низкой травой, и встали полукругом у развалившегося стога сена. Пока мы отдыхали в пещере, на улице похолодало. Мелкий дождик превратился в легкий снег, оседающий на траве, придающий ломаным стеблям белые контуры. Поднялся ветер. Я потуже затянула плащ и понадеялась, что много времени это не займет.

Пендер и Фоуфо несли длинные древки со странными крюками на обоих концах, закрепленными под таким углом, что это не мешало использовать шесты. Они наносили легкие удары и исполняли кувырки, прыгали и крутились, менялись древками в воздухе и грозно атаковали стог сена крюками.

Сэр Джеймс решил нас просветить.

– Эти крюки мы называем «косами». Теперь покажем вам удар. Оруженосцы! Гарпуны!

Оруженосцы поменяли крюки на оружие, похожее на копье, демонстрируя его применение на бедном невинном стоге сена.

– Драконы умеют возгораться, – сказал сэр Джеймс. – Они развили этот навык, чтобы использовать друг против друга, а не для приготовления мяса. Они не боятся других зверей – или не боялись, пока мы не научились сражаться. Их шкура прочная, но она горит, если использовать достаточное количество жара. Их внутренности взрывоопасны, вот как они загораются прежде всего.

– Ключ дракомахии – зажечь монстра. У нас есть пирия – огонь святого Огдо, – который липнет к ним, и потушить его непросто. Одна хорошая царапина, и их кровь свистит из раны, как пар из чайника. Поджечь ее, и с ними покончено.

– Сколько рыцарей в отряде? – спросил Киггз.

– Это зависит от многих факторов. Две косы, два кулака, вилы, паук, борзый. Это семь, но у нас есть еще смоляные, кидающие пирию, и оруженосцы, занятые снаряжением… Четырнадцать – полный комплект, хотя одного дракона я убил всего с тремя.

Глаза Киггза засияли:

– Ох, если бы увидеть дракомахию в действии хоть раз!

– Не без брони, парень. Жар невыносим – как и вонь!

Оруженосцы забирались друг другу на плечи, переворачиваясь в воздухе и перелетая через верхушку стога сена. Их точность и сила вдохновляли. В изгнании, без дела, они явно много времени посвящали тренировкам. Мы все должны быть так верны своему искусству.

– Милая святая Сьюкр! – воскликнула я.

– Что не так? – спросил Киггз, встревоженный тем, что я кинулась к лошадям.

Я бросилась к сумке своей кобылы и отыскала диаграмму Ларса. Киггз сразу же понял меня и помог мне развернуть пергамент на боку лошади. Мы уставились на баллисту с клистиром, а потом друга на друга.

– Пузырь для пирии, – сказала я.

– Но как ее зажечь? – выдохнул облачко пара запыхавшийся человек позади нас, этот голос принадлежал оруженосцу Фоуфо.

– Она сама зажигается, Маурицио. Смотри, – сказал Киггз, показывая на спусковой крючок механизма, принципа действия которого я не поняла.

– Умно, – сказал Маурицио. – Оруженосцы могли бы им воспользоваться – все могли бы. Эта штука почти лишает рыцарей работы.

Сэр Джеймс подошел посмотреть, в чем дело.

– Чушь! Машины ограничивают передвижение. Охота на драконов – не вопрос грубой силы, или мы бы сбивали их с неба требушетами. Это искусство, здесь нужно изящество.

Маурицио пожал плечами:

– Одна такая на нашей стороне не помешала бы.

Сэр Джеймс презрительно фыркнул:

– Мы могли бы использовать ее как приманку. Ничто не привлекает драконов так, как старые изобретения.

Снег посыпал сильнее, уже давно пора было уезжать. Мы попрощались. Маурицио настоял на том, чтобы помочь мне сесть на лошадь. Я сжалась, ощутив иррациональный страх того, что покажусь тяжелой.

– Такое облегчение после всех этих лет узнать, что ты оправилась от своего страха, – сказал он тихим голосом, сжимая мою руку, – и что ты выросла такой красивой!

– Ты беспокоился? – спросила я, тронутая его заботой.

– Да. Сколько тебе было, одиннадцать? Двенадцать? В таком возрасте мы все неуклюжи, и во что это выльется, непонятно. – Он подмигнул, хлопнул лошадь по крупу и махал, пока мы не исчезли из виду.

Киггз повел нас обратно к овечьей тропе, я подгоняла свою лошадь.

– Кажется, у тебя нет перчаток, – сказал Киггз, когда я приблизилась к нему.

– Со мной все будет в порядке. Мои рукава почти полностью закрывают руку, видите?

Он ничего не ответил, но стянул перчатки и передал их мне, посмотрев так, что я не смела отказаться. Они были теплыми. Я не осознавала, как замерзли мои пальцы, пока не надела перчатки.

– Ладно, я идиот, – сказал Киггз, когда мы проехали несколько километров в тишине. – Я собирался посмеяться над твоим страхом поездки после наступления темноты, но если снег будет продолжать так валить, то мы не сможем найти дорогу.

Я думала о противоположном: дорога теперь выделялась, две параллельные белые линии – снег наполнил следы от телеги. Но было почти темно. Это самая долгая ночь года, и тяжелый покров туч пытался сделать ее еще длиннее.

– В Райттерне был постоялый двор, – сказала я. – Остальные деревни слишком маленькие.

– Говоришь, как человек, не привыкший путешествовать с принцем! – засмеялся он. – Мы можем потребовать любой особняк по пути. Вопрос: который? Не Реми, если только не хочешь провести вечер с леди Коронги и ее кузиной, герцогиней-отшельницей. Если сможем добраться до Пондмер Парка, то сократим время в дороге утром. Завтра мне нужно кое-чем заняться.

Я кивнула, словно и у меня были дела. Уверена, что так и было, но я не могла вспомнить ни одного.

– Я весь день хотел тебе рассказать, – заметил Киггз, – что у меня есть еще мысли о том, каково быть бастардом, если хочешь послушать.

Я не могла не рассмеяться.

– Ты… правда? Ну, хорошо.

Он придержал поводья, чтобы наши лошади шли рядом. Люсиан не стал надевать капюшон, и снег ложился на его волосы.

– Возможно, ты посчитаешь меня эксцентричным, но я не могу перестать об этом думать. Никто никогда не спрашивает.

– Мой отец был самсамийским адмиралом. Моя мать, принцесса Лорель, была младшей дочерью королевы Лавонды и, согласно легенде, была упрямой и избалованной. Они сбежали вместе, когда ей было пятнадцать. В Самсаме разразился такой же жуткий скандал, как и здесь. Его понизили до капитана грузового судна. Я родился на суше, но часто бывал в море в детстве. Они не взяли меня с собой в последнее путешествие: за день до того, как они должны были отплыть из нинийского порта Асадо, они встретили даму Окра Кармин, которая убедила их позволить отвезти меня в Горедд, чтобы я встретился с бабушкой.

Я считала ее слабый дар предвидения глупым. Я была не права.

Он уставился на облака:

– Они погибли в ужасном шторме. Мне было пять лет, и мне повезло выжить, но сам я оказался в непонятном положении. Я даже не говорил по-гореддийски. Моя бабушка не сразу приняла меня. Тетя Дион мгновенно возненавидела меня.

– Ребенка собственной сестры? – воскликнула я.

Он пожал плечами. Его плащ хлопал на ветру.

– Само мое существование всех смущало. Что им было делать с неожиданным ребенком, его манерами низшего сословия – даже для самсамийцев – и ужасной этнической фамилией?

– Киггз – самсамийская фамилия?

Он печально улыбнулся:

– Она даже не Киггз, а Киггенстайн. «Режущий камень». Видимо, кто-то на семейном древе был каменотесом. Но все уладилось. Они привыкли ко мне. Я доказал им, что в чем-то хорош. Дядя Руфус, который провел многие годы при дворе Самсама, помог мне разобраться.

– Вы казались таким грустным, когда молились о нем сегодня утром, – вырвалось у меня.

Его глаза блестели в сумерках. На холоде дыхание Киггза превращалось в туман.

– Он оставил огромную дыру в этом мире, да. С этим сравнится лишь смерть моей матери. Но, видишь ли, я стремился к этому, представлял, как расскажу тебе об этом, потому что, мне кажется, ты поймешь.

Я задержала дыхание. Падал тихий снег.

– У меня такие смешанные чувства к ней. То есть я любил ее, она была моей матерью, но… иногда я сержусь на нее.

– Почему? – спросила я, хотя знала. Я испытывала именно это. Я едва могла поверить, что он скажет это вслух.

– Сержусь на нее за то, что бросила меня таким маленьким – возможно, ты тоже испытывала подобное к своей матери, – но также, к моему ужасу, за то, что она так безрассудно влюбилась.

– Знаю, – прошептала я в морозный воздух, боясь, что он услышит меня.

– Какой злодей может сердиться на мать из-за того, что она нашла любовь всей своей жизни? – Он издал самоуничижительный смешок, но в его глазах была печаль.

Я могла бы потянуться и коснуться его. Я этого хотела. Я покрепче взялась за поводья и уставилась на дорогу впереди.

– Вы не злодей, – сказала я. – Или мы оба были злодеями.

– Ммм. Подозреваю, что да, – беззаботно сказал он. Люсиан затих, и несколько мгновений слышны были только хруст снега под копытами и скрежет холодной кожи седла. Я взглянула на Киггза. От морозного воздуха его щеки покраснели. Он выдохнул на руки, чтобы согреть их. Люсиан посмотрел на меня, его взгляд был глубоким и печальным.

– Я не понимал, – сказал он тихо, – я судил ее, но не понимал.

Он отвел взгляд, постарался улыбнуться и оборвал это странное мгновение.

– Я, конечно, не стану жертвой такого же разрушительного импульса. Я настороже.

– И вы помолвлены, в любом случае, – добавила я, пытаясь говорить беззаботно, потому что боялась, что он услышит биение моего сердца. А оно колотилось очень громко.

– Да, эта хорошая страховка от неожиданностей, – сказал он хриплым голосом. – Это и вера. Святая Клэр не дает мне сбиться с правильного пути.

Ну конечно.

Мы ехали в тишине. Я закрыла глаза. Снежинки опускались на мои щеки. На мгновение я позволила себе представить, что у меня нет драконьей чешуи, а Люсиан не скован уже данными обещаниями. Там, в морозной тьме, под бесконечным открытым небом, это могло бы быть правдой. Никто не видел нас, мы могли бы быть кем угодно.

Оказалось, что кто-то все же нас видел, кто-то способный различать теплые предметы в темноте.

Я ощутила горячий порыв ветра на коже, почувствовала серный запах и, открыв глаза, увидела, как дедушка во всей своей ужасной рептильной громадности приземляется на заснеженную дорогу перед нами.


предыдущая глава | Серафина (перевод Сибуль Елена) | cледующая глава







Loading...