home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


21

Спекулус нам, гореддийцам, нужно проводить в размышлениях о грехах и недостатках. Это самая долгая ночь в году, аллегория долгой тьмы и смерти души, отвергнувшей свет Небес.

Это была однозначно самая длинная ночь в моей жизни.

Киггз, конечно, снова вытащил меч, но оружие просто повисло в его руке. Меч был бесполезным против одного дракона. И был просто символом сопротивления против двух.

– Мы в безопасности, – сказала я, чтобы успокоить его, но все же опасаясь, что мои добрые намерения были так же бесполезны, как и его меч. – Это Орма, а за ним Базинд. Я не звала Базинда.

– Но ты позвала Орму? С помощью устройства, которого у тебя нет?

– У меня нет устройства, о котором я рассказала Имланну – то я придумала на ходу, – и я пыталась успокоить тебя, и я… я забыла.

– Понятно. Так Орма дал тебе это устройство и сразу же прилетел, как только ты позвала, словно твоя собачка, потому что он – как ты сказала? – ничего к тебе не испытывает?

– Мы не… нет. Все не так.

– Тогда как? – закричал он, злясь на меня. – Ты его агент? Он твой раб? Между вами что-то есть, за этим фасадом ученичества, за границей того, что должно связывать драконов и людей. Это не нормально, и я не могу понять, что это, и я устал гадать!

– Киггз… – у меня не было других слов.

– Принц Люсиан, будьте добры, – сказал он. – Скажи им уменьшиться.

Орма приблизился, опустив голову, в позе подчинения. Он явно сказал Базинду распластаться на снегу, потому что тот хорошо изображал задавленную телегой ящерицу – гигантскую ящерицу под невозможно огромной телегой.

– Вы все арестованы, – сказал Киггз, громко и медленно. – Вы двое, за неразрешенную трансформацию, вы, мисс Домбег, потому что явно в сговоре с двумя незарегистрированными драконами…

– Общение с драконами не является преступлением, – сказала я.

– Обладание сделанным квигутлом устройством передачи – да. Помощь и пособничество в преступлениях дракона – да. Я мог бы продолжить. – Он повернулся к драконам и сказал: – Сейчас же уменьшитесь.

Орма воскликнул:

– Серафина, если я обратился просто так, я попаду в неописуемые неприятности. Скажи мне, почему я не должен откусить тебе голову. Мне хуже от этого уже не будет.

Я перевела это как:

– Мы тихо пойдем с вами, принц, и подчинимся каждому вашему разумному требованию, но мы не можем уменьшиться, потому что у вас нет одежды для нас, и мы замерзнем.

– И ты влюблена в принца Люсиана? – закричал мой дядя. – Чем вы тут занимались, когда я прибыл? Вы же не собирались спариваться прямо здесь, на снегу, верно?

У меня ушло мгновение, чтобы постараться обрести контроль над своим голосом, прежде чем сказать.

– Драконы предлагают послать их вперед. Их острое зрение лучше различает дорогу, чем наше. Они не сбегут.

– Я говорил тебе не отправляться за Имланном, – вопил дядя. – Я знаю, что он был здесь. Я чувствую его запах. Почему ты не задержала его, чтобы я мог убить его?

Это было чересчур. Я крикнула в ответ:

– Нельзя получить и то и другое, Орма!

– Садись обратно на лошадь, – сказал Киггз, ему удалось привести животных. Они все еще нервничали рядом с огромными драконами, потому мне понадобилось время, чтобы забраться в седло. Киггз держал мою кобылу за поводья, но на меня не смотрел.

Драконы, с опущенными головами, пошли по дороге. Они оставляли за собой полные слякоти следы. Мы с принцем последовали за ними в болезненной тишине.

Это дало мне возможность подумать. Как Имланн нашел нас? Он следил за нами от зарослей и ждал, когда мы вернемся той же дорогой? Откуда ему было знать, что мы вернемся?

– Принц Люсиан, – начала я, подведя лошадь ближе к его коню.

– Мне бы хотелось, чтобы вы хранили молчание, мисс Домбег, – сказал он. Его взгляд был направлен на саарантраи.

Было больно, но я продолжила:

– Подозреваю, что Имланн знал, куда мы направлялись и что мы вернемся. Ему мог рассказать кто-то во дворце – или он и есть этот кто-то. Кто знал, куда мы поедем сегодня?

– Моя бабушка, – кратко ответил он. – Глиссельда. Ни одна из них не является драконом.

Я едва смела предположить такое, но должна была.

– Могла ли Глиссельда упомянуть об этом графу Апсиге?

Он резко повернулся ко мне:

– Если и так – что я считаю маловероятным, – что вы предполагаете? Что он предатель, что он дракон?

– Он появился из ниоткуда два года назад – вы сами так сказали. Он не пьет вино. У него светлые волосы и голубые глаза. – Еще он явно почувствовал запах моей чешуи, но я не могла упомянуть эту подробность. – Он участвовал в охоте с вашим дядей, – размышляла я. Это было не доказательством, а скорее обстоятельством.

– Вы опускаете огромное количество свидетельств против, – сказал принц Люсиан, наконец включившись в разговор, даже чтобы просто опровергнуть мои доводы. – Я думал, мы уже решили, что он сводный брат Ларса.

– Вы сказали, что это слухи. Они могут быть ложными. – Я не смела предположить то, что пришло мне в голову: если Джозеф был драконом, он мог быть отцом Ларса.

– Он играет на альте, как ангел. Он говорит, что ненавидит драконов.

– Имланн мог бы выбрать такой тип поведения в качестве стратегии, чтобы не навлечь подозрений, – сказала я. Я не могла ничего сказать об ангельской игре на альте, не упомянув маму, которая играла на флейте с пугающе человеческой гармонией, согласно словам Ормы.

Принц посмотрел на меня с сарказмом, и я поспешила добавить:

– Я просто прошу вас рассмотреть такую возможность. Спросите, видел ли кто-то Джозефа сегодня при дворе.

– Это все, мисс Домбег?

Мои зубы стучали от холода и нервного напряжения.

– Не совсем. Я хочу объясниться по поводу своих отношений с Ормой.

– Мне правда не хочется слышать об этом, – сказал он, пришпорив лошадь.

– Он спас мою жизнь! – я крикнула ему в спину, решив, что заставлю его выслушать, хочет он того или нет. – Орма был моим учителем с самого детства. Помните, его семью подвергли наблюдениям. Цензоры боялись, что он может слишком привязаться к своим ученикам, потому что ему очень нравится учить и он хорош в этом. Они послали дракона Зейд проверить его. Она заманила меня на колокольню святой Гобнайт, пообещав дать там урок физики, а затем подвесила над площадью, словно хотела сбросить меня. Если бы Орма спас меня, видите ли, это означало бы, что он подвержен эмоциям. Ему не стоило так волноваться.

Я сглотнула. В горле пересохло, когда я вспомнила ужас при виде падающей туфли, ветер, воющий в ушах, качающийся мир.

Киггз слушал против своей воли, моя лошадь снова догнала его.

– Орма прибыл, – сказала я, – и моей первой мыслью было: «Ура! Он спас меня!» Но он облокотился о балюстраду, совершенно не волнуясь о моем благополучии, и начал пытаться убедить Зейд, что если она уронит меня, это станет концом ее карьеры – и тем более нарушением Мирного Договора. Она потрясла меня, позволила мне немного соскользнуть вниз, но он не дернулся. Ему было совершенно плевать на меня. Он просто помогал другому саару.

Честно говоря, от этого мне все еще было больно.

– В конце концов она поставила меня на дорожку. Орма взял ее за руку, и они ушли вместе, оставив меня одну, плачущую и босую. Я сползла по ступеням, по всем четырем сотням, и когда я наконец добралась домой, Орма отругал меня за то, что я доверилась дракону, и назвал умственно отсталой.

– Но он сам дракон, – разумно заметил Киггз, теребя поводья лошади.

Черт. Я решила, что ничего страшного не случится, если я расскажу ему.

– Тогда я еще не знала.

Теперь он уставился на меня, но я не могла встретиться с ним взглядом.

– Зачем вы мне это рассказываете?

«Потому что я хочу рассказать тебе правду, и это самое близкое к ней. Потому что мне кажется, что на каком-то уровне восприятия ты поймешь эту историю. Потому что мне нужно, чтобы ты понял».

Я сказала:

– Я хочу, чтобы вы понимали, почему я должна помочь ему.

– Потому что он был так холоден с вами? – спросил Киггз. – Потому что позволил вам одной возвращаться домой и назвал идиоткой?

– Потому что он… он спас мою жизнь, – промямлила я, мое смущение возросло.

– Можно подумать, что я, как капитан королевской стражи, должен был слышать эту историю раньше. Дракон почти убил кого-то, это не пустяк, а ваш отец даже не постарался привлечь ее к ответственности.

Мой желудок связался узлом.

– Нет.

Выражение лица Киггза стало строже.

– Хотел бы я знать, насколько ваша история правдива.

Он пришпорил лошадь, оставив меня одну.


Серафина (перевод Сибуль Елена)

Мы приближались к городу ползком. Драконы не такие быстрые, как лошади, когда идут, а эти двое, казалось, не спешили. Уже было давно за полночь, когда мы добрались до конюшни у подножья холма.

Драконы обратились при виде конюшни, охлаждаясь, уменьшаясь и складываясь в пару обнаженных мужчин. Они последовали за мной вместе с лошадьми, а Киггз отправился на поиски одежды, которая могла бы найтись для них у конюха Джона. На Орме теперь не было его фальшивой бороды. Я надеялась, что он хотя бы убрал в какое-то безопасное место свои очки, прежде чем превратился.

– Я поражен, что ты не ранена, – сказал он сквозь стучащие зубы, проявляя больше сочувствия в образе человека. – Как тебе удалось не погибнуть?

Я отвела его в сторону, прочь от Базинда, и рассказала, как обманула Имланна. Глаза Ормы сузились, пока он слушал.

– Повезло, что он принял тебя за саара. Я не мог представить, что твои особенности окажутся такими полезными.

– Не думаю, что правда когда-либо появлялась в его голове.

– Правда? – спросил Киггз, который подошел и встал позади нас. В руках он держал гору туник и штанов. – Не говорите, что я пропустил ее, – сказал он, передавая одежду саарантраи.

Я не могла встретиться с ним взглядом. Он фыркнул в отвращении.

Базинд, да будет благословлен его тугой череп, был единственным среди нас, кому было хорошо. Во время долгого пути домой он расспрашивал Орму, что произойдет дальше и пришли ли мы уже. Теперь, снова вернувшись в образ саарантраса, он прохрипел:

– Вы бросите нас в темницу? – Казалось, он радовался такому варианту.

– Не знаю, – невесело ответил Киггз, и его плечи опустились. Прошлой ночью он поспал всего четыре часа. Изнеможение настигло его. – Я отдам вас королеве и Ардмагару. Они решат, что делать с вами.

Мы сменили лошадей и отправились дальше, в этот раз к городским воротам. Киггз не хотел показывать выход для вылазок драконам. Стража хмуро встала у нас на пути, но отошла, когда узнала своего принца. Мы пробрались через нетронутый снег спящего города, обратно по холму и к замку.

И королева, и Ардмагар, конечно же, спали, но Киггз не сводил с нас глаз. Он собрал нас в прихожей королевского кабинета под бдительным оком трех стражников. Базинд, сидя рядом с моим дядей на элегантном бархатном канапе, заснул на его плече. Киггз ходил туда-сюда. Его подбородок стал жестким от щетины, глаза светились нервной лихорадочной энергией, последними каплями изнеможения. Он не мог сосредоточить взгляд на одной точке. Смотрел куда угодно, только не на меня.

Я не могла перестать наблюдать за ним, хотя что-то ужасное угрожало восстать во мне каждый раз, когда я бросала на него взгляд. Мое тело переполняло возбуждение. Левая рука начала чесаться. Мне нужно было уйти отсюда, и я знала лишь один способ это сделать.

Я поднялась, трое стражников встали по стойке смирно. Киггзу пришлось посмотреть на меня. Я сказала:

– Принц, не хочу доставлять неудобств, но мне нужно в уборную.

Он уставился на меня так, словно не понимал. Разве в вежливом обществе туалет не называют уборной? Как бы выразилась леди Коронги? Комната печальной необходимости? От желания уйти мой голос стал неестественно высоким:

– Я не дракон. Я не могу просто отойти в лощину или пописать серой в снег. – Последнее относилось к тому, что Базинд сделал по пути домой.

Киггз быстро моргнул, словно просыпаясь, и сделал два жеста. Прежде чем я успела это осознать, один из солдат повел меня по коридору. Он, казалось, был решительно настроен сделать так, чтобы мне было как можно неудобнее: мы прошли мимо всех относительно теплых туалетов внутренней крепости и пересекли Каменный двор, через снег, направляясь прямо к солдатской уборной на южной стене. Мы прошли мимо ночных стражей, собравшихся вокруг жаровни с углем, чистящих арбалеты и громко смеющихся. Они замолкли и уставились на своего товарища, который провел меня дальше.

Мне было все равно. Я могла бы дойти до Тровебриджа. Мне просто нужно было оказаться подальше от Киггза.

Я захлопнула дверь маленькой комнаты и осторожно задвинула щеколду. Туалет пах лучше, чем я ожидала. Здесь было два отверстия, и выходили они прямо в защитный ров внизу. Я видела заснеженную землю через дыры. Оттуда дул ледяной ветер, который мог бы отморозить самый крепкий солдатский зад.

Я открыла ставни окна без рамы, чтобы впустить немного света. Встала на колени на дерево между драконьими глазами (некоторые так называют эти дыры). Я поставила локти на подоконник, опустив голову на руки, и закрыла глаза, повторяя мантру, которой Орма научил меня для успокоения разума, но одна мысль все еще жужжала вокруг меня, жаля, как шершень, снова и снова.

Я любила Люсиана Киггза.

Я издала горький смешок, потому что не могла выбрать более подходящего места, чтобы осознать это. Потом я заплакала. Какой глупой я была, что позволила себе почувствовать то, чего не должна была? Представила, что мир может быть другим, не таким, каким является на самом деле? Я была чешуйчатым дьяволом. Я могла бы доказать это, коснувшись рукой кожи под рукавом. Это никогда не изменится.

Спасибо всем святым, что у принца были принципы и невеста в качестве барьера между нами. Спасибо Небесам, что я оттолкнула его грязной ложью. Мне стоило бы радоваться таким преградам. Они спасли меня от окончательного унижения.

И все же мой разум в своей извращенности продолжал возвращаться к произошедшему после того, как улетел Имланн. На мгновение – мгновение, застывшее в моей упрямой памяти, – он тоже любил меня. Я знала это, в этом не было сомнений. Одно мгновение, каким бы скоротечным оно ни было, казалось намного большим, чем я считала себя достойной получить, и, конечно, оно оказалось слишком коротким. Мне не стоило допускать и этого. Знать, что я теряю, было еще хуже.

Я открыла глаза. Тучи разошлись, луна ярко сияла над заснеженными крышами города. Она была красивой, отчего мне стало еще больнее. Как смел мир оставаться красивым, когда я была так ужасна? Я подтянула свой внешний рукав и аккуратно развязала ленту, стягивающую рукав рубашки. Я отвернула его, открыв ночи мою серебряную чешую.

Луна светила достаточно ярко, чтобы я могла рассмотреть каждую чешуйку в узкой извивающейся полосе. Они казались крошечными по сравнению с чешуей настоящего дракона, каждая размером с ноготь, с твердыми, острыми краями.

Меня охватила ненависть. Я отчаянно хотела подавить это чувство. Словно лиса в капкане, я бы отгрызла свою ногу, чтобы сбежать. Я вытащила маленький кинжал из подола плаща и ударила себя по руке.

Кинжал отскочил, но успел ранить нежную человеческую кожу рядом с чешуей. Я сжала губы, чтобы подавить крик удивления, но мой тупой нож не прорезал кожу. В следующий раз я стала резать чешую боковой стороной клинка, что трудно было сделать тихо. Сталь соскальзывала и искрила. Я могла бы развести огонь с помощью этих искр. Я хотела сжечь весь мир.

Нет: я хотела потушить огонь. Я не могла жить, так сильно ненавидя себя.

Ужасная идея расцвела во мне, как мороз на стекле. Я сжала и разжала запястье, чтобы край чешуи приподнялся. Я сунула нож под кончик одной чешуйки. Что, если я попробую их вытащить? Они вырастут снова? Если на руке останутся шрамы, станет ли это худшим вариантом?

Я попробовала, но чешуя не поддалась. Я работала ножом медленно, вперед и назад, словно снимала шелуху с лука. Было больно, и все же… Я ощутила, как ледяной холод накрыл мое сердце, потушив огонь стыда. Я сжала зубы и попыталась сильнее. Уголок отошел. Я согнулась от боли и резко втянула ледяной воздух сквозь зубы. Я снова ощутила мороз в себе, и он стал облегчением. Я не могла испытывать ненависть, когда моя рука так болела. Я крепко зажмурилась и потянула последний раз.

Мой крик заполнил крошечную комнатку. Я, плача, прижала к себе руку. Темная кровь заполнила место, где раньше была чешуйка. Теперь она сияла на конце моего ножа. Я скинула ее в дыру уборной. Она блеснула в последний раз.

На одной моей руке было две сотни чешуек. Я не могла этого сделать.

Орма однажды сказал мне, что, когда драконы только научились принимать человеческую форму, века назад, некоторые были склонны вредить себе, разрывая плоть зубами, потому что оказались не готовы к человеческим эмоциям. Им легче было бы пережить физическую боль, чем умственные муки. Это одна из многих причин, по которой они так сдерживали свои человеческие эмоции.

Если бы я только могла так поступить. Это не помогало.

Солдаты начали стучать в двери в ответ на мой крик. Как долго я пробыла тут? Меня настиг холод: я поежилась, убрав нож и обернув свое кровавое запястье лентой от рубашки. Я собрала все свое чувство достоинства и открыла дверь.

Мой стражник грозно смотрел на меня из-под забрала шлема.

– Королева Лавонда и Ардмагар Комонот проснулись и ждут вас, – рявкнул он. – Святой Маша и святой Даан, что вы там делали?

– Женские дела, – сказала я, заметив, как он отшатнулся при упоминании того, что нельзя упоминать.

Даже моя человеческая сторона пугала людей. Я проскользнула мимо него, испытывая ненависть к этому факту. Где-то в моем сердце все еще горело пламя.


предыдущая глава | Серафина (перевод Сибуль Елена) | cледующая глава







Loading...