home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


35

Во дворце царил хаос, когда мы вернулись. Все искали Глиссельду, никто, кроме нас, не знал, куда она делась. Принцесса вышла из тоннелей уставшей, замерзшей, испуганной, но через мгновение, еще до того, как услышала о судьбе матери и бабушки, она надела свое королевское величие и успокаивала паникующих придворных и испуганных сановников.

Принцесса Дион не пережила ночь. Королева держалась, но еле-еле. Глиссельда поспешила наверх, чтобы быть рядом с бабушкой.

Киггз отправился прямо к стражам, требуя отчета и заботясь о том, чтобы они спокойно приступили к дневным обязанностям. Они задержали Базинда. Киггз решил, что полезно бы его допросить, и поспешил прочь.

Мы с Ларсом остались сами по себе. Не сказав ни слова, он взял меня за руку и повел через повороты и изгибы коридоров к какой-то двери. Слуга Виридиуса Мариус ответил нам. Виридиус кричал сзади:

– Что за сукин сын стучит до того, как солнце встало?

– Солнце встало, маэстро, – устало сказал Мариус, закатывая глаза и жестом показывая нам проходить. – Это всего лишь Ларс и…

Силуэт Виридиуса заполнил проход спальни, опираясь на две трости. Его выражение лица смягчилось при виде нас.

– Простите, мои дорогие. Вы разбудили пожилого человека, вставшего не с той ноги.

Ларс, поддерживающий меня на ногах, добавил:

– Ей нужно где-то поспать.

– У нее больше нет своих покоев? – спросил Виридиус, убирая подушки и свой халат с диванчика для меня. – Садись, Серафина, ты выглядишь ужасно.

– Ее истинная природа открылась принцу и принцессе, – сказал Ларс, опуская руку на плечо пожилого мужчины. – Не надо ей снова сталкиваться с миром, пока она не отдохнет в тишине, вдали от людей.

Мариус вышел из комнаты, чтобы организовать мне кровать, но я заснула прямо на диване.

Я засыпала и просыпалась весь день. Виридиус и Ларс держали всех подальше и не задавали вопросов.

На следующее утро я проснулась и увидела Ларса, сидящего на краю моей импровизированной кровати.

– Приходила принцесса, – сказал он. – Она хочет, чтобы мы пришли в кабинет королевы, когда оденемся. Много чего произошло.

Я сонно кивнула. Он подал мне руку, и мы отправились. Принцесса Глиссельда восседала за массивным столом бабушки, а полукругом перед ней стояли восемь стульев с высокой спинкой, большинство из которых уже были заняты. Киггз сидел позади нее по левую руку, изучая сложенное письмо. Его взгляд метнулся к двери, когда зашли мы с Ларсом, но он не поднял головы. Справа от принцессы, словно серая тень у окна, стоял мой отец. Он едва заметно улыбнулся. Я кивнула ему и последовала за Ларсом к двум пустым местам рядом с дамой Окра Кармин.

Абдо выглянул из-за ее объемной формы и помахал мне.

Регент Самсама, граф Пезавольта Ниниса, посол Фульда и Ардмагар занимали остальные стулья. Регент был одет в строгий черный, серебряные волосы доходили до плеч, в то время как граф Пезавольта был массивным, круглощеким и лысым. Однако на их лицах застыло одинаковое кислое выражение. Ларс упал на стул рядом со мной, словно пытаясь стать меньше, и бросал встревоженные взгляды на регента.

Принцесса Глиссельда сложила свои маленькие ручки на столе перед собой и откашлялась. На ней был белый гупелянд и венец первой наследницы. Золотая сетка удерживала ее буйные кудри. Несмотря на то, что она была маленькой, принцесса словно заполняла комнату своим светом. Она сказала:

– Моя мать умерла, а моя бабушка серьезно больна. Я первая наследница по закону. Недееспособность королевы – святой Юстас да позволит ей лежать столько, сколько захочет – требует, чтобы я говорила, решала и действовала от ее имени, – регент и граф Пезавольта поерзали на своих местах, бормоча что-то. Глиссельда рявкнула:

– Советник Домбег! Расскажите о прецеденте!

Мой отец прочистил горло.

– Когда королева Фавония II стала недееспособной вследствие удара, принцесса Анетт выполняла обязанности королевы, пока та не поправилась. Ни один гореддиец не станет оспаривать это право, Ваше Высочество.

– Вам всего пятнадцать лет, – сказал граф Пезавольта. На его круглом лице сияла улыбка, но взгляд оставался твердым. – Говорю с почтением, конечно.

– Королеве Лавонде было всего семнадцать, когда она вела со мной переговоры, – внезапно заметил Комонот. Он положил руки на колени, на каждом пальце сияло по несколько сделанных квигами колец, которые сверкали, словно миниатюрная груда сокровищ на темно-синем фоне его гупелянда.

– Ее юность не является оправданием ее глупости, – ответил регент, сердито глядя поверх узкого носа.

Комонот не обратил внимания на комментарий, он говорил лишь с Глиссельдой.

– Она уже была королевой по праву. Уже матерью. Она забралась через Проход Полусердца в бушующую снежную бурю всего лишь с двумя пастушками из форпоста Дьюкомб в качестве проводников. Я решил, что ни одно здравомыслящее существо не станет идти в такую погоду, так что я даже не принял форму саарантраса, чтобы поприветствовать ее. Мои разведчики привели ее в пещеру, эту крошечную полузамерзшую девочку, и снег кружил вокруг нее. Мы все уставились на нее, не зная, что и думать, пока она не откинула окаймленный мехом капюшон и не сняла шерстяную шаль с лица. Она посмотрела мне в глаза, и я понял.

Последовала долгая пауза, пока Глиссельда не спросила:

– Понял что, Ардмагар?

– Что я встретился с равной, – ответил Комонот, погрузившись в воспоминания.

Глиссельда кивнула Ардмагару, и на ее губах появилась легкая улыбка. Она протянула руку Киггзу, который передал ей сложенный пергамент.

– Мы получили этим утром письмо. Посол Фульда, не прочитаете его вслух?

Посол достал очки из жилетки и прочитал:


Мы, нижеподписавшиеся, захватили Кераму вчера. Мы объявляем себя законными правителями Танамута, всех его земель и армий, пока нас не заставят уйти силой.

Предатель Комонот все еще жив. Он разыскивается за преступления против драконьего рода, включая, но не ограничиваясь: заключение мирных договоров и союзов против воли Кера, разрушительных для наших ценностей и стиля жизни, подверженность чрезмерной эмоциональности, братание с людьми, пособничество отклонениям, попытки изменить нашу фундаментальную драконью природу и сделать нас больше похожими на людей.

Мы требуем, чтобы он немедленно вернулся в Танамут. Если он этого не сделает, такое действие будет равняться объявлению войны. Признай, Горедд, что вы не в состоянии сражаться. Мы ожидаем, что вы будете действовать в соответствии со своими интересами. У вас три дня.


– Подписано десятью генералами, – сказал посол Фульда, снова складывая пергамент.

Комонот открыл рот, но Глиссельда жестом заставила его замолчать.

– Дракон Имланн в виде моей гувернантки учил меня, что Горедд могуществен, а драконы слабы и деморализованы. Я верила в это, пока сама не увидела, как сражаются драконы. Орма разрушил мост Вулфстут и срезал верхушку Святой Гобнайт. Там, где упал Имланн, сгорел целый район города. Насколько было бы хуже, если бы они сражались с нами, а не друг с другом? Дракомахия находится в упадке. Я чувствую, что эта группировка права: одни мы не выстоим против драконов. Как бы я вами ни восхищалась, Ардмагар, вам придется убедить меня не выдавать вас.

Она повернулась к Фульде:

– Посол, встанут ли драконы на сторону своего Ардмагара?

Фульда сжал губы, раздумывая.

– Это нелегальное наследование, пока Комонот жив. Возможно, будут те, кто не примет группу заговорщиков лишь по одной этой причине. Но я подозреваю, что старшее поколение может по большей части симпатизировать их целям.

– Могу с этим поспорить, – сказал Ардмагар.

– Юное поколение, – сказал Фульда, продолжая, – скорее всего, будет настаивать на мире. Это может стать войной поколений.

– Инфанта! – сказал регент Самсама, качая костлявым пальцем, словно отчитивая ее. – Вы же не собираетесь давать этому существу политическое убежище? Достаточно унизительно было уже то, что ваша благородная бабушка – святой Юстас, слепо пройди мимо нее – вела об этом переговоры. Не выказывайте ему милосердия, когда его собственный народ хочет его смерти.

– Вы оттолкнете вашу страну и нежелающие этого Южные земли вместе с вами в драконью гражданскую войну, – протянул граф Пезавольта, барабаня пальцами по большому животу.

– Могу ли я сказать, – вмешался мой отец, – в договре есть раздел, запрещающий Горедду вмешиваться во внутренние дела драконов. Мы не можем участвовать в гражданской войне.

– Вы связали нам руки, Ардмагар, – сказала Глиссельда. – Ее красивые маленькие губы изогнулись в сардонической усмешке. – Нам придется нарушить ваш собственный Мирный Договор, чтобы спасти вас.

– Возможно, нам придется нарушить договор, чтобы спасти его самого, – сказал Ардмагар.

Глиссельда повернулась к Нинису и Самсаму:

– Вы хотите, чтобы Комонота вернули. Я могу прийти к выводу, что это неправильно. Если дойдет до войны между Гореддом и драконами, могу ли я на вас полагаться? Если не на вашу помощь, то, по крайней мере, на то, что вы не возьмете в руки оружие и не направите против нас, пользуясь случаем?

Регент Самсама был бледным и хмурым. Граф Пезавольта хмыкнул и что-то пробормотал. Наконец, оба промямлили что-то похожее на да.

– Договор Горедда с Нинисом и Самсамом изгнал рыцарей во всех Южных землях, – продолжила Глиссельда, ее голубые холодные глаза были устремлены на них. – Я не стану рисковать и развязывать войну, если мы не сможем восстановить дракомахию. Значит, придется пересмотреть это соглашение.

– Ваше Высочество, – сказал мой отец, – многие самсамийские и нинийские рыцари, согласно слухам, бежали в форт Надморье, на острове Паола. Дракомахия там может пребывать в лучшем состоянии, чем наша. Изменение мирного договора может позволить рыцарям всех трех наций работать вместе.

Принцесса задумчиво кивнула:

– Мне бы хотелось, чтобы вы помогли мне составить черновик документа.

– Это честь для меня, – ответил мой отец, поклонившись.

Регент Самсама выпрямился, и его худощавая шея вытянулась, как у стервятника.

– Если это значит, что мы можем вернуть наших благородных изгнанников, возможно, Самсам захочет обсудить какой-нибудь пакт о ненападении.

– Нинис никогда не станет на сторону драконов против Горедда, – объявил граф Пезавольта. – Мы останемся с вами, конечно же!

Глиссельда хитро кивнула. Киггз позади нее недоверчиво прищурился. Нинис и Самсам заерзали бы на своих местах, если бы поняли, как пристально за ними будут следить.

– Наконец, это приводит меня к вам, – сказала принцесса, сделав изящный жест в сторону полудраконов. – Здесь у нас бесстрашный мальчик, схватившийся с драконом в своей версии дракомахии, мужчина, который может придумать усовершенствованное оружие…

– И музыкальные инструменты, – пробормотал Ларс.

– …Женщина, которая может предсказать будущее с помощью интуиции, и еще одна, которая может найти других людей с выдающимися талантами. – Глиссельда тепло мне улыбнулась. – По крайней мере, ты упомянула, что есть и другие. Они все так талантливы?

Я чуть не ответила, что не знаю, но внезапно поняла, что знаю. Поразмыслив над этим, я могла бы сказать, что всегда знала, чего ожидать от этих троих: Абдо постоянно лазал и балансировал, Ларс строил беседки и мосты, дама Окра вырывала сорняки до того, как они смогут разрастись. Каждый из моих гротесков занимался характерным для него занятием. Человек-пеликан смотрел на звезды. Пандовди сам по себе монстр. Джаннула, если я когда-либо осмелюсь снова ее найти – могла забраться прямо в мой разум, но, возможно, не только мой.

– Думаю, все вместе мы будем чем-то великолепным, – сказала я. – И думаю, я могу найти остальных, если поищу. Я хотела найти их.

– Сделай это, – ответила Глиссельда. – Что бы тебе ни понадобилось – лошади, стража, деньги – поговори с Люсианом, и он все устроит. – Она кивнула на своего кузена, и он кивнул в ответ, хотя и избегал взглядов в мою сторону.

Регент больше не мог этого терпеть.

– Простите, Ваше Высочество, но кто эти люди? Я знаю посланницу графа Пезавольта, но остальные? Увалень с гор, порфирийский ребенок и эта… эта женщина…

– Моя дочь, Серафина, – сказал папа, выражение его лица было жестким.

– О, это все объясняет! – закричал регент. – Принцесса? Что происходит?

Принцесса Глиссельда открыла рот, но никаких слов не последовало.

И в это мгновение сомнений я поняла, что она смущена – из-за меня, всех нас. Мы были центром сотни грязных шуточек. Как могла она говорить о таких отвратительных вещах главе иностранной державы?

Я встала, приготовившись избавить ее от этого ужаса. У моего отца появилась та же идея, и он первым обрел голос:

– Я женился на драконе. Моя дочь, которую я люблю, полудракон.

– Папа! – воскликнула я, боясь за него, испытывая благодарность и гордость.

– Инфанта! – зашипел регент, вскакивая на ноги. – Святым Виттом клянусь, это неестественные мерзости. Бездушные звери!

Граф Пезавольта фыркнул.

– Не могу поверить, что вы волновались о нашей верности, но готовы доверять этим существам. Как вы можете быть уверены, на чьей они стороне, драконов или людей? Моя посланница, кажется, уже готова выбрать Горедд прежде Ниниса. Это всего лишь первая волна ее предательства?

– Я выбираю то, что правильно, – огрызнулась дама Окра. – Чего ожидаю и от вас, сэр.

Комонот повернулся к Нинису и Самсаму. Его глаза сверкали, но голос был полон спокойной властности.

– Вы не видите, что это уже не дракон против человека? Раскол теперь между теми, кто считает, что мир стоит сохранить, и теми, кто бы держал нас в состоянии войны, пока одна сторона не уничтожит другую.

– Есть драконы, которые видят плюсы Мирного Договора. Они присоединятся к нам. Молодежь выросла на идеалах мира. Они не станут симпатизировать седым генералам, которые хотят вернуть свои груды сокровищ и охотничьи угодья.

Он повернулся к Глиссельде и указал на небо.

– Чему мы, драконы, научились у вас, людей, так это тому, что вместе мы сильнее. Не нужно весь мир захватывать одним. Давайте объединимся, чтобы поддержать его.

Принцесса Глиссельда встала, обошла огромный дубовый стол и обняла Комонота, отбросив все сомнения. Она не отдаст его генералам. Мы будем воевать за мир.


предыдущая глава | Серафина (перевод Сибуль Елена) | cледующая глава







Loading...